Господь - Бог, Иисус и Святой Дух

Жизнь во Христе...

Евреи. Христианство. Россия.

Александр Кац

Евреи. Христианство. Россия.

Содержание

*   КНИГА ПРОРОКОВ

o  1. РАСПЯТИЕ

o  2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОКРЕСТНОСТИ ГОЛГОФЫ

+  2.1. Правление Ирода Великого

+  2.2. Потомки Ирода

+  2.3. ИУДЕЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ПРОКУРАТОРОВ

o  3. РЕЛИГИОЗНЫЕ ОКРЕСТНОСТИ ГОЛГОФЫ

+  3.1. Закон и пророчества

+  3.2. Религиозное сознание евреев перед Христом

+  3.3. Первый шаг

+  3.4. Еврейская диаспора

+  3.5. Великие миссионеры

o  4. ЕВРЕИ ПОСЛЕ РАЗРУШЕНИЯ ХРАМА

o  5. ИУДЕО-ХРИСТИАНЕ ПОСЛЕ РАЗРУШЕНИЯ ХРАМА

o  6. ЕВАНГЕЛИЯ

+  6.1. Устная традиция

+  6.2. Еврейское Евангелие

+  6.3. Евангелие от Марка

+  6.4. Евангелие от Матфея

+  6.5. Евангелие от Луки

+  6.6. Евангелие от Иоанна

+  6.7. Евангелие от Фомы

o  7. ВЕЛИКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

+  7.1. Еллины против иудеев

+  7.2. Иудеи против христиан

+  7.3. Победа христианства

o  8. ЧТО ДЕЛАТЬ?

*   КНИГА ЦАРЕЙ

o  1. РУСЬ И ХАЗАРИЯ

o  2. В РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

o  3. ОТ ПЕТРА ВЕЛИКОГО ДО ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ

o  4. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА

o  5. ПЕТР III

o  6. ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ

o  7. ПАВЕЛ I НН РУССКИЙ ГАМЛЕТ

o  8. АЛЕКСАНДР I

o  9. НИКОЛАЙ I

o  10. АЛЕКСАНДР II ОСВОБОДИТЕЛЬ

o  11. АЛЕКСАНДР III МИРОТВОРЕЦ

o  12. НАЧАЛО ЦАРСТВОВАНИЯ НИКОЛАЯ II

o  13. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ И ПАРТИИ

В  КАНУН ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

o  14. ЕВРЕИ НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

o  15. РУССКИЕ НЕМЦЫ - ПЕРВАЯ НАЦИЯ РОССИИ

o  16. ПУТЬ К КРОВАВОМУ ВОСКРЕСЕНЬЮ

o  17. СТУДЕНЧЕСТВО

o  18. ЦАРСКИЙ ХАРАКТЕР

o  19. РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА

o  20. ЛЕВЫЙ ТЕРРОР

o  21. РЕВОЛЮЦИЯ 1905 - 1907 гг.

o  22. ПРАВЫЙ ТЕРРОР

o  23. ПРОТОКОЛЫ СИОНСКИХ МУДРЕЦОВ

И ВСЕМИРНЫЙ ЖИДОМАСОНСКИЙ ЗАГОВОР

o  24. ЦАРЬ И ДУМА

o  25. РАСПУТИН

o  26. РОССИЯ ПЕРЕД ВОЙНОЙ

o  27. ВОЙНА 1914 - 1917 гг.

o  28. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА

o  29. ВОЗВРАЩЕНИЕ ВОЖДЯ

o  30. СМУТА И ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ

o  31. ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ И ЕВРЕИ

o  32. ЦАРСТВО РАЗБОЙНИКОВ

o  33. ЕВРЕИ В ЦАРСТВЕ РАЗБОЙНИКОВ

o  34. УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ

*   КНИГА ГЕНСЕКОВ

o  1. НАЧАЛО СОВЕТСКОЙ ИМПЕРИИ

o  2. СЦЕНЫ ПАРТИЙНОЙ ЖИЗНИ

o  3. И. В. СТАЛИН

o  4. СТАЛИНСКИМ КУРСОМ

o  5. КОГО СЧИТАТЬ ЕВРЕЕМ?

o  6. КТО КРУТИЛ КОЛЕСА?

o  7. ХОДИЛ ЕВРЕЙ В РАЗВЕДКУ

o  8. СТАЛИНСКИЙ ТЕРРОР И ЕВРЕИ

o  9. ВНЕШНИЕ ДЕЛА В ПРЕДВОЕННЫЙ ПЕРИОД

o  10. ВНУТРЕННИЕ ДЕЛА В ПРЕДВОЕННЫЙ ПЕРИОД

o  11. ВЕЛИКАЯ РАСОВАЯ ВОЙНА 1941 - 45 ГОДОВ

o  12. ХРУЩЕВ Н. С.

o  13. БРЕЖНЕВ Л. И.

o  14. АНДРОПОВ Ю. В.

o  15. ЧЕРНЕНКО К. У.

o  16. ГОРБАЧЕВ М. С.

o  17. ЕВРЕИ И КУЛЬТУРА

o  18. ЕВРЕИ И НАУКА

*   КНИГА СВОБОДЫ,

ИЛИ ЖИТЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ

o 1. ЕЛЬЦИН Б. Н.

o 2. О СОВЕТЕ СОВЕСТИ

* БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

1. РАСПЯТИЕ

14-го дня месяца ниссана 3794 г. от сотворения мира по иудейскому ка­лендарю на кресте умирал Сын Человеческий Иисус. Смерть была мучи­тельной: истерзанное плетьми тело, рвущиеся мышцы и сухожилия, палящее солнце,опухший язык в высохшем рту, мухи, гаснущее сознание и медленно по капле уходящая жизнь. "Жизнь течет меж пальчиков паутинкой тонкою."

Этот самый жестокий вид казни всегда вызывал у людей отвращение и ужас. Несколько веков христиане испытывали глубокий непреодолимый страх к кресту как символу смерти и унижения. Только спустя столетие после от­мены Константином Великим распятия как казни образ креста перестал ассо­циироваться с орудием палачей. Крест как осознанный знак нравственного спасения человечества через искупительную смерть Иисуса получит расп­ространение в V или VI веках.

Смерть была позорной. Так распинали преступников и рабов в Вавилоне, Персии, Финикии, Карфагене и Римской Империи. К римским гражданам этот вид казни, как правило, не применялся. Справа и слева от Иисуса на крес­тах висели два негодяя. Одного из них по иронии судьбы тоже звали Иису­сом по прозвищу Вар-авва. Смерть на кресте в обществе бандитов усугубля­лась бесчестием. Этот род казни не вытекал из иудейских законов. Римское право не распространялось на евреев, они подчинялись каноническому пра­ву. Первоначальное обвинение имело чисто религиозную основу. Иисус обви­нялся по двум пунктам: объявил себя Сыном Божиим и произнес роковые сло­ва: "Могу разрушить Храм Божий и в три дня создать его" (Мф. 26: 61). С точки зрения Закона Моисеева это было богохульством, и оно было доказа­но. Синедрион объявил Иисуса заслуживающим смерти - побитию камнями. Приговор священников должен был быть утвержден римским прокуратором Пон­тием Пилатом, который первоначально не нашел вины Иисуса и почти уж было освободил его. Тогда враги Иисуса представили его мятежником и госу­дарственным преступником, присвоившим титул "царя иудейского", что в ко­нечном итоге решило его судьбу. Чернь потребовала римской казни через распятие. Поскольку казнили "царя иудейского", а не Сына Божьего, то казнь выполнялась римским вспомогательным отрядом, квартирующим в Иеру­салиме, под начальством центуриона.

Смерть - это всегда одиночество. Вблизи не было друзей, учеников, семьи, возлюбленной. Не было никого, кто мог бы поддержать слабеющий дух. "Боже мой! Боже мой! для чего Ты Меня оставил?" (Мф. 29: 46).

У пророков не бывает друзей, бывают лишь ученики и последователи. Один из учеников - Иуда из Кериота выдал его стражникам Анны, в руках которого находилась фактическая священническая власть в Иудее. Другой ученик - Петр в ночь ареста трижды отрекся от своего Учителя. Остальные ученики разбежались еще в Гефсиманском саду, попрятались и не при­сутствовали при кончине Иисуса. Это были добродетельные, очень наивные и простые люди, "простецы", обожавшие своего Учителя, не способные проти­востоять воинам. Правда, "один из бывших с Иисусом, простерши руку, изв­лек меч свой и, ударив раба первосвященника, отсек ему ухо. Тогда гово­рит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, ме­чом погибнут" (Мф. 26: 51, 52). Таким образом, вялая попытка защитить Иисуса была им же отвергнута.

Издали за казнью наблюдали Мария из Магдалы, Мария Клеопова и Саломея

- галилейские подруги, сопровождавшие Иисуса в Иерусалим. Двоюродные братья Иисуса - Иаков, Иосия, Симон и Иуда и сестры при казни не при­сутствовали. Синоптики не упоминают также и Марию - мать Иисуса, хотя евангелист Иоанн утверждает, что Богородица находилась у подножия крес­та. Лысый холм - Голгофа не был единственным или излюбленным местом каз­ни в Иерусалиме. Так царь Александр Яннай из рода Хасмонеев распял в центре города 800 иудеев, изрубив на глазах распинаемых их жен и детей и созерцая резню во время пира в обществе своих наложниц. Политические казни в Иерусалиме в правление Ирода Великого не совершались. Они проис­ходили в Иерехоне.

Публичные казни в Римской Империи считались, вообще, как бы естест­венными зрелищами, и, когда они принимали массовый характер, кресты с распятыми рабами выставлялись если не на форумах, то, во всяком случае, на видных городских магистралях.

Публичные казни дожили до новейшей истории. Еще недавно они происхо­дили на Гревской площади в Париже, на Красной площади в Москве, во дворе Тауэра в Лондоне и т. д. Но лишь событию на Голгофе случилось стать как бы началом отсчета нового периода в истории людей.

У подножия креста разыгрывались сцены человеческой злобы и глупости. Над крестом надпись, написанная словами греческими, римскими, иудейски­ми: "Сей есть Царь Иудейский". "И стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал, пусть спасет Себя Са­мого, если он Христос, избранный Божий. Также и воины ругались над ним, подходя и поднося Ему уксус и говоря: если ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого" (Лк. 23: 35 - 37).

Все требовали немедленных доказательств божественности. Их не было. О чем думал умирающий мучительной смертью Сын Человеческий? О своем наро­де, к которому Он был послан и к сердцу которого не нашел пути? О прова­ле своей миссии? О суде и приговоре? И разве Он единственный из великих Сынов Человеческих, казненных по приговору черни? За четыре столетия до Иисуса выпил чашу с ядом Сократ, этот воплощенный идеал мудреца, казнен­ный по приговору суда за "поклонение новым божествам и развращение моло­дежи". Спустя двадцать веков после Иисуса чернь в академических шапочках будет требовать распятия Сахарова. Сколько их было мудрецов и пророков между Сократом и Сахаровым! Сколько их еще будет?

Этого мы не знаем. Но мы знаем, что смерть Иисуса - этой великой лич­ности, сочетавшей в себе все, что есть высокого и доброго в природе че­ловека, заложила основу божественного властвования над царством его обо­жателей. После смерти Иисуса люди перестанут делать различие между Хрис­том и Богом. Ценою своих страданий и благодаря своему учению Иисус шаг­нул в бессмертие и в мир, который тысячелетиями будет оставаться в Его власти. Его учение явится краеугольным камнем существования человечест­ва. История покажет, что в эпохи, когда темные силы будут пытаться сдви­нуть этот камень, люди будут переносить бедствия страшных масштабов.

Иисус - это величайшая из вершин на рельефе человеческой истории, указывающая человеку его прошлое и его будущее. До тех пор, пока сущест­вуют распинающие и распинаемые, ненавидящие и ненавидимые, гонители и гонимые, угнетающие и угнетаемые, причиняющие страдания и страдающие, человеческая мысль будет возвращаться к Голгофе 3794 года.

Смерть Иисуса, не замеченная, по существу, просвещенным эллинским ми­ром, так же, впрочем, как и менее просвещенным еврейским миром, постави­ла перед человечеством комплекс философских, религиозных, социальных и научных проблем, над которыми два тысячелетия работают лучшие умы многих народов. Рождение нового духа, несмотря на его крайне медленное и неста­бильное развитие, обрело в конце концов небольшую положительную равно­действующую исторических сил, приведшую к тому, что принято называть христианской цивилизацией.

Мы, ее дурные дети, уцелевшие в катаклизмах кровавого двадцатого ве­ка, осмысливая Человеческую Драму последних двух тысячелетий, должны ре­шить, какие принципы и концепции следует взять с собой в будущее. Глав­ными, разумеется, останутся вопросы: что есть истина и как должно проис­ходить творение человека по образу и подобию Божию? Творение не как акт, а как длительный и сложный процесс. Созданы религии, институты, техноло­гии, искусственные органы, аппараты для любых сред, поражающие воображе­ние, "дети из пробирок" и т. д., но по-прежнему "средний статистический человек" ежедневно, как и в то время, с которого начинался этот рассказ, балансирует между Добром и Злом, пересекая в обоих направлениях невиди­мую границу этих субстанций, вызывая отчаяние и надежду, страх и любовь зрителей и участников человеческого ансамбля.

Вот почему трагедия Голгофы актуальна сегодня, на пороге третьего ты­сячелетия, так же, как и двадцать веков назад. Она будет осознанной, а иногда и неосознанной точкой опоры человеческих душ в кризисных ситуаци­ях, возникающих прежде всего с отдельным индивидуумом. На Голгофе 3794 года в муках рождалось новое христианское сознание и новый христианский взгляд на человека.

От мощного древа иудаизма отпочковывалась новая религия - христи­анство, созданное незначительным меньшинством еврейской нации. Через шесть веков от этого же древа отпочкуется ислам. Взаимоотношение ев­рейства и христианства станет центральной темой истории, своего рода ис­торической осью, вокруг которой будет твориться философия, культура, ре­лигиозная мысль.

По мере своего развития и огосударствления церковь объявит иудаизм самым сильным и страшным врагом христианства. Из сочинений отцов церкви, устных проповедей, многочисленных энциклик и булл церковных иерархов бу­дет следовать, что евреи не только распяли Христа, но и покушаются на самое основание веры - на Христа Богочеловека. Это закрепится в массовом сознании многонационального христианства, станет идеологическим штампом и породит вселенский антисемитизм в его бытовой, государственной и рели­гиозной разновидностях.

В свою очередь евреи, живя в диаспоре и отличаясь непреклонной нацио­нальной гордостью, основанной на своем Законе и избраничестве, вели строго замкнутый, непонятный окружающим общинный образ жизни, что отнюдь не способствовало снижению накала страстей, принимавшего иногда кровавые формы.

Интересно, что русский философ-антисемит Розанов В. В. в ХХ веке об­винял евреев в том же, в чем обвиняли римские философы во втором веке новой эры христиан, а именно в тайности богослужений, допускающей любую противозаконную трактовку, включающую человеческие жертвоприношения, блуд и т. д.

В этой книге ставится задача рассмотреть взаимоотношения христиан и евреев с позиций современного человека. К этой старой, как мир, и больной теме, которой посвящены целые библиотеки, в последние годы доба­вились новые факты из истории советского периода. Имеется в виду актив­ное участие евреев в большевистской революции и гражданской войне, в создании репрессивных органов, в коллективизации и т. д. Эта тема стала дежурной в ряде изданий России. Человеконенавистническая идеология марк­сизма-ленинизма и преступная практика ВКП(б)-КПСС обрушила неисчислимые бедствия на эту страну. В то же время практически отсутствуют публикации о роли евреев в развитии науки и культуры, экономики, медицины, образо­вания, создании ядерного щита СССР.

Крушение СССР породило во всех республиках так называемого СНГ всплеск мощного национализма. Массы людей, лишенные привычной коммунис­тической идеологии, лишенные гражданских прав, формально гарантированных Конституцией СССР, ставшие "инородцами", "оккупантами", "мигрантами" в собственной стране, полные смятения и страха перед будущим, страха за своих детей, мечутся в поисках духовной опоры. Многие находят эту опору в национализме. Это естественно, так как он лежит на поверхности и дос­тупен пониманию простых людей.

Национализм используется политиками как средство разделения людей по расовому признаку в целях удовлетворения прежде всего личных амбиций, а затем уже ложно понятых прав своего этноса. Лидеры националистического толка - это люди профессионально непригодные, неспособные к творческому труду, разрушители. Результаты их "деятельности" - это горы трупов, выж­женные города и нравственность, отброшенная на уровень раннего средневе­ковья. Так было в фашистской Германии. Это наблюдалось в Югославии и на окраинах России.

Вопрос о сосуществовании этносов и национальных меньшинств в этой прекрасной стране - России стал необычайно актуальным. Поэтому в книге будет рассмотрен также вопрос о взаимоотношениях русских и евреев - двух самых талантливых наций: одной самой молодой и другой самой древней на территории СССР - и перспективах на будущее.

Мы начали наш рассказ с распятия Христа. Продолжим его изучением ис­торических и религиозных окрестностей Голгофы.

2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОКРЕСТНОСТИ ГОЛГОФЫ

* 2.1. Правление Ирода Великого

* 2.2. Потомки Ирода

* 2.3. ИУДЕЯ ПОД ВЛАСТЬЮ ПРОКУРАТОРОВ

2.1. Правление Ирода Великого

Первой исторической фигурой, с которой, по существу, начинается Еван­гелие от Матфея, является царь Ирод, правивший Иудеей в 37 - 4 гг. до н. э. и отдавший приказ истребить в городе Вифлееме младенцев мужеского по­ла от двух лет и ниже, ибо сказано пророком, что в этом городе "произой­дет мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле, и которого проис­хождение из начала, от дней вечных" (Мих. 5: 2).

Этот драматический сюжет стал излюбленной темой многих выдающихся ху­дожников так же, как слово Ирод стало синонимом злодейства. Между тем, царь Ирод I Великий (73 - 4 гг. до н. э.) - основатель династии Иродов - являлся несомненно незаурядной личностью. Он отличался бесстрашием, мо­гучей энергией, воинским и управленческим талантами, эллинским кругозо­ром и красноречием. Его жестокость вполне соответствовала духу того вре­мени. Его богатая событиями биография еще не нашла достойного романиста.

С воцарением Ирода в Иудее закончилась династия Хасмонеев. При Хасмо­неях Иудея стала независимым государством. До Хасмонеев Иудея была заво­евана сначала Навуходоносором II (586 г. до н. э.), затем Александром Македонским (333 г. до н. э.) и фактически исчезла с исторической арены, представляя собой лишь теократический храмово-общинный анклав радиусом 10 - 15 миль вокруг Иерусалима.

После Александра эта территория длительное время была яблоком раздора между правителями эллинистических государств - Птолемеями и Селевкидами, хотя столкновения между ними редко происходили на самой еврейской терри­тории. С 320 по 202 гг. до н. э. Иудея находилась под властью Птолемеев, с 202 до 168 гг. до н. э. - под властью Селевкидов.

В 170 г. до н. э. селевкидский царь Антиох IV Эпифан (Светлый), возв­ращаясь из египетского похода, захватил Ерусалим, устроил там страшную резню, ограбив при этом храм. Через два года он снова послал войско в Иерусалим во главе с Аполлонием. Стены города были срыты, на алтаре хра­ма была расположена статуя Зевса, на холме Аккра в центре города размес­тился сирийский гарнизон. Под страхом смерти были запрещены иудейские и введены обязательные греческие богослужения. Иерусалим по корился новому режиму, но вне Иерусалима евреи сопротивлялись с яростной непреклон­ностью.

В 167 г. до н. э. евреи восстали под руководством Иуды Маккавея, зак­лючившего незадолго перед своей гибелью в 161 г. до н. э. договор с Ри­мом. Условия договора оговаривали не столько военную помощь, сколько от­каз от всякой помощи тому, кто будет вести войну с Иудеей или Римом. В политическом смысле этот договор означал признание могущественным Римом независимости Иудеи от Селевкидов.

Маккавейская война 167 - 142 гг. до н. э. закончилась победой Иудеи, значительно расширившей свою территорию за счет Самарии и Галилеи. Пос­кольку Иуда Маккавей был внуком священника Хасмонея, то его род, утвер­дивший свою власть в стране, стал называться династией Хасмонеев. Первые после Иуды потомки Хасмонеев обладали властью первосвященников. В 104 г. до н. э. пятый после Иуды Маккавея представитель этого рода - Аристобул I возложил на себя царскую диадему. Так спустя 482 года после разрушения храма в Иудее возродилась царская власть. Последним царем из династии Хасмонеев был Антигон (40 - 37 гг. до н. э.).

При Хасмонеях Иудея была монархическим государством эллинистического типа с пышным двором, огромным бюрократическим аппаратом, наемной арми­ей, требовавшей расходов. Налоговый гнет вызывал народные восстания, длившиеся иногда по несколько лет.

Иудея вплетается в канву римской политики в 63 г. до н. э., когда Гней Помпей после блистательных побед на Востоке над понтийским царем Митридатом VI Евпатором и армянским царем Тиграном II и захвата Сирии выступил арбитром в споре Гиркана и Аристобула,наследников иудейской ца­рицы Александры - Саломеи. Аристобул, пытаясь склонить Помпея в свою сторону, преподнес ему роскошный подарок стоимостью 500 талантов - ви­ноградное дерево из золота. Однако Помпей, раздраженный поведением Арис­тобула, принял

3. РЕЛИГИОЗНЫЕ ОКРЕСНОСТИ ГОЛГОФЫ

* 3.1. Закон и пророчества

* 3.2. Религиозное сознание евреев перед Христом

* 3.3. Первый шаг

* 3.4. Еврейская диаспора

* 3.5. Великие миссионеры

3.1. Закон и пророчества

Общим фундаментом иудаизма и христианства является Ветхий Завет, включающий Закон, Пророчества и Писания. Закон (в иудаизме Тора) - пер­вые пять книг Библии, так называемое Пятикнижие Моисеево, описывает Свя­щенную историю, оправдывающую пути Господни от сотворения мира до его грядущего конца, и кодекс религиозных, этических и гражданских предписа­ний. Этот кодекс охватывает все стороны жизни человека - диэтологию и педагогику, половую жизнь и таинства смерти, устроение армии и земельное законодательство, отношения между народом и политическими вождями и т. д.

Ветхозаветная история евреев выходит за рамки легенд и подтверждает­ся, по крайней мере, двумя независимыми древнейшими источниками. Во-пер­вых, египетской "стелой Израиля", датированной 1243 г. до н. э., в кото­рой говорится о победах фараона Мернептаха: "Захвачен Ханаан... Израиль опустошен, нет семени его" (259). Во-вторых, ассирийским письмом, дати­рованным 853 г. до н. э., в котором упоминается израильский царь Ахав (22). По-видимому, можно считать установленным фактом, что древнейшие тексты Ветхого Завета относятся к XIII - XII векам до н. э., а самые поздние - ко II веку до н. э. И сегодня Тора перебрасывает мост от ле­гендарной реальности к повседневному существованию современного челове­ка, "просвечивая" это существование жесткими и милосердными лучами.

"Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу" (Исх. 21: 24).

"Люби ближнего твоего как самого себя" (Лев. 19: 48).

"Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды" (Исх. 23: 2).

"Не суди превратно пришельца, сироту; и у вдовы не бери одежды в за­лог" (Втор. 24: 17).

Десять заповедей Моисея, принятые христианами в качестве духовной эс­тафеты от иудеев, могут быть хорошей основой для мирного сосуществования родственных религий. Практическая реализация этих заповедей растянулась на тысячелетия, несмотря на суровые санкции (побитие камнями), которые предусматривал иудаизм. Особенно сложным, знакопеременным был путь ут­верждения двух первых заповедей: "Да не будет у тебя других богов..." и "Не делай себе кумира".

Существование Яхве, первоначально как племенного бога, покрови­тельствующего детям израилевым, отнюдь не означало исчезновение других богов, почитание которых евреями было обычным делом. Особенно это каса­ется общеханаанских богов Ваала и Астарты. Цари Иудеи и Израиля имели многочисленные разноплеменные гаремы, оказывающие влияние на своих пове­лителей и окружающую их аристократию. "И жили сыны Израилевы среди хана­анеев, хеттеев, амореев, ферезеев, евеев и иевусеев, и брали дочерей их себе в жены, и своих дочерей отдавали за сыновей их, и служили богам их" (Суд. 3: 5, 6). Библейское описание храма Яхве, построенного царем Соло­моном с помощью финикийских мастеров, присланных Соломону Хирамом, царем дружественного Тира, является копией финикийских храмов. В Иерусалиме рядом с храмом Яхве существовал "дом Ваала". В Самарии храм Ваала был поставлен царем Ахавом, находившимся под влиянием своей жены финикиянки Иезавели. Угроза культу Яхве стала максимальной, когда все жертвенники Яхве были разрушены, жрецы и пророки Яхве перебиты, как это описано в 3-й и 4-й книгах Царств.

В таких драматических условиях огромную роль в сохранении культа Яхве играли народные пророки Амос, Захария, Илия, Елисей и др.

В 722 г. до н. э. ассирийский царь Саргон завоевал северное еврейское царство - Израиль и переселил все его население в Месопотамию, где оно бесследно растворилось среди других народов.

Южное еврейское государство - Иудея, откупившаяся от ассирицев в 597 и 586 гг. до н. э., подверглась опустошительным походам Новуходоносора и так называемому вавилонскому пленению. Иерусалим был разрушен, храм Со­ломона сожжен, светская знать, жречество, искусные ремесленники и тор­говцы уведены в Вавилон.

Эта первая национальная катастрофа поставила в религиозном сознании вопрос о грехопадении иудеев как народа, так как справедливость Яхве не вызывала сомнений. В этот период еврейская религия претерпевает важные изменения.

Пророки Неемия и Ездра, а затем Иеремия и Иезекииль вдохновенно и яростно проповедуют идею о том, что все религии кроме одной ложны и Гос­подь сурово, но справедливо покарал свой возлюбленный народ за грех идо­лопоклонства. "Как лук, напрягают язык свой для лжи, усиливаются неправ­дою; ибо переходят от одного зла к другому, и Меня не знают, говорит Господь" (Иер. 9: 3). "И сделаю Иерусалим грудою камней, жилищем шака­лов, и города Иудеи сделаю пустыней, без жителей" (Иер. 9: 11). Эта идея становится ортодоксальной, приобретая непримиримый и национально исклю­чительный характер. "Я Господь Бог ваш, который отделил вас от всех на­родов" (Лев. 20: 24)... "Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш" (Лев. 19: 2).

Из вавилонского плена евреи возвращаются под руководством Неемии и Ездры и застают оставшихся в Иудее жителей в том же состоянии греха, что и до пленения: "...в субботу топчут точила, возят снопы и навьючивают ослов вином"; "взяли себе жен из Азотянок, Аммонитянок и Моавитянок"; "И оттого сыновья их вполовину говорят по-азотски, или языком других наро­дов, и не умеют говорить по-иудейски"; "Я сделал за это выговор, и прок­линал их, и некоторых из мужей бил, рвал у них волоса, и заклинал их Бо­гом, чтобы они не отдавали дочерей своих за сыновей их, и не брали доче­рей их за сыновей своих и за себя" (Неем. 13: 15, 23 - 25). В результате деятельности пророков смешанные браки расторгаются, восстанавливаются обряды: соблюдение субботы, обрезание как отличительный признак святости еврея и другие. Отстраивается Храм в Иерусалиме. Важным итогом этого пе­риода является Закон, призванный сохранить национальное единство.

В еврейской религии этого периода отсутствует идея загробного воздая­ния. После смерти душа опускается в шеол - подземное, мрачное царство мертвых - и ведет там призрачное существование, худшее, чем несущество­вание. Эта участь - в равной мере всех: нечестивцев и праведников, доб­рых людей и злодеев, и "нет им воздаяния" (Еккл. 9: 5). Зато воздаяние предполагалось коллективным для народа Израиля, и не посмертным, а при­жизненным в случае соблюдения Закона. "И даст тебе Господь изобилие во всех благах, в плоде чрева твоего, и в плоде скота твоего, и в плоде по­лей твоих на земле, которую Господь клялся отцам твоим дать тебе" (Втор. 28: 11).

Яхве - защитник Израиля: "поразит пред тобою Господь врагов твоих, восстающих на тебя" (Втор. 28: 7). Наказание самого Израиля за беззако­ния также было коллективным, при этом невинные страдали наряду с винова­тыми. Коллективная ответственность народа в межэтнических конфликтах сохранилась до настоящего времени. Достаточно выслушать конфликтующие стороны в лице их национал-радикальных вождей.

Первым древнееврейским пророком, поставившим под сомнение принцип коллективной ответственности перед Богом одних за грехи других, всего народа за грехи части народа, отдельной личности - за грехи народа, де­тей - за грехи отцов, был Иеремия. Иеремия смело пророчествует о новом Завете с Богом, когда "каждый будет умирать за свое собственное беззако­ние; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет" (Иер. 31: 30).

Согласно Закону, бессмертной являлась не отдельная личность, а народ Израиля. В годы вавилонского пленения школа иудейских теологов, ученых "книжников" существенно обновляет Священное Писание и создает так назы­ваемый жреческий кодекс, вошедший затем в Пятикнижие Моисеево. Вдохнови­телем и одним из создателей жреческого кодекса был пророк Иезекииль, во­семь глав (40 - 48) книги которого заложили проект нового Израиля, жре­ческую "утопию" с высшей судебной властью, принадлежащей верхушке иеру­салимского жречества - сынам Садока, садокидам, впоследствии саддукеям. По Иезекиилю, роль светской власти незначительна - сбор податей в пользу Храма.

Жреческий кодекс регламентировал все стороны общественной и частной жизни. Соблюдение культовых требований кодекса изолировало и противопос­тавляло иудеев языческому окружению, способствовало сохранению евреев как нации в будущих исторических катаклизмах. "Необрезанные сердцем и необрезанные плотью" не допускались в Храм Бога.

Великие еврейские пророки Иеремия, Иезекииль, Исайя обращались с гне­вом не только к своему народу - отступнику и нарушителю Завета. Их виде­ния и пророчества содержат социальный протест, обращенный к правителям. В этом отношении особенно великолепен пророк Исайя. "Омойтесь, очисти­тесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; на­учитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте си­роту; вступайтесь за вдову". "Князья твои законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты, и дело вдовы не доходит до них" (Ис. 1: 16, 17, 23).

Яхве пророка Исайи - единственный Бог во вселенной. Устами пророка Исайи Яхве множество раз утверждает: "Нет иного Бога, кроме Меня, - Бога праведного и спасающего нет кроме Меня" (Ис. 45: 21). Некоторые проро­чества Исайи перебрасывают мост в христианство и в далекое светлое буду­щее. Национальное предназначение евреев быть народом священников, дать миру Мессию. Из дома Давидова придет Спаситель: "...се дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил" (евр. - Бог с нами, Ис. 7: 14). "Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет... Ибо младенец родился нам; Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира" (Ис. 9: 2, 6). Пророчества Исайи о Мессии являются основными ветхозаветными текстами о пришествии Христа, хотя в узком историческом контексте пророк предсказывал рождение царя Езекии.

Произойдет примирение всех народов, и спасены будут не только иудеи, но и язычники: "...и перекуют мечи свои на орала, и копья свои - на сер­пы; не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать". После справедливого суда Господня "...волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их" (Ис. 2: 4, 11: 6). Более благостной и масштабной картины не создавал ни один пророк мира.

В конце послепленного периода в средине III века до нашей эры появля­ется книга Екклесиаста. Это почти светский, пропитанный религиозным скепсисом моральный кодекс праведных, самодовольных евреев того времени. Не следует часто беспокоить Бога, "потому что Бог на небе, а ты на зем­ле" и "нет... ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей" (Еккл. 5: 1, 3: 12). В книге Екклесиаста религиозный догмат о прижизненном воздаянии от Бога каждому "по путям его" претерпевает кри­зис. Несмотря на это, высоко ставится добрая слава среди ближних и чест­ность, т. к. это свойство человека угодно Яхве.

3.2. Религиозное сознание евреев перед Христом

В 170 г. до н. э. Иудея - небольшой теократический анклав с центром в Иерусалиме - переживает мощный катаклизм, отразившийся на религиозном сознании евреев. В захваченном и разграбленном Антиохом IV Иерусалиме жестко внедряется греческое богослужение. В Храме устанавливается статуя Зевса. Священные для иудеев сосуды увозятся. Под страхом смерти запреща­ются иудейское богослужение и отправление установленных Торой обрядов. Этот период является самым критическим за всю историю иудаизма.

Эллинизация распространялась на все подвластные Антиоху IV области и народы, а не только на Иудею. И эта политика, ставящая целью создание как бы единого народа, успешно претворялась в царстве Селевкидов. Евреи диаспоры все более и более эллинизировались. Правящая в Иерусалиме знать тоже постепенно склонялась к принятию греческих новшеств. Однако не­большая в сравнении с океаном язычников горсточка евреев, проживающих в Иудее и прошедших испытания вавилонского плена и школу Торы, оказалась народом, не поддающимся никаким воздействиям. Сельское население Иудеи с яростной непреклонностью встретило новации Антиоха. Оппозицию реформам возглавила партия Хасидим (евр. - Святые). Героическое сопротивление Ха­сидим спасло еврейскую религию. Этот период истории описан в четырех книгах Маккавеев. "Они, по данному повелению, убивали жен, обрезавших детей своих, а младенцев вешали за шеи их, домы их расхищали и совершав­ших над ними обрезание убивали. Но многие в Израиле остались твердыми и укрепились, чтобы не есть нечистого, и предпочли умереть, чтобы не оск­верниться пищею и не поругать Святого Завета, - и умирали" (1 Мак. 1: 60

- 63).

В четвертой книге Маккавеев содержится рассказ о семи юных братьях, которых Антиох пытал, а потом сжег живыми в присутствии матери, умоляю­щей их быть стойкими и соблюдать Закон. Антиох требовал от юношей, чтобы они съели свиное мясо, за это им были обещаны царем златые горы. В русс­кой истории аналогом религиозного героизма являются самосожжения старо­обрядцев во времена патриарха Никона.

Современному человеку может показаться, что этот героизм был направ­лен на защиту не столь уж важного дела. Однако нельзя не признать, что кровь, пролитая маккавейскими мучениками, стала в конечном счете тем се­менем, из которого выросла церковь. Если бы иудаизм погиб при Антиохе, то исчезла бы почва, взрастившая христианство, а затем и ислам.

Эти первые в истории человечества мученичества за веру появились тог­да, когда идея бессмертия души получила щирокое распространение среди евреев. Юноши-мученики перед сожжением заявили Антиоху, что после смерти его уделом будут вечные муки, а они получат в награду вечное блаженство.

Оборотной стороной мученичества является то, что кровь, пролитая за веру, рождает нетерпимость. Со времен пророка Неемии и до падения Иеру­салима в первой Иудейской войне в 70 г. н. э. Закон приобретал в глазах иудеев все большее и большее значение. Иудейское общество уже не терпит пророков, желающих заявить что-либо новое. Слепая приверженность Закону как абсолютной и последней истине вскоре уничтожила всякие проявления свежих мыслей и чувств. Мыслители и пророки вынуждены теперь для изложе­ния своих идей приписывать их авторство какому-либо известному уже из истории пророку или царю. Многие книги Ветхого и Нового Заветов, носящие известные имена, по существу являются произведениями нескольких авторов. Так, например, книга пророка Исайи содержит главы, принадлежащие трем различным авторам. Авторы Маккавейских книг неизвестны.

В период после Маккавейских войн и правления в Иудее династии Хасмо­неев общество Израиля по религиозным взглядам делится на три основные группы: саддукеев, фарисеев и ессеев.

Саддукеи - высшая жреческая аристократия, восходящая к первосвященни­ку Садоку, жившему в эпоху царей Давида и Соломона, представляла собой немногочисленный, наследственный слой храмовых священников - основу иу­дейской теократии. Саддукеи строго придерживались только Пятикнижия Мои­сеева, не признавая других писаний как религиозно-правовой нормы. Они отрицали судьбу и считали, что Бог не имеет никакого влияния на челове­ческие деяния, ни на добрые, ни на злые. Выбор между добром и злом пре­доставлен свободной воле человека. Саддукеи отрицали бессмертие души и загробное воздаяние.

Оппозицию саддукеям составляла партия фарисеев.

Фарисеи (арам. - обособленные) - открытая для каждого религиозная ор­ганизация в иудействе с испытательным сроком, уставом, дисциплинарным правом, руководимая ученым знатоком Священного Писания - книжником. В знак ученого авторитета книжники в синагогах восседали на "седалище Мои­сеевом" - каменном почетном кресле (Мф. 23: 2).

Впервые фарисеи выступили во времена Маккавеев как религиозно полити­ческая оппозиция первосвященнику и царю Гиркану I (134 - 104 гг. до н. э.) и его чисто мирской политике. Первосвященник и царь Иудеи Александр Яннай (103 - 76 гг. до н. э.) подверг фарисеев кровавым преследованиям, и лишь с 76 г. до н. э. они приобретают значительное влияние. Расцвет их деятельности приходится на правление Ирода Великого.

Фарисеи были точнейшими толкователями Закона и ставили все в зависи­мость от Бога и судьбы. Они учили, что хотя человеку предоставлена сво­бода выбора между честными и бесчестными поступками, но этот выбор пре­допределен судьбой. По мнению фарисеев, души людей бессмертны, при этом души праведных переселяются в другие тела, а души грешников обречены на вечные муки. Фарисеи верили в пророчество Исайи о Мессии и ожидали его прихода. Отсюда их частые контакты с Иисусом. Фарисеи были доброде­тельным, умеренным "средним" и "низшим" классом, т. е., по существу, ос­новным народом Иудеи. В I веке н. э. от них откололась радикальная секта зелотов (арам. - ревнителей).

Ессеи (эссены, иессеи, арам. - благочестивые) представляли иудейскую секту, развившуюся, по-видимому, из партии Хасидим, организованную напо­добие монашеского ордена, с трехлетним испытательным сроком, вступи­тельной присягой об исполнении заповедей добра и справедливости, в том числе о хранении в тайне учения секты. Они отличались особой святостью, отрицанием чувственных наслаждений, умеренностью, поборением страстей, любовью к членам секты. Весь день ессеев от восхода до захода солнца проходил в труде, молитве и культовых омовениях.

Ессеи строго подчинялись своим руководителям и могли пользоваться полной свободой лишь в оказании помощи и делах милосердия. Они совместно владели имуществом братства. Ессеи верили в тленность материи и в бесс­мертие души, что неотразимым образом привлекало к ним всех, "которые только раз вкусили их мудрость".

Ессеи просуществовали до 70 г. н. э. и приняли участие в войне с рим­лянами. Война "представила их образ мыслей в надлежащем свете. Их завин­чивали и растягивали, члены у них были спалены и раздроблены, над ними пробовали все орудия пыток, чтобы заставить их хулить законодателя или отведать запретную пищу, но их ничем нельзя было склонить ни к тому, ни к другому. Они стойко выдерживали мучения, не издавая ни одного звука и не роняя ни единой слезы. Улыбаясь под пытками, посмеиваясь над теми, которые их пытали, они весело отдавали свои души в полной уверенности, что снова их получат в будущем" (122).

Рукописи, обнаруженные в 1949 г. в Кумранских пещерах, доказывают очень тесную связь между ессеями и кумранитами. Быт первых христианских общин и монастырей весьма близок к укладу секты ессеев.

Наряду со строгим исполнением Закона в целом пророческое рвение в Иу­дее не угасало, и имел место, как принято сейчас говорить, плюрализм мнений относительно трактовок различных его положений, пророчеств и притч. Бродячие проповедники самых различных ориентаций, пользуясь культовой демократией, имели возможность излагать свои пророчества прямо в синагогах, в том числе на "седалище Моисеевом". Из дохристианских про­изведений этого периода величайший интерес представляют два апокрифа - книга Еноха и Завещание 12 патриархов.

Первый из них может быть датирован временем до 64 г. до н. э. и явля­ется рассказом об апокалиптических видениях патриарха Еноха. Новозавет­ные писатели - св. Иуда, Тертулиан, Климент Александрийский были хорошо знакомы с этим произведением и включали его в канон. Однако позднее кни­га Еноха была отвергнута отцами церкви Иеронимом и Августином, предана забвению и утрачена. Книга Еноха написана на древнееврейском и, частич­но, арамейском языках членами партии Хасидим и, возможно, фарисеями. Она осуждает царей Хасмонейской династии и саддукеев и содержит некоторые новозаветные доктрины в отношении мессии, ада, демонологии.

Страшный суд будет вершить "Сын человеческий, в коем воплощена пра­ведность". Большая часть язычников и эллинизированные евреи будут преда­ны вечному проклятию. Тема индивидуального греха и смирения является, конечно, нововведением последующего христианства, но ее элементы содер­жит книга Еноха. Книга заканчивается словами: "Верным Он подарит вер­ность в обители праведных путей. И узрят они, как родившихся во мраке во мрак и потащат, в то время как праведные воссияют. А грешники возопиют, узрев их воссиявшими, и не миновать им попасть туда, куда предписано им" (23).

Вторая книга - "Завещание 12 патриархов" удивительна тем, что она предвосхищает дух и даже отдельные фразы Нагорной проповеди Христа. Кни­га написана между 109 и 107 гг. до н. э. фарисеем, симпатизировавшим первосвященнику Иоанну Гиркану из Хасмонейской династии. Этические нас­тавления "Завещания 12 патриархов" весьма близки к евангельским и позво­ляют предположить знакомство с ними Иисуса и Апостола Павла. Вот некото­рые из них:

"Возлюбите один другого от всего сердца, и если кто согрешит против тебя, обратись к нему со словами мира и не таи в душе своей злобы; и ес­ли он станет сожалеть об этом и покается, прости его... Если, утратив стыд, он станет упорствовать в грехе, то и тогда прости его от всего сердца и оставь мщение Богу";

"Возлюбите Господа и ближнего своего";

"Возлюбите Господа на всю жизнь и один другого от чистого сердца";

"Я возлюбил Господа, а также всех людей от всего сердца" (Ср. Мф. 22: 37, 39). Автор "Завещания 12 патриархов" полагает, что спасены будут не только евреи, но и язычники.

Несмотря на существование общепринятого Закона, иудейское общество по оттенкам своих религиозных воззрений представляло собой пеструю картину. Согласно Талмуду, "Израиль попал в рабство потому, что в стране возникли двадцать четыре разновидности сектанства". Основные из них описаны выше.

Подведем весьма схематично итог тем религиозным взглядам иудеев, ко­торые были восприняты и развиты последующим христианством. Основные из них следующие:

1. Возлюби Бога и ближнего своего как самого себя;

2. Идея бессмертия души и рожденное ею мученичество за веру;

3. Идея воскресения в пророчествах Исайи (Ис. 26: 19), Осии  (Ос.  6:

2), Даниила (Дан. 12: 2);

4. Мессианская идея;

5. Идея индивидуального греха и Страшного Суда, который будет вершить Сын человеческий, в коем воплощена праведность;

6. Спасение души возможно, по взглядам одних, только для праведных иудеев, по взглядам других, и для иудеев, и для язычников.

Можно сказать, что в первом веке до н. э. Иудея уже была "беременна" христианством. В заключение этого раздела отметим тот высокий нравствен­ный идеал и уклад жизни, который существовал у ессеев и назореев и был воспринят в качестве эстафеты первыми христианскими общинами.

3.3. Первый шаг

Потрясенные событиями Страстной пятницы 14-го ниссана галилейские ученики Иисуса разбрелись по Иерусалиму. Их мысли были посвящены своему обожаемому Учителю, который в течение нескольких лет являлся им источни­ком надежды и радости. Они верили в Царство Божие, являющееся по их представлению полным преобразованием мира и уничтожением смерти. Их го­рячая вера и любовь к Иисусу не могли не сотворить чуда. Тело Учителя, перед субботой наскоро умасленное благовониями и убранное пеленами, было положено в пещеру в саду Иосифа Аримафейского. Пещера была закрыта кам­нем.

Утром в воскресенье 16-го ниссана пришедшая ко гробу Мария Магдалина обнаружила его пустым. Исчезновение дорогого покойника лишало ее послед­ней радости взглянуть и прикоснуться к стопам Учителя. Она бежит за уче­никами. Петр, Иоанн и вернувшаяся Мария стоят у пустого гроба, затем Петр с Иоанном уходят. Оставшаяся у могилы Мария горько плачет. Вдруг она слышит шорох, и знакомый голос, столько раз заставлявший ее трепе­тать, зовет: "Мария!" Это было первым видением воскресшего Иисуса. В эту минуту свидетельством Марии Магдалины решается судьба христианства. Ее великое откровение "Иисус воскрес!" стало краеугольным камнем новой ре­лигии.

Здесь мы придерживаемся Евангелия от Иоанна. В синоптических Еванге­лиях ко гробу приходило несколько женщин. В еврейском Евангелии честь первого видения приписывают Иакову - брату Иисуса.

В тот же день двое учеников, шедших в Эммаус, встретили благочестиво­го человека, знающего Писание, произведения Моисея и пророков. Они расс­казали ему о событиях в Иерусалиме. Во время трапезы, "когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них" (Лк. 24: 30,

31).

И, наконец, вечером того же дня во время вечерней трапезы одиннадцати учеников в Иерусалиме "Иисус стал посреди их и сказал им: мир вам" (Лк. 24: 36), показал им свои раны и благословил учеников. Таким образом, в воскресение вечером 16-го ниссана факт воскресения Иисуса уже признавал­ся всеми апостолами. Эти простые и добрые люди безгранично верили живому Иисусу, когда Он говорил им о воскресении из мертвых, о скором пришест­вии. Эта вера была совершенно естественной для них. Ведь из Торы им было известно, что великие пророки Енох и Илия миновали смерть и вознеслись к Богу живыми. А слова Торы "Бог Авраама, Исаака и Иакова" они понимали в том смысле, что эти патриархи суть вечно живые, ведь не может же Яхве быть Богом мертвых. Воскресение Иисуса не вызывало в учениках, за исклю­чением Фомы, ни удивления, ни сомнения, так как все это было заранее из­вестно из пророчеств и учения Христа.

Явления Иисуса ученикам, согласно Матфею, продолжались в Галилее. По другим Евангелиям, загробная жизнь Иисуса на земле до его вознесения длилась, видимо, один день. Автор "Деяний Апостолов" cрок такой жизни определяет в сорок дней, хотя цифра "сорок" является скорее символичес­кой (странствование евреев по пустыне сорок лет и т. д.). В первом Пос­лании к Коринфянам апостол Павел пишет, что Иисус являлся "пятистам братьям", а также ему, Павлу, что, как известно, было спустя 5 - 6 лет после смерти Христа.

Воскресший Учитель призывает учеников проповедовать покаяние и проще­ние грехов "во всех народах, начиная с Иерусалима" (Лк. 24: 47). И вот маленькая секта в праздник Скинопигии в конце 33-го, а может быть на Пасху 34-го года н. э. навсегда оставляет Галилею, страну, овеянную не­отразимой поэзией Евангелий, и отправляется в Иерусалим. Впоследствии, после Иудейской войны и, далее, во II - IV веках, Галилея будет страной Талмуда, центром иудаизма.

Иерусалим на короткое время становится столицей христианства. Апосто­лы стараются не расставаться друг с другом, хотя иногда отправляются с короткими миссиями за пределы Иудеи. Их взаимная привязанность после смерти Учителя возросла многократно. Они составляют маленькую обособлен­ную общину из ста двадцати человек (Деян. 1: 16), очень благочестивую, трудолюбивую, уважаемую простым людом. Община имеет, по-видимому, суро­вый устав с элементами устрашения, т. к. жизнь строится на коммунисти­ческом принципе и работать обязаны все.

Во главе общины находятся одиннадцать Апостолов и "Братья Господни", авторитет которых равен авторитету Апостолов. О Братьях Иисуса известно мало, за исключением, может быть, того, что старший Брат Иисуса Иаков восемнадцать лет возглавлял Иерусалимскую церковь. Впрочем, различий в духовной иерархии тогда еще не существовало, титулов тоже, и главным для этих первых христиан была вера в Иисуса и уважение личности каждого из них.

Судьба Иуды из Кериота недостаточна ясна. По версии Матфея, "бросив серебренники в храм, он вышел, пошел и удавился" (Мф. 27: 5). По версии Луки Иуда "приобрел землю неправедной мздой, и, когда низринулся, рассе­лось чрево его, и выпали все внутренности его" (Деян. 1: 18). Мотивом предательства Иуды могли быть как корыстолюбие, так и разочарование иу­дея-зелота, чаявшего найти в Иисусе грядущего восстановителя царства Из­раилева и нашедшего в Нем мечтателя о духовно обновленном Царствии Божи­ем.

На опустевшее после Иуды место община по жребию из двух кандидатур - Иосифа Варсавы и Матфия - выбрала Матфия, доведя число Апостолов до две­надцати. Вот их имена: Петр (Симон), Иаков Заведеев, Иоанн (Богослов), брат Иакова Заведеева, Андрей (брат Симона-Петра), Фома, Филипп, Варфо­ломей (Нафаноил), Матфей (Левий), Иаков Алфеев, Симон (Зелот), Иуда Иа­ковлев (Фаддей), Матфий.

Принцип безбрачия духовенства был уже провозглашен, хотя эта идея на­ходилась еще в зародыше. Апостолы Петр и Филипп были женаты и имели де­тей.

Главным занятием Апостолов были проповеди и молитвы, однако, здесь самые блестящие роли в деле пропаганды христианства достались не им. Только имена Апостолов Петра, Фаддея и Андрея Первозванного стали широко известны за пределами Иудеи.

Первая христианская община отличалась от окружающих евреев лишь верой в совершившееся пришествие Мессии. Люди, не посвященные в это таинство, смотрели на общину как на секту Хасидим и любили их за кротость, благо­честие и простоту. Пребывание в такой секте отнюдь не рассматривалось как ересь или раскольничество и первоначально не подвергалось никаким гонениям. Иисус сознательно не оставил после себя никаких новых фор­мальных обрядов, ритуалов, а вся теология общины сводилась к главному: "Иисус - Мессия, сын Божий". Эти первые иудео-христиане добросовестно выполняли еврейские обряды, в то время как размышления их посвящались, по-видимому, не столько Торе, сколько любимому Учителю. Обычно это про­исходило во время воскресных, вечерних, братских трапез. Воспоминания о первых годах христианства являются воспоминанием как бы о земном рае, к которому в своих мечтах будут стремиться истинные христиане всего мира.

Замечательным свойством новой религии было появление особого вида вдохновения - пророчеств. Вновь появились псалмопевцы, пророки, пророчи­цы. Однако никому не приходило в голову записывать эти тексты, т. к. сам Иисус проповедовал устно, его слова хорошо помнили и ждали Его скорого второго пришествия.

Преобладающей идеей первой христианской общины было сошествие Святого Духа, нисходящее на собрание, как некое таинственное дуновение. Счита­лось, что Святой Дух исходит от самого Иисуса. Всякое движение души было делом Святого Духа. Сошествие Святого Духа понималось как второе креще­ние.

В день Пятидесятницы огненные языки почили на каждом из Апостолов "и исполнились все Духа Святого и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать" (Деян. 2: 4). С этого дня дается старт интернацио­нализации христианства. Согласно духу Нового Завета слово Божие не долж­но иметь особого национального языка, оно свободно, доступно всем и не нуждается в переводчиках. Это был очень важный шаг, и он был впервые сделан евреями-христианами, тогда как правоверные иудеи признавали только еврейский (арамейский) язык священным языком, несравнимым ни с каким другим национальным языком.

В тот день в Иерусалиме крестилось сразу три тысячи человек. Резко возросшей количественно общиной признавалось, что Мессия объединит все народы и все языки. Однако это признание произошло не сразу, а в процес­се эволюции, включающей иногда очень острые конфликты.

В первой христианской общине господствовал дух безоговорочной общнос­ти имущества. "Не было между ними никого нуждающегося, ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и по­лагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду" (Де­ян. 4: 34, 35). Обобществление имущества и коммунистическая организация жизни большого коллектива людей всегда было скалой, о которую разбива­лись экономическое благополучие и судьбы отдельных личностей. Поэтому церковь, дабы не порождать ненужных коллизий, довольно быстро отказалась от этих принципов. Однако в тот период общность имущества была незыбле­мым законом для всех членов секты. Утаивание части имущества при вступ­лении в общину сурово наказывалось (Деян. 5: 1 - 10).

Таким образом, первоначальным элементом христианства был социализм, монашеское общежитие. Современная монашеская жизнь, вытекающая из духа христианского учения, есть продолжение первобытной церкви. Милосердие и братство было девизом христианской общины, и это резко отличало ее от жестокого языческого мира, делало привлекательным в глазах обездоленных бедняков.

Было бы неправильным противопоставлять здесь христианство и иудаизм, т. к. первобытная церковь все, о чем выше говорилось, получила от ев­рейского Закона, Закона социального, а не политического, Закона, создаю­щего религиозную и нравственную основу общества. Христианство лишь раз­вило и усилило эти идеи.

В богословской и исторической литературе члены первой христианской общины Иерусалима называются: иудео-христианами, эвионитами (арам. - ни­щими), назореями.

Назореи - мужчины и женщины, которые по обету, данному на всю жизнь или на ограниченное время, считались посвященными Богу. Предъявляемые к ним суровые требования описаны в книге Чисел (Чис. 6: 2 - 21). Значение слова "назорей", относящееся к Иисусу, остается предметом споров. Так, например, Матфей связывает это слово с названием города Назарет (Мф. 2:

23), хотя назореи существовали задолго до Иисуса. В обвинении Апостолу Павлу он называется "представителем Назорейской ереси" (Деян. 24: 5). Слово "назареянин", применительно к Иисусу, должно означать происхожде­ние его из города Назарета.

Чтобы разобраться в драмах иерусалимской общины, описанных Лукой в Деяниях Апостолов, следует различать смысловые оттенки слов "эллинисты", "евреи", "иудеи".

"Эллинисты" - "по-гречески говорящие и по-гречески живущие" ев­реи-христиане, т. е. часть эллинизированной еврейской диаспоры, плохо или совсем не владеющей арамейским языком, читающей в своих синагогах Библию на греческом языке (Септуагинту).

"Евреи" - иерусалимские евреи-христиане, говорящие только на арамейс­ком языке.

"Иудеи" - евреи ортодоксального направления, не признающие Христа. После начавшихся в общине конфликтов автор Деяний Апостолов, будучи эл­линистом, смешивает два последних слова, употребляя, в основном, слово "иудеи".

На первое место в общине благодаря своей энергии, уму и дару убежде­ния выдвигается Апостол Петр (первоначальное имя Симон, Иисусом наречен "камнем", по-арамейски Кифой, по-гречески Петром). Под его руководством община быстро растет. В ее ряды вливается заметный поток эллинистов ро­дом из Сирии, Малой Азии, Египта, Понта, Кипра и других областей Среди­земноморья. Среди эллинистов есть прозелиты - люди нееврейского проис­хождения, обращенные в иудейство из язычников. Галилейские ученики Иису­са и "братья Господни", по-видимому, вынуждены осваивать в какой-то мере греческий язык для общения с этой братией.

Принимает христианство уроженец Кипра Иосия бен Галлеви, названный Апостолами Варнавой, что значит "сын пророчества". Он станет самым дея­тельным после Павла миссионером первого века.

Важным приобретением церкви этого периода является племянник Варнавы Иоанн, прозванный римлянами Марком, обрезанец, будущий евангелист. Оба они были обращены Петром.

Эллинисты, не знавшие "священного" языка и не посещавшие больших иу­дейских школ, хотя и чтившие Закон, но стоящие как бы на перепутье, в стороне от рутины иудаизма, его традиций, оказались особенно восприимчи­вы к новому учению. В скором времени в христианской общине эллинистов становится больше, чем евреев. Эллинисты привносили в христианство либе­рализм и широту взглядов, т. е. то, к чему привыкли они, находясь в крупных метрополиях Средиземноморья. Различия в языке, воспитании, а следовательно, в нравах, мышлении, мироощущении между эллинистами и ие­русалимскими евреями-христианами оказались столь глубокими, что сгладить их не могла даже общая вера в Иисуса - Мессию. Конфликты между двумя группами первых христиан были почти неизбежны.

Первый известный конфликт носил экономический характер: "произошел у Эллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей" (Деян. 6: 1). Апостолы, признав обви­нение справедливым, предложили общине избрать семь человек (дьяконов), "исполненных Святого Духа и мудрости", которые должны были "пещись о столах". В этот комитет семи, судя по именам, вошли эллинисты: Стефан, Филипп, Прохор, Никанор, Тимон, Пармен и Николай Антиохиец, обращенный из язычников. Апостолы же отстранились от руководства хозяйственной жизнью общины, дабы "пребывать в молитве и служении слова".

Высшее духовенство Иерусалима во главе с первосвященником Иосифом Ка­иафой, его тестем Анной и саддукейской храмовой знатью, казнившее три года назад Иисуса, с неудовольствием наблюдало за успехами назорейской секты, время от времени арестовывая и бичуя ее руководителей (Деян. 5: 17, 18, 40). В тоже время отношение фарисеев к новой секте было скорее благожелательным, чем враждебным, т. к. адепты новой веры по строгости нравов и благочестию стояли близко к фарисеям. Ненависть фарисеев к Ии­сусу объяснялась, по-видимому, превосходством его ума и иронией, которой Иисус никогда не скрывал, тогда как Апостолы были людьми простыми и без раздражающей фарисеев иронии. Многие фарисеи приняли христианство. Из­вестно, что "Брат Господень" и Апостол Павел были фарисеями. Гневные слова Иисуса в адрес фарисеев тогда еще не были записаны.

Самый знаменитый из еврейских ученых того времени фарисей равви Гама­лиил, отличающийся терпимостью и широким кругозором, выступил в синедри­оне в защиту свободы евангельской проповеди: "Если это предприятие и это дело - от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его, берегитесь, чтобы вам не оказаться богопротивниками" (Де­ян. 5: 39). Этот мудрый совет, естественно, не был услышан саддукеями.

Между тем в назорейской общине на первый план вывинулись эллинисты во главе с дьяконом Стефаном, "исполненным веры и силы", темпераментным проповеником, навлекшим на общину шквал гонений. Он был обвинен лжесви­детелями в произнесении "хульных слов на Моисея и на Бога", "на святое место сие (Храм) и на Закон", а также в том, что говорил будто "Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Мои­сей" (Деян. 6: 11 - 14).

Перед судом синедриона Стефан выступил не с защитительной, а с пла­менной обличительной речью, вызвавшей всеобщую ярость и скрежет зубов­ный: "Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда про­тивитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гна­ли отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы..." (Деян. 7: 51, 52). Надо сказать, что и ветхозаветные пророки с пафосом обличали грехи евреев в целом, как этноса, так что Евангелист Лука здесь не отходит от устано­вившихся пророческих традиций. Святой Стефан, первый мученик христи­анства, еврей-эллинист был выведен за город и побит камнями. При этом исполнители казни "положили свои одежды у ног юноши, именем Савла", что по иудейской традиции означало не самосуд толпы, что тоже было бы неуди­вительно после всего сказанного Стефаном, а исполнение приговора синед­риона.

"В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме, и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии... А Савл терзал церковь, входя в домы, и, влача мужчин и женщин, отдавал в темни­цу" (Деян. 8: 1, 3). Из этого и последующих текстов следует, что, нес­мотря на кровавый террор, Апостолы остались в Иерусалиме, продолжали свою деятельность, выступали публично в городе и во дворе Храма, не встречая никаких препятствий как со стороны властей, так и жителей Иеру­салима. По своей воле они отправлялись и возвращались в Иерусалим, под­держивая связь с возникающими в Иудее и Самарии христианскими общинами.

Юноша Савл, агент синедриона, жестокий гонитель христиан, прозревший по пути в Дамаск и принявший христианство вместе с именем Павел, возвра­щается в Иерусалим и, не чувствуя вины, идет к Петру и Иакову. Апостолы без обиды за гонения покровительствуют ему и, узнавши о готовящемся со стороны эллинистов покушении на Павла, отправляют его в Кесарию, а затем в Тарс (Деян. 9: 30).

Как следует понимать автора Деяний? Что это за гонения, когда руково­дители назореев не прятались и вели себя так, словно им ничто не угрожа­ло? Ответ здесь может быть следующим. Эллинист Лука, когда говорит, что "все... рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии", имеет в виду не всех христиан, а только эллинистов, т. е. евреев-христиан диаспоры, "го­ворящих и живущих по-гречески". Иерусалимские евреи-христиане, ничем не отличающиеся от правоверных иудеев, кроме веры в свершившееся пришествие Христа, не являлись объектом преследований Савла. Очевидно, что фарисей Савл не видел существенной разницы между назореями, ессеями и другими иудейскими сектами. Вера в Мессию отнюдь не считалась преступлением, ибо была предсказана пророками. Зато эллинисты, оказавшиеся в Иерусалиме, естественно должны были выделяться из общей массы иудеев, во-первых, языком, во-вторых, всем своим поведением, шокирующими взглядами при об­суждении щекотливых тем и т. д. Эллинисты были как бы другим этносом, чужеродным элементом, опасным нацменшинством, пятой колонной иудаизма. Процесс отчуждения двух назорейских группировок - эллинистов и евреев - стал необратимым, несмотря на продолжающиеся контакты их руководителей - Павла, Варнавы, с одной стороны, и Петра, Иакова, с другой.

Эллинисты и были объектом жестоких преследований со стороны синедрио­на, пекущегося о чистоте веры и о том, чтобы чужаки-смутьяны своими во­инственными и экстремистскими выступлениями не навлекли ответной реакции римлян, как это не раз бывало в прошлом. Описанный конфликт можно расс­матривать не как чисто религиозный, а как межэтнический. Таким образом, церковная традиция в части преследований христиан в 35 - 36 гг. н. э. должна быть уточнена, иначе текст Деяний Апостолов становится двусмыс­ленным.

Именно в эти годы новое учение начинает отрываться от своего иуда­истского ствола. Рассеяние христиан-эллинистов началось, как мы видим, до апостольских миссий Павла, Варнавы и Филиппа. Страсти Святого Стефана подожгли христианский бикфордов шнур, пламя от которого через десять лет охватит многие города Средиземноморья. Если бы не эллинистический эле­мент в назорейской общине Иерусалима, то возможно, что христианство как мировая религия вообще бы не состоялось. Это была бы одна из многих иу­даистских сект, влачащих жалкое существование в удаленном от Европы ре­гионе, которая, скорее всего, просто исчезла бы с исторической сцены по закону внутреннего разложения или в катаклизме надвигающихся войн.

3.4. Еврейская диаспора

Христианская проповедь распространялась первоначально лишь в одном направлении - по пути миграции евреев. Еврейская диаспора охватывала многие провинции Римской Империи - Сирию, Малую Азию, Кипр, часть горо­дов Греции, Македонии, Италии, Египта. Эти провинции омывались Средизем­ным морем, очищенным со времен Цезаря от пиратов, что способствовало торговым контактам. В столицах и крупных городах римских провинций - Ан­тиохии, Эфесе, Афинах, Александрии, Риме существовали в то время центры иудаизма. В этих центрах сконцентрировалась первоначально вся творческая работа христианских проповедников.

В наше время известно, как существуют национальные общины, например, греков и армян в России, русских во Франции и Америке, украинцев в Кана­де. Их связывают общий язык, вера, воспоминания о Родине, общие пробле­мы. Впрочем, первое, что утрачивают национальные меньшинства в диаспоре

- это язык. Обычно третье поколение иммигрантов забывает родной язык и говорит на языке коренного народа. Так было и с евреями диаспоры, гово­рящими на греческом или латинском. Но еврейские общины уже в те времена отличались компактностью, необычайной спаянностью и внутренней изолиро­ванностью от окружающего мира. Они жили по предписаниям Торы внутри чу­жих городов под управлением своих синагог, издающих декреты и выполняю­щих функции городских властей. Еврейские гетто Александрии, Антиохии, Рима были созданы самими евреями с целью удобства организации уклада жизни в соответствии с требованиями религии. Религиозные вопросы здесь преобладали над политическими и составляли, по-существу, смысл жизни. Благочестивые евреи таких общин были полны добродушия, веселья и чувствовали себя вполне счастливыми, несмотря на жестокость и презрение окружающего мира.

В Александрии и Салониках влияние еврейских общин было значительно и в некоторых случаях определяло внутренний распорядок городской жизни, например, соблюдение субботы, постов и других обрядов иудейства. Много­численная еврейская община Рима представляла силу, сопротивление которой Цицерон называл актом мужества. При дворе римских императоров обретались многие члены дома Иродов, выполняющие иудейские обряды с царской пыш­ностью. Отношение римских цезарей к иудеям колебалось в различные перио­ды от преследований до покровительства. Александрийский еврей Александр Тиберий был прокуратором Иудеи, а затем наместником Египта.

Римские власти предпочитали не вмешиваться в самоуправление иудейских общин, довольствуясь сбором налогов и предоставляя им даже некоторые льготы. Так, например, статуи римских цезарей не украшали иудейские хра­мы. Иудеи имели право чеканить монету без изображения римских императо­ров и были освобождены от службы в римских легионах.

Завоевательные походы римлян привели к покорению огромных территорий. Рим триумфально демонстрировал побежденных, награждал легионеров рабами, переселял целые народы, что привело к известной этнической мешанине в пределах империи, и особенно в Италии. Поэтому существование иудейских общин, как и других национальных групп среди коренных наций, проходило в целом спокойно, за исключением отдельных специально провоцируемых вспы­шек насилия. Крупных богатств в те времена евреям тогда не принадлежало, поэтому зависть их не преследовала. Они перебирались из города в город нищенствующими группами наподобие цыганских таборов, и образ еврея, ни­щего еще во чреве матери, являлся литературным персонажем той эпохи.

Тем не менее отношение к иудеям диаспоры со стороны местных народов характеризовалось антипатией, переходящей во враждебность. Причиной тому был непонятный замкнутый образ жизни, резко выраженная неуживчивость и высокомерие, отвращение к почитаемым всеми богам, запрет на определенные виды пищи, мелочное соблюдение ритуалов и т. д. Особым предметом насме­шек было обрезание, завещанное через Моисея Богом, как отличительный знак избранничества еврея. В иудейских общинах видели тайные общества, враждебные остальным этническим группам. По ходу истории эти свойства евреев сохранятся, а враждебность к ним окружения усилится в силу рели­гиозных и экономических факторов. Выдающиеся римские философы и писате­ли: Тацит, Светоний, Цицерон, Ювенал, Квинтиллиан - никогда не скрывали своей ненависти и презрения к иудеям.

В то же время на фоне общего упадка нравов и верований, расцвета кор­рупции, дикого разврата и преступности иудейские общины выделялись свет­лыми пятнами. В них царили добрые нравы, серьезность, простые обычаи. Их религиозный закон был законом социальным, направленным вглубь человека и семьи, что создавало устойчивость жизни. Их единобожие внушало тем, кто хотел в этом разобраться, сознание истины и чего-то высшего. Все это су­щественно усилилось с развитием христианства внутри иудейских общин и параллельно с ними. Для многих в те времена христианство было неотличимо от иудаизма. Бедность здесь без зависти взирала на богатство, во внут­реннем устройстве жизни просвечивался дух семейственности и патриар­хального добродушия. Все это резко контрастировало с окружающей действи­тельностью городов, являющихся средоточием грязи и отвратительных поро­ков.

Особенно привликательным иудаизм был в глазах женщин. Монотеизм иу­дейского толка становился господствующим в Сирии. Например, в Дамаске большинство женщин исповедовало иудейскую веру, хотя еврейское население города было сравнительно невелико. Приняла иудаизм царская семья, правя­щая в Адиабене на Тигре и Мезене. Большое число обращенных появляется в Аравии и Эфиопии. Иудаизм подпитывался язычниками при условии соблюдения ими ритуалов и уважения Торы. "Один устав пусть будет у вас и для при­шельца, и для туземца" (Чис. 9: 14). Еврейская религия в первой половине I века н. э. достигла максимальных успехов. Слава Иерусалимского Храма как одного из святилищ мира рапространяется далеко за пределы Иудеи.

В таких исторических условиях происходило распространение христи­анства первоначально внутри иудейских общин диаспоры среди эллинизиро­ванного еврейства.

3.5. Великие миссионеры

После гонений 37-го года Благая Весть разносится по селениям Самарии и Иудеи, а затем Финикии, Кипра и Антиохии. Выброшенное из Иерусалима молодое эллинистическое руководство христианской общины в лице Варнавы и Филиппа с жаром приступает к служению Иисусу, "никому не проповедуя сло­ва, кроме иудеев". "И великое число, уверовав, обратилось к Господу" (Деян. 11: 19, 21).

Начавшийся духовный процесс неизбежно должен был вырваться из узких рамок еврейской диаспоры в безбрежный языческий мир. Десятки еврейских общин оказались теми трамплинами, оттолкнувшись от которых новая религия никогда уже не вернется в старое русло. От каждой иудейской общины потя­нулись ручейки христианства, слившиеся вскоре в единый поток христианс­кого сознания. В идеологическом плане поток ограничивался двумя ортодок­сиями: иудейской и языческой. Апостола Павла будут гнать как лидеры си­нагог, так и мудрецы афинских храмов. Но, пока фарисей Савл не превра­тился в Апостола Павла, обращение язычников в христианство было штучными актами.

Первый прецедент такого рода - крещение диаконом Филиппом безымянного "евнуха царицы эфиопской и хранителя сокровищ", знакомого с иудейством прозелита. Случившееся произошло без свидетелей в пути из Иерусалима в Газу и не имело впоследствии никакого резонанса.

Второе такое же событие - это обращение в христианство римского цен­туриона Корнилия и домочадцев его, которых окрестил Апостол Петр, при­бывший с миссией вместе с братьями во Христе в город Иоппию. Крещение благочестивых, но необрезанных язычников могло бы не состояться, если бы не видения, трижды явившиеся Петру, и внушения Святого Духа. После этого Петр сказал язычникам: "...вы знаете, что Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтоб я не почитал ни одного человека скверным или нечистым". "И верующие из обрезанных, при­шедшие с Петром, изумились, что дар Святого Духа излился и на язычни­ков..." (Деян. 10: 28, 45).

Петру, вернувшемуся в Иерусалим, пришлось давать серьезные объяснения евреям-христианам, упрекавшим его, "говоря: ты ходил к людям необрезан­ным и ел с ними" (Деян. 11: 3). Это было неслыханным нарушением назо­рейских традиций, граничащим со святотатством, и только ссылка на Свято­го Духа, сошедшего на язычников, примирила спорщиков. "Выслушав это, они успокоились и прославили Бога, говоря: видно и язычникам дал Бог покая­ние в жизнь" (Деян. 11: 18). Впоследствии Петр воздерживался от личного участия в обращении в христианство необрезанных язычников. Внутренний мир и благолепие в общине продолжалось шесть или семь лет до появления на авансцене христианства Апостола Павла.

Апостол Павел (Савл) родился в 12-м году н. э. в киликийском городе Тарсе в семье, считавшейся принадлежащей к колену Вениаминову (Рим. 11:

1). Его отец - благочестивый фарисей - имел римское гражданство и обучал сына ткачеству, а позже богословию в иерусалимской школе Гамалиила Стар­ца (Деян. 22: 3). Однако юноша Савл оказался плохим учеником Гамалиила, проповедующего терпимость и умеренность, так как вскоре возглавил прес­ледование христиан-эллинистов в Иерусалиме. Это было в период царствова­ния сумасшедшего Калигулы, когда деморализованная римская администрация уступала свои функции местным правителям и фанатикам.

Для продолжения преследований Савл отправляется в Дамаск с вери­тельной грамотой первосвященника Феофила, сына Анны. По дороге он, ос­лепленный, падает на землю и слышит слова: "Савл! Савл! Что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, которого ты гонишь; встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно будет делать" (Деян. 9: 4 - 6).

Это был горький час фарисея Савла. Обладая пылкой душой, он вдруг пе­реполнен сомнениями. Савл неожиданно чувствует обаяние тех кротких муче­ников, которых он безвинных отправлял на смерть. Ужас за содеянное и му­ки совести терзают его. И Савл перерождается. Он становится самым рев­ностным, самым энергичным и бесстрашным Апостолом христианства. Фанатизм Савла, видимо присущий этому горячему, экзальтированному человеку, меня­ет знак. С этого момента христианство получает своего первого рыцаря и организатора. Огромную созидательную деятельность этой могучей натуры трудно переоценить.

Первый пыл своей апостольской души Павел проявил в Дамаске и Аравии, где с 38-го по 41-й год н. э. проповедовал среди христиан, которым он внушал страх, т. к. они помнили его своим гонителем, и иудеев, фанатизм которых он сам еще недавно направлял и олицетворял. При этом Павел выс­тупает в синагогах один, без поддержки какой-либо школы и мандата иеру­салимских Апостолов. Его отличают сомоуверенность и пылкость. Он "смело проповедовал во имя Господа Иисуса" (Деян. 9: 28). Иудеи, видя в нем бо­гоотступника, вознамерились убить его. Павел бежит из Дамаска и прибыва­ет в Иерусалим. Однако вхождение в круг учеников Иисуса, естественно, затруднено, так как все смотрят на Павла со страхом и подозрением. Реша­ющую роль здесь сыграло ручательство Варнавы, и Павлу разрешают высту­пить перед Апостолами, а затем и перед братией.

Поступок мудрого и благородного Варнавы заложил основы горячей дружбы и совместной миссионерской деятельности этих двух великих христиан. В то же время отношения Павла и Апостолов были весьма холодными, так как все помнили его прискорбное прошлое. Кроме того, Павел не знал Иисуса, не получал от него наставлений и то, что он таким образом примкнул к хрис­тианской общине, все это ставило его в глазах Апостолов на второе место.

С другой стороны, независимый характер Павла, склонность к лидерству, более глубокое в иудаистскском смысле образование, необычайная энергия в делах и вера в свое призвание требовали для новообращенного члена общины совсем иного амплуа. Различие воспитания, характеров и взглядов рождало стену отчуждения между Павлом и Апостолами. Его общение в Иерусалиме происходило, в основном, лишь с Петром и Иаковом, Братом Господним, и длилось всего пятнадцать дней (Гал. 1: 18, 19). Преследуемый теперь уже эллинистами Павел бежит из Иерусалима в Кесарию, а затем в свой родной Тарс, где пребывает в мучительном бездействии около двух лет.

В это время Апостолы поручают Варнаве идти в Антиохию. Варнава, "муж добрый и исполненный Духа Святого и веры", плодотворно благовествует в Антиохии и делает ее второй столицей христианства. В 45-м г. н. э. Вар­нава приглашает в Антиохию Павла и вторично вводит его в братство хрис­тиан. "Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться христианами" (Деян. 11:

26). Новая церковь получает здесь свое имя, начинает существовать от­дельно от иудаизма и становится сама собой.

Антиохия - полумиллионный город, третий по численности после Рима и Александрии, "столица Востока", резиденция римского наместника Сирии, город с четырехвековой историей и невообразимым смешением рас, народов, обычаев, культов, верований. Основные языки Антиохии - греческий и си­рийский. Наиболее многочисленные группы населения - греки, сирийцы и ев­реи. Античные авторы - Ювенал, Тацит, Малала, Ливаний пытались дать по­нятие о степени растления жителей Антиохии, называя их диким скопищем шутов, шарлатанов, мимов, чудотворцев, колдунов, обманщиков и жрецов, праздной и склонной к мятежам чернью, а саму Антиохию - городом скачек, танцев, процессий, торжеств, вакханалий, безумной роскоши, вредных суе­верий, фанатичных оргий и всех мыслимых и немыслимых видов разврата.

Официальная религия - многобожие - становилась все более и более не­состоятельной, а бессодержательные языческие обряды - все менее удовлет­воряющими души людей. На фоне этой веселой, беспутной и распутной жизни иудейские общины с вкрапленными в них христианами представлялись для многих островками спокойствия и порядка. Поток прозелитов нееврейского происхождения усиливался. Мешанина культов и этносов, либерализм взгля­дов антиохийцев и общий греческий язык способствовали религиозной пропа­ганде. Миссионеры Кипра и Киринеи, а затем Варнава с Павлом просто вы­нуждены были в таких условиях проповедовать слово Божие как евреям, так и грекам. Кастовый принцип, господствующий в иерусалимской общине, здесь был нарушен с самого начала. Христианами становятся как евреи, так и язычники греки и сирийцы. Однако все старейшины антиохийской церкви - евреи. Это - Симеон, по прозвищу "Нигер", Люций Киринеянин, Менахем. Но­вообращенные язычники еще не занимают высокого положения, так как не блистают риторикой и знаниями. Это низшие классы общества, простой люд и рабы.

Далекий Иерусалим остался городом Божьих нищих. Вся касса иерусалимс­кой общины шла на пропитание бедных. Еврейский коммунизм породил нищету, и антиохийская церковь, привлекшая богатых прихожан, оказывает матери­альную поддержку христианам Иудеи.

От грекоговорящей антиохийской церкви отделяется секта христиан-си­рийцев, говорящих по-сирийски и называемых ныне маронитами. Как это час­то бывает между родственными движениями, отношения греческой и сирийской церквей рано приобрели соперничающий, а затем враждебный характер.

Варнава и Павел своей благотворной деятельностью сумели создать в Ан­тиохии барьер против общей безнравственности. Со временем Антиохия ста­нет родиной столпников и отшельников.

Итак, спустя 8 - 10 лет после гонений на эллинистов и бегства их из Иерусалима иудейская община Антиохии количественно и качественно изменя­ется. Собственно еврейская часть общины распадается на ортодоксальную и христианскую. С внешней стороны к иудейской общине примыкает многочис­ленный слой "богобоязненных" - полуязычников-полуиудеев, верящих в еди­ного Бога и Мессию, признающих моральный кодекс иудеев, участвующих в молениях, но находящихся при этом вне синагог за отказ выполнить ритуал обрезания, нарушение запретов на пищу и других иудейских правил. Именно этих людей вовлекает в христианство проповедь Варнавы. Павел и Варнава требуют от язычников лишь веры в Иисуса Христа и освобождают их от непо­нятных иудейских правил. Это был порыв революционного духа, свиде­тельствующий об уме и смелости Павла и Варнавы - евреев, воспитанных в строгих фарисейских традициях.

Значение этого шага можно в полной мере оценить, если помнить, как живой Иисус презрительно относился к иноверцам: "Я послан только к по­гибшим овцам дома Израилева" (Мф. 15: 24). Этот сложный богословский вопрос Павел решил однозначно, и задолго до написания Евангелий. Если проанализировать суть доктринальных споров Павла с Апостолами, то можно сказать, что именно точка зрения Павла, смело эллинизирующего христи­анство, послужила основой последних глав всех Евангелий, где воскресший Иисус напутствует учеников нести свет Его учения всем народам. Да и са­мих споров между Павлом и Варнавой, с одной стороны, и Петром и Иаковом, с другой, не было бы, если бы в то время существовало прямое указание воскресшего Христа об отношении к язычникам. Какими бы прекрасными и святыми людьми ни были бы Апостолы, их кастовое мировоззрение не позво­лило бы христианству стать мировой религией.

Из Антиохии Варнава и Павел планируют и осуществляют миссионерские поездки по Малой Азии, Греции, Италии, островам и побережью Средиземно­морья. Начинается эллинистический этап развития христианства, вовлекаю­щий огромные разноплеменные массы людей низших сословий и рабов Римской Империи. Всего Павлом совершено три путешествия, которые длились около двадцати лет. Два из них закончились в Иерусалиме. Павел и его спутники

- Варнава, Иоанн Марк, Сила, Тимофей посещают десятки городов и  портов,

подолгу живя в некоторых из них. Они проповедуют в синагогах, на улицах,

в частных домах, в языческих храмах. Приход Павла в город  обычно  начи-

нался с проповеди в синагоге, где по традиции мог выступать любой прихо-

жанин. Многие слушатели, уверовав, присоединялись  к  Павлу.  Иногда  же

проповеди принимали драматический оборот, и Павлу приходилось  спасаться

от разъяренных иудеев.

"Деяния" содержат описание 5 - 6 таких случаев, когда Павла побивают камнями, просто избивают, арестовывают, либо он спасается бегством. Если проанализировать тексты "Деяний", то можно понять, что конфликты начина­лись тогда, когда Павел затрагивал интересы местных авторитетов - закон­ников, привыкших к послушной пастве. Пламенные речи Павла подобно метео­ритам врывались в тихую, благостную атмосферу синагог, эмоционально взрывая традиционный порядок служб. У руководителей синагог всегда нахо­дились фанатичные сторонники, требовавшие, как минимум, изгнания из хра­ма этого чужака-еретика.

Возможно, что причиной конфликтов была одержимость, присущая характе­ру Павла, то мощное эмоциональное поле, которое он привносил с собой в доселе тихие еврейские собрания. При этом взрывы ярости обрушивались по­чему-то только на его бедную голову, тогда как Варнава, Сила, Тимофей, также участвовавшие в этих диспутах, оставались неприкосновенными. По­нятно, что после общения с иудеями-ортодоксами и пережитых, мягко гово­ря, неприятностей, Павлу особенно легко было проповедовать язычникам - грекам. Незакомплексованные греки оказались более благодарной и, что особенно важно, намного более многочисленной аудиторией, чем иудеи. На основании "Деяний" трудно сказать, какой процент иудеев пошел за Павлом. Возможно, что половина членов общин, возможно, менее половины. Об этом в "Деяниях" говорится много раз, но всегда расплывчато: "Многие Иудеи и чтители Бога, обращенные из язычников, последовали за Павлом и Варна­вою..." (Деян. 13: 43); "...уверовало великое множество Иудеев и Элли­нов..." (Деян. 14: 1). Как бы то ни было, но центры иудаизма становились в то время и центрами христианства. Сбывалось пророчество Захарии - эл­линский мир хватался за одежды евреев и просил: "...введите нас в Иеру­салим..." (Зах. 8: 23). Это была непризнанная христианским миром истори­ческая заслуга еврейского народа. Самое интересное, что евреи никогда не гордились тем, что они создали христианство. Например, среди множества довольно регулярных публикаций в еврейских издательствах о знаменитых представителях этой нации можно встретить философов, ученых, писателей, Нобелевских лауреатов, но никогда в них не упоминаются имена Иисуса, Апостолов, Павла, Варнавы. А ведь именно эти личности запустили новые часы в истории человечества. Сам Павел на суде синедриона с гордостью подчеркивал свое иудейское происхождение. А почему бы евреям не погор­диться своим великим соплеменником? Ведь гордятся же они пророками Иса­йей и Иеремией! Разве у такой личности, как Павел, калибр меньше?

Попытка Павла проповедовать слово Христа среди ученых греков в Арео­паге закончилась полной неудачей. "Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время" (Деян. 17: 32). Философия стоиков была резко враждебной христианству.

Иерусалимский собор, заслушавший в 51 г. н. э. отчет Павла и Варнавы об обращении язычников, устами Апостолов Петра и Иакова, Брата Господня, одобрил деятельность этих великих миссионеров, освободил язычников-про­зелитов от иудейского обряда обрезания, обязав их лишь в самом необходи­мом: "Воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавлены и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите" (Деян. 15: 29). Таким обра­зом, обрядовая формула приема в христианство для греческого мира была предельно упрощена. Иерусалимский собор как бы официально признал Павла Апостолом и разделил сферы влияния Павла и Петра: "Мне вверено благочес­тие для язычников, как Петру для обрезанных" (Гал. 2: 7).

Отношение Павла к богатству и богатым людям было сугубо прагматичес­ким и отличным от известного изречения Иисуса: "Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие" (Мф. 19:

24). От богатых людей Павел требует, "чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго... чтобы они бла­годетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры" (1 Тим. 6: 17). Идея обобществления имущества представляется Павлу утопической помехой в развитии новой религии. Ее основатели не считали социальные проблемы ак­туальными ввиду ожидаемого Царствия Небесного.

Стремясь легализовать христианство в глазах римской администрации, Павел открыто поддерживает институт рабства: "Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти, со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу" (Еф. 6: 5). Здесь Павел забывает, что человек сотворен по образу и подобию Божьему, и относится к рабству спокойно, как человек своего времени. Впоследствии Блаженный Августин и Иоанн Златоуст откорректируют учение Павла и объяснят рабство людей наказанием за их грехи.

Как у всех первопроходцев, путь Павла не был усыпан розами. В 58 г. н. э. после третьего миссионерского путешествия он возвратился в Иеруса­лим. В указанное время Иудеей правил римский прокуратор Феликс, синедри­он возглавлял первосвященник Анания, христианскую общину - Иаков, Брат Господень. Тетрарх Ирод-Агриппа II властвовал в Кесарии Филипповой. Иу­дейский пророк Агав предупредил Павла о грозящей ему в Иерусалиме опас­ности, но Павел пренебрег этим. Тогда обстановка в Иудее была чрезвычай­но напряженной из-за жестокого произвола и вымогательств римской адми­нистрации, ответного терроризма еврейских патриотов, то и дело возникаю­щих и подавляемых восстаний. Волна национализма и религиозного фанатизма стремилась к своему апогею, так как на карту было поставлено само су­ществование еврейского народа. Малейшее отклонение от ортодоксального иудаизма считалось преступлением в глазах патриотов-фанатиков.

Встречу Павла с Иаковом нельзя считать дружественной. Присутствовав­шие при встрече пресвитеры "сказали ему: видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев, и все они - ревнители Закона; а о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтоб они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям" (Деян. 21: 20, 21). Иаков потребовал от Павла семидневного по­каянного очищения в Храме. Для Павла, призванного к служению самим Иису­сом, это было унижением, однако, он совершает очищение, как бы этим са­мым сближаясь с еврейским народом и назореями. Несмотря на это, иу­деи-фанатики обвиняют Павла в том, что он, якобы, ввел в Храм язычника Трофима Ефесянина. В городе начинается смута. В дело вмешивается римский тысяченачальник, и Павел оказывается перед судом синедриона, где его предварительно по приказу Анании "бьют по устам". Однако синедрион не являлся монолитной организацией из-за религиозного раскола на саддукеев и фарисеев. Этим воспользовался обвиняемый. Павел "возгласил в синедрио­не: мужи братья! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят" (Деян. 23: 6). "Сделался большой крик", и книжники-фарисеи оправдали Павла.

Однако против Павла зреет новый заговор фанатиков, и, чтобы предотв­ратить убийство его, тысяченачальник отправляет Павла под охраной из Ие­русалима в Кесарию к прокуратору Феликсу. Взяточник и вымогатель Феликс в ожидании того, что Павел заплатит ему, продержал римского гражданина Павла в тюрьме два года. В 60 г. н. э. прокуратором Иудеи стал Порций Фест, и суд возобновился. Процесс над Павлом проходил публично по римс­ким законам. Обвинителем со стороны первосвященника Анания выступил ри­тор Тертулл: "Нашедши сего человека язвою общества, возбудителем мятежа между Иудеями, живущими во вселенной, и представителем назорейской ере­си, который отважился даже осквернить Храм..." (Деян. 24: 5, 6). Судья Фест и царственный эксперт по иудейской теологии Ирод-Агриппа II не пришли ни к какому решению. "И сказал Агриппа Фесту: можно было бы осво­бодить этого человека, если бы он не потребовал суда у кесаря. Посему и решился правитель послать его к кесарю" (Деян. 26: 32).

О римском периоде жизни Апостола Павла известно прискорбно мало. Ему позволено было жить отдельно, но с воином, стерегущим его. В Риме, как и везде, он проповедовал среди иудеев учение о Царстве Божием, при этом "одни убеждались словами его, а другие не верили". Здесь, как и везде, после слов Павла: "Да будет вам известно, что спасение послано язычни­кам: они и услышат" - возникал религиозный раскол среди евреев, которые уходили, "много споря между собою" (Деян. 28: 29).

В Риме Павел оказался одиноким и брошенным всеми человеком. "При пер­вом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вме­нится им!" (2 Тим. 4: 16). Закованный в кандалы, он некоторое время со­держался в тюрьме. "Ты знаешь,что все Асийские оставили меня, в том чис­ле и Фигелл, и Ермоген. Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел" (2 Тим. 1: 15, 16).

Как окончил свои дни этот великий христианин? История не дает ответа. По церковной версии, Павел погиб в правление Нерона во время гонений на христиан. По другой версии он отправился с проповедью в Испанию, будучи приговорен судом кесаря к изгнанию. О намерении донести туда Слово Божие сам Павел дважды упоминает в послании к римлянам (15: 24, 28).

После Христа Павел, несомненно, первая фигура в христианстве. Если Христос - создатель учения, то Павел - создатель церкви. Его успех исто­рия объясняет умом, смелостью и энергией. Но есть еще одно великое свойство, которое придавало его словам неотразимость и убедительность. Это свойство - любовь к человеку. Именно ее ставил Павел в качестве главной задачи своей миссии, она была целью и средством. Христиане ни­когда не должны забывать апостольский гимн любви:

"Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.

Если имею дар пророчества,и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я нич­то.

И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздра­жается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине;

Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится" (1 Коринф. 13: 1 - 8).

Пройдет время, и церковь станет мощной организацией, контролирующей государей и государства. Метод убеждения, которым так искусно пользовал­ся основатель церкви, будет отвергнут как неэффективный и медленный. Христианские государи с благословения римских пап будут отправлять в за­морские и незаморские страны воинства для обращения язычников в веру Христову. Любимым и единственным методом этих воинов-миссионеров будет меч и огонь. Так действовали испанские конкистадоры в Америке и немецкие крестоносцы в Польше и Литве. Зверства, творимые участниками религиозных войн, останутся вечным позором христианства.

4. ЕВРЕИ ПОСЛЕ РАЗРУШЕНИЯ ХРАМА

Иудейская война 66 - 73 гг. н. э. с ее сокрушительным для евреев ре­зультатом ввергла в длительный шок нацию, устойчивость которой зиждилась на незыблемости договора с Богом. Если Господь допустил разрушение Хра­ма, служившего центром еврейского мира, то сможет ли в будущем пламенная вера Израиля совершать свой подвиг и надеяться при абсолютном отсутствии всякой надежды? Иерусалим превратился в груду камней, уцелевшие иудеи разбрелись по выжженной стране в поисках крова и пищи, общественное бо­гослужение прекратилось. Результатом войны было поголовное истребление сикариев и зелотов, исчезновение священнической аристократии, жившей Храмом, истощение всех источников доходов и ужасающая нищета.

В пламени войны уцелели лишь фарисеи - умеренная и добродетельная буржуазия, заблаговременно покинувшая горящий Иерусалим. В пламени войны уцелели и евреи-христиане, или иудео-христиане (назаряне, евиониты), бе­жавшие в 68 г. н. э. еще до разрушения Храма в город Пеллу в Заиорданье. И иудейскому большинству, и христианскому меньшинству предстояло многое осмыслить, нащупать ориентиры для дальнейшей жизни.

Единственное, что осталось у еврейского народа после катастрофы, это Закон и небольшая группа ученых - толкователей Торы, заменивших священ­ников, которые стали теперь уже ненужными. Один из них - Иоханан бен Заккай, член бывшего синедриона и один из вождей "партии мира" - в ка­кой-то мере повторил судьбу Иосифа Флавия. В последние дни осады Иеруса­лима он тайно покинул город, сдался римлянам, предсказал Веспасиану им­ператорский титул и испросил разрешения создать в городке Явнея нечто вроде академии по изучению Торы, или синедриона. Разрешение было получе­но.

Иоханан бен Заккай пользовался огромным авторитетом. Его любимым пра­вилом было устанавливать царство мира. Никто не успевал поклониться ему первым, включая язычников на рынке. Во многих отношениях его можно счи­тать последователем Иисуса, хотя он не был христианином. Иоханан бен Заккай и его коллеги предложили создать для спасения рассеянного народа некую невидимую духовную границу между евреями диаспоры и окружающим языческим миром. Во все еврейские общины они отправляют наставления по организации религиозной жизни, жизни в семье и в быту, воспитанию детей и т. д. В Явнее, а также в городке Лидде вычисляются и рассылаются в ди­аспору даты еврейских праздников, тексты ежедневных трехкратных молитв, заменяющих храмовые жертвоприношения.

Преемник Иоханана бен Заккай равви Гамалиил-младший увеличил извест­ность Явнеи. Он установил порядок проведения пасхальной трапезы с ее символикой и другие нормы исполнения Торы в новых условиях. Всем евреям было предписано обучать детей грамоте и Торе, начиная с пяти лет. Новые условия жизни в диаспоре требовали приспособления к ним самой Торы. Уче­ные Иудеи и Парфии (бывшей Вавилонии) разработали свод комментариев к Торе, подробнейшее законодательство, впоследствии, через пять веков, превратившееся в грандиозный литературный памятник - Талмуд.

Евреи диаспоры добровольно признали этих ученых своими духовными вож­дями и, находясь во враждебном окружении, делали все, чтобы сохранить религию, язык, культуру, память о прошлом и надежды на будущее. Это сох­ранение и выживание требовало поддержания состояния "народ в народе". Оглядываясь на уникальную историю евреев - единственного народа, сохра­нившего в течение тысячелетий, несмотря на гонения и погромы, свою рели­гию, язык и чистоту крови, приходится признать, что дерзкий замысел Ио­ханана бен Заккай вполне удался, тогда как народ-победитель, римляне, как и все другие народы, в потоке истории забыли изначальные религии и языки.

Методом сохранения, согласно Талмуду, была строжайшая изоляция иудеев от всех народов. Множились отлучения. Прекратился приток прозелитов: "Новообращенные - это проказа Израиля". Установленные еще до разрушения Храма "восемнадцать мер" - перечень запретов - сейчас строжайше соблюда­ются. Запрещается покупать что-либо у язычников, запрещается говорить на их языке, принимать их свидетельства, их приношения, запрещается прино­сить жертвы императору, принимать пищу вместе с язычниками, требуется очищаться после контактов с ними и т. д. Другими словами, это были тре­бования абсолютной стерильности евреев во всем и, прежде всего, в духов­ной сфере.

Изучение Закона становилось освобождением от ненавистного мира: тот, кто подчиняет себя игу Закона, освобождается от ига политики и мира; тот, кто нарушает Закон, достоин проклятия. Детальнейшая регламентация жизни порождала мелочность и формализм. Еврейский ум усыплял себя греза­ми и истощался в казуистике. Казуисты доводили требования, предъявляемые правоверному иудею, до невыносимых уровней и при этом получали возмож­ность проклинать тех, кто не дотягивал до установленной ими произвольной планки. По их мнению, только так могло проявиться правосудие Господне.

Дух мелочности порождал антипатию у истинно добродетельных людей, для которых формальная сторона всегда является второстепенной. Именно в это время евреи-христиане в Пелле начинают отрываться от Закона, тогда как иудеи неистово цепляются за него. До этого времени слово "фарисей" пони­малось христианами в положительном смысле, хотя Иисус полвека тому назад и делал фарисеев мишенью своих острых притч. Вспомним, с какой гордостью заявлял Апостол Павел на суде синедриона: "Я фарисей, сын фарисея" (Де­ян. 23: 6). Брат Господень Иаков и члены семьи Иисуса были верными фари­сеями. Новое настроение христиан, порожденное требованиями послевоенного формализма, оказало влияние на смысл слова "фарисей" при составлении Евангелий. Растущее непонимание между евреями-христианами и правоверными иудеями, полемика и появившаяся в связи с этим враждебность придали сло­вам "фарисей" и "иудей" смысл врагов Иисуса.

Изучение Закона как основы основ жизни евреев порождало в некоторых случаях самоуверенность и высокомерие, присущие, впрочем, ученым и наше­го времени. В этом смысле характерна молитва молодого иудея, заимство­ванная из Вавилонского Талмуда: "Благодарю Тебя, Бессмертный, мой Бог, за то, что по твоей милости я посещал школу вместо того, чтобы, как дру­гие, таскаться по базарам. Я встаю в одно время с ними, но для изучения Закона, а не для суетных дел. Я тружусь, как и они, но имею в виду буду­щую жизнь, тогда как они достигнут лишь могилы" (34).

Привитое многими поколениями уважение к учению проявилось в XX веке внушительным успехом евреев в фундаментальных науках. Советская власть, перекрывшая с начала 50-х годов доступ еврейской молодежи в вузы по спе­циальностям - физика, химия и ряду других, совсем не знала историю ев­рейского народа. Разумнее было бы использовать эту особенность евреев для блага СССР.

К концу первого века в Иудее рождается книга Юдифь. Это агада (поэ­ма), отражающая душу народа той эпохи, составленная неизвестным пламен­ным патриотом. Книга содержит воспоминания о прошлых поражениях и пред­чувствия будущих восстаний против ненавистных римлян. По привязанности к Закону автор может считаться фарисеем. В то же время уверенность в том, что Бог любит слабых и отчаявшихся, приближает автора к христианам.

Иудаизм этой поры состоит из двух полюсов. Первый - это Закон, второй

- это пророки, псалмы, поэтические книги, агады - грезы и волнующие на­дежды. Ортодоксальные иудеи считали агадистов и христиан, которых они, в сущности, не отличали от агадистов, людьми несерьезными, легкомысленно относящимися к изучению Торы. В процессе диспутов, происходивших в страстной, накаленной атмосфере синагог, у ортодоксальной части иу­действа вырабатывается резкое неприятие христианства, доходящее до риту­альных проклятий. Вводится обычай тройного проклятия назарян - привер­женцев Иисуса в синагоге - утром, днем и вечером: "Предателям нет спасе­ния! Злонамеренным гибель! Пусть сила гордости будет ослаблена, уничто­жена, разбита, скоро, в наши дни! Слава, о Бессмертный, тем, кто поража­ет твоих врагов и гордецов!" Слово "предатели" следует понимать в том смысле, что иудео-христиане не участвовали вместе со всеми в войне про­тив римлян. Конечно, это не последний случай, когда проклятия в храмах будут произноситься в адрес раскольников и еретиков. Гнев правоверных - святое дело!

Рождается потребность в точном каноне священных книг. Признанной ос­новой считаются Тора, пророки и псалмы. Евреи становятся народом Книги. Здесь они ищут средство застраховаться от распыления и обезличения, и перед великой целью самосохранения должны были смолкнуть все сомнения и споры относительно отдельных частей канона.

В правление императора Домициана в 81 - 96 гг. н. э. на римские общи­ны евреев и христиан обрушиваются жестокие преследования, не затронув­шие, по-видимому, их восточных собратьев. В 116 - 117 гг. н. э. при Тра­яне евреи диаспоры поднимают ряд восстаний против римских правителей в Киренаиках, Александрии и на о. Кипр. Эти восстания сразу принимают кро­вавый межэтнический характер. Греческие и христианские историки - Дион Кассий, Евсевий, Орозий, Аппиан рассказывают о зверствах, на этот раз, евреев, убивших в Киренаиках 220000, а на Кипре 240000 язычников. В Египте восстание иудеев приняло характер настоящей войны, грозившей распространением на Палестину, Сирию и Месопотамию. Иудеи как бы пред­чувствовали из пророчеств конец ненавистного языческого Рима.

Ученые Явнеи в это время стремились показать, что путь к душевному равновесию лежит в точном соблюдении Закона, и не побуждали никого к мя­тежу. Война с евреями продолжалась свыше года и закончилась почти пого­ловным их истреблением в Месопотамии и Египте. Могущественная еврейская община Александрии вместе с Великой синагогой, считавшейся чудом света, перестали существовать.

Судьба, постигшая еврейский народ в его затяжном конфликте с Римом, печальна и фатальна. Иудея, как римский протекторат, могла бы существо­вать не хуже и не лучше других римских провинций и сохранить себя до на­ших дней. И в других римских провинциях вспыхивали и подавлялись мятежи, но все они сохранили территорию, государственность и население. Ни у од­ного из подвластных Риму народов не было столь мало шансов на успех за­воевать свободу военным путем, и нигде попытки вырвать ее не были столь яростны и безоглядны. Историки второй Иудейской войны 132 - 135 гг. н. э. объясняют ее развитие причинами, прежде всего, религиозного свойства.

Во-первых, это религиозное притеснение восточных сект Империи на ос­новании принятых римских законов. Имевшие место в прошлом гонения на иу­деев и христиан, которые в глазах римлян были неотличимы друг от друга, происходили под влиянием каприза отдельных императоров - Калигулы, Неро­на, Домициана. В правление Адриана некоторые ритуалы иудейского вероис­поведания объявляются преступлениями. Например, запрещается и преследу­ется столь важное в глазах евреев обрезание младенцев.

Во-вторых, разрушенный Иерусалим - это святое для иудеев место - застраивается римлянами и переименовывается в Элию Капитолину. Из свя­щенных камней Храма возводятся языческие храмы Юпитера Капитолийского, Вакха, Сераписа, Астарты, Диоскуров. Близ Голгофы красуются статуи Вене­ры и Юпитера. В глазах евреев это было святотатством и вызовом. Они не хотели возвращаться в этот новый, оскверненный, языческий город.

И, в-третьих, мессианские надежды, которые всегда двигали евреев на борьбу с римлянами, на этот раз персонифицировались в конкретную лич­ность, вошедшую в историю как Бар-Кохба (арам. - сын звезды). Настоящее имя этого человека неизвестно, так как умышленно скрывалось его сторон­никами ввиду его мессианской роли. В Талмуде он назван Бен-Козиба, по имени отца, а может быть, местности. Бар-Кохба объявил себя, возможно, в подражание Иисусу, мессией и увлек на борьбу значительную часть населе­ния Иудеи. Как всегда, за безумство храбрых, но ослепленных людей приш­лось расплачиваться всему народу. Просвещенная часть иудеев и умеренные фарисеи в движении Бар-Кохбы не участвовали, но и сдержать экстремистов не сумели. Один из высших еврейских авторитетов того времени равви Аки­ба, которого сравнивали с Моисеем и Ездрой, неожиданно признал мессиа­низм Бар-Кохбы, вручив ему жезл командующего и поддержав стремя его ко­ня. Таким образом, Бар-Кохба стал религиозным и военным руководителем израильского народа.

Война была продолжительной и опустошительной. Она тянулась более двух лет. Два опытных римских легата Тиней Руф и Публий Марцелл потерпели не­удачу в этой партизанской войне на истребление. Лишь посланный императо­ром Адрианом лучший военачальник Рима Секст Юлий Север сумел добиться победы над мятежной Иудеей. В войне погиб и Бар-Кохба. В боях полегло около 180000 евреев. Огромное количество людей умерло от голода и болез­ней. Иудея превратилась в пустыню с бродящими по ней гиенами. Уцелевших жителей продали на ярмарках. С равви Акиба римляне содрали кожу раска­ленными крючьями. Он умер под пытками, крича: "Иегова наш Бог! Иегова Бог единственный!"

Благоразумные расплатились за безумцев. По всей Империи началось го­нение против иудаизма. Уцелевших иудеев и евреев диаспоры обложили тяже­лыми податями и запретили обряды: обрезание, соблюдение субботы и празд­ников. Запрещалось изучение Закона и его преподавание. Посвящение в иу­даизм каралось смертью - казнили и раввина, и прозелита. Особенно жесто­ко преследуются ученые, знатоки Закона. Быть евреем в это время являлось преступлением на всей территории Сирии. Острый период гонений продолжал­ся до смерти Адриана. Вера в дарованную Богом землю обетованную явля­лась, как известно, одним из догматов Торы. Чтобы подсечь корень иудейс­ких войн в будущем, был издан эдикт, изгоняющий евреев из Иерусалима и его окрестностей под страхом смертной казни. Отныне евреи лишались воз­можности даже глядеть на священные развалины. Впоследствии им было раз­решено за плату один раз в год поплакать на руинах Храма и помазать мас­лом камень, означающий то место, где, по преданию, была Святая Святых.

Уцелевшие ученые, знатоки Торы решают теперь вопросы такого рода: ка­кие предписания Закона позволительно нарушить, а ради каких претерпеть мученичество. Соглашаются с тем, что в период гонений можно отказаться от всех нормативов Закона, кроме запрета идолопоклонства, прелюбодеяния и убийств. При необходимости выбора между соблюдением Закона и сохране­нием своей жизни, человек должен выбрать жизнь. В то же время соглаша­лись с тем, что должно идти на смерть скорее, чем нарушить предписание Закона публично. Все шумные ритуалы и богослужения отменяются - иудаизм, как и христианство, уходит в катакомбы. Обязанность преподавания Закона признается первенствующей над всеми другими.

Многочисленные еврейские мученики были лишены того, что было основным у христиан - веры в будущую жизнь. Во всяком случае, мученик-еврей был лишен ясности в этом важном вопросе. Идея о бессмертии постепенно внед­рялась в религиозное сознание Израиля в процессе гонений этого периода. А ведь эта идея ввиду массового мученичества становилась своего рода не­обходимостью. Как можно было утверждать, что многочисленные строгие ис­полнители Закона свою награду здесь на земле уже получили? Или Бог несп­раведлив, или мученики - не святые, а преступники! Некоторые мученики соглашались скорее объявить себя грешниками, чем усомниться в справедли­вости Бога. Но таких было не много, во всяком случае, это не носило мас­сового характера.

Идея загробного воздаяния святым в этот период прошла несколько фаз. Сначала предполагалось, что мученики за веру получат тысячелетнее царствие. Затем, что они вознаградятся духовным вознесением на небо. Да­лее, вера в правосудие Божие принимала формы, близкие к христианскому раю. Однако это последнее нигде не возводилось в догмат, так как в Торе отсутствуют даже намеки на него.

Так закончилась последняя попытка древних иудеев сохранить свою госу­дарственность. Отныне и вплоть до 1948 г. евреи станут кочующей нацией, изгоняемой и преследуемой всеми, нацией с историей беспросветно пе­чальной и разительно несхожей с историей других народов. Имеется ли в прошлом евреев некая роковая вина, породившая чудовищную вереницу их му­чений? Спектр мнений здесь широк, хотя, надо признать, что многие антич­ные, христианские и современные историки выносят обвинительный вердикт евреям, считая их нетерпимыми, фанатичными и тем заслуживающими свою участь. Не будем столь категоричны. Едва ли это так. Старая, мудрая Клио не отказывает в сочувствии побежденным, даже если они жили и воевали иначе, чем представляется теоретикам в уединенной тиши академических библиотек.

5. ИУДЕО-ХРИСТИАНЕ ПОСЛЕ РАЗРУШЕНИЯ ХРАМА

А что же евреи-христиане, бежавшие в 68 г. н. э. в Пеллу? Какова была их судьба после разрушения Храма? Еще будучи в Иерусалиме, христианская община возглавлялась родственниками Иисуса. Первый Иерусалимский епископ

- Иаков Праведный, "Брат Господень" был казнен в смутное время в 62 г. н. э. по приказу первосвященника Аннания. Он руководил общиной христиан 18 лет, пользуясь огромным авторитетом у жителей Иерусалима. Этот авто­ритет зиждился на строгих, аскетических, назорейских принципах, унасле­дованных, видимо, в семье отчима Иисуса - Иосифа. Иаков не пил вина, не ел мяса, не купался при людях, не натирался благовониями, не стригся. Целыми днями Иаков, коленопреклоненный, молил в храме Бога о том, чтобы Тот простил людям их грехи. Его колени были мозолисты, как колени верб­люда. Это была незаурядная личность, и известие о его казни вызвало воз­мущение в Иерусалиме, приведшее к тому, что Аннаний был лишен сана пер­восвященника.

Иаков Праведный не принадлежал к двенадцати ученикам Иисуса. При зем­ной жизни Иисуса между ним и братьями существовало отчуждение, вызван­ное, по-видимому, их ортодоксальной ограниченностью (Мф. 12: 46, Мк. 3: 31, Лк. 8: 19). "Ибо и братья Его не веровали в Него" (Ин. 7: 5). Воз­можно, что братья Иисуса восстанавливали против него родную мать и пре­пятствовали Ему осуществлять свое призвание. "И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и Матерь" (Мк. 3: 31 -

35). Непонимание родных вызывало чувство обиды и глубоко ранило сердце Иисуса. Однако после смерти и воскресения Иисуса братья признали Его Мессией. Ко времени, о котором идет речь, вторым Иерусалимским епископом был Симеон, сын Клеопы, младшего брата Иосифа.

Для евреев-христиан, бежавших в Пеллу, разрушение Храма было страшным событием, потрясшим их своей неожиданностью. Несчастья, выпавшие на долю еврейского народа, рассматривались ими как наказание за смерть Иисуса и Иакова Праведного. Пережитые страдания понимались ими как прелюдия нас­тупления дней Мессии. При этом расчет евреев-христиан строился на псалме 94: "...Сорок лет Я был раздражаем родом сим, и сказал: это народ, заб­луждающийся сердцем; они не познали путей Моих; и потому Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой". Сороковой год после распятия Иисуса приходился на 73-й год - год гибели Иерусалима.

Однако вскоре стало ясно, что жизнь продолжается, и через какое-то время евреи-христиане с родными Иисуса во главе переселяются в городишко Кокабу, неподалеку от Пеллы. Некоторая часть христиан возвращается в Га­лилею и Самарию. Верные духу нагорной проповеди: "Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное", они живут нищенством, как и в Иерусали­ме, гордятся нищенством как титулом благородства. Они называют себя "евионим" или "нищие". Среди других народностей Батанеи маленькая секта слывет под именем "назарян". В исторической и богословской литературе эти христиане Востока называются иудео-христианами, евионитами, назаря­нами или назариянами.

Эта ветвь христианства осталась верной первоначальному духу Иеруса­лимской церкви и братьев Иисуса, согласно которому Иисус был пророком, избранным Богом для спасения Израиля. Они беспредельно обожали Иисуса, называли Его пророком правды, Мессией, Сыном Бога, избранником Божиим, верили в Его воскресение. В то же время, согласно исходным понятиям ев­реев-христиан, Иисус был сыном простого человека - Иосифа, так как при­надлежал к известной семье. И лишь потом, в дальнейшем их взгляды моди­фицировались, и они стали объяснять рождение Иисуса действием Святого Духа, а факт крещения Иисуса - фактом усыновления Его Богом. Однако их еврейское мировоззрение не позволяло отождествлять Иисуса с Богом. С точки зрения назарян, это было бы кощунством. В IV веке такие взгляды католическая церковь объявит еретическими.

Если греки-христиане, ведущие начало от апостола Павла, считали заме­ну религии Моисея на христианство как замену низшего культа высшим, то евреи-христиане Кокабы воспринимали это как богохульство. Они с усердием исполняли Закон, омовения, обрезание и другие еврейские обряды. Праздно­вали субботу одновременно с воскресением. Их каноном был еврейский ка­нон, хотя и с некоторыми отступлениями. Библию они читали на еврейском языке.

В рассказах о жизни Иисуса евиониты изображали Его исполняющим весь Закон: "Я пришел не уничтожить Закон, а исполнить его". Образцом святос­ти для евреев-христиан был Иаков Праведный, Брат Господень. Большим ува­жением пользовался также Апостол Петр. С другой стороны, они проклинали Павла, называли его вероотступником, "человеком из Тарса".

Евреи-христиане Заиорданья оказались в очень трудном положении из-за возрастающей изоляции и конфронтации с большинством иудейской нации, считавшей их предателями за их неучастие в войне, и с христианами, пос­ледователями Апостола Павла. В глазах этих последних Иисус становился все более и более воплощением Бога, и всякий, кто имел отличную точку зрения, становился их идейным противником. Великая идея, рожденная евре­ями-христианами, обретала самостоятельную жизнь, в которой они занимали все меньше и меньше места и в конце концов были забыты.

Еще при жизни Христа высказывалось утверждение, что он потомок царя Давида, а его предназначение - спасение Израиля от ига Рима. После смер­ти Иисуса его родство с Давидом было перенесено и на его родных, возг­лавлявших церкви Заиорданья. Эти добродушные люди гордились таким родством, хотя и основанным на легком самообмане, озабоченно составляли родословные, а, в случае затруднений, ссылались на гибель документов во время гонений царя Ирода. Их усилия, увенчанные успехом, могли бы при­вести к созданию христианского дворянства со всеми вытекающими из этого обстоятельства отрицательными для новой религии последствиями. Их нас­ледственные привилегии и наследственная правота в вопросах веры легко могли бы оттолкнуть новообращенных и остановить развитие идеи. Это, собственно, и произошло с церковью Заиорданья, оставшейся малочисленной группой евреев-христиан. Некоторые места Евангелия, изображающие в невы­годном свете семью Иисуса, являются отголоском антипатии, рожденной пре­тензиями на благородство родственников Христа.

Имеются неточные сведения о возвращении части евреев-христиан из Пел­лы и Кокабы в Иерусалим в правление императора Адриана. По-видимому, строгости, применяемые к иудеям, были ослаблены римлянами по отношению к безобидным и мирным христианам. Их маленькая колония расположилась в уцелевших постройках или в отстроенных вновь домишках и пользовалась единственной сохранившейся в Иерусалиме синагогой, напоминающей строфу из Исайи: "И осталась дщерь Сиона, как шатер в винограднике, как шалаш в огороде..." (Ис. 1: 8). Сан первосвященника Иерусалимской церкви был, скорее всего, номинальным. Родные Иисуса остались за Иорданом. Возможно, что некоторые из учеников Иисуса дожили до возвращения в Святой Город, однако, определенными данными история не располагает.

В истории христианства евионито-назарянская церковь оставила глубокий след своей святостью и мистическим началом. Свойственное евреям простое понятие о божестве предохранило их от перегрузки мифами и метафизикой, чем потом так увлеклась западная церковь. Евреи-христиане упорно и тро­гательно придерживались парадокса Иисуса о благородстве и счастье нищеты и видели в этом высшую истину христианства. Они гордились нищетой, так как имели за душой Царствие Небесное.

Второй бесспорной привилегией евреев-христиан было обладание истинным преданием слов Иисуса, что послужило основой Еврейского Евангелия. Все ученые того периода, знавшие евионито-назарянскую церковь, - Гегезипп, Юлий Африкан, Евсевий, а также Отцы Западной церкви с восторгом и уваже­нием отзывались о ней, видя в ней идеал христианства.

После восстания Бар-Кохбы в 135 г. н. э. евиониты опять были изгнаны из Иерусалима. Ненавидимые иудеями, чуждые христианским общинам, создан­ным Павлом, иудео-христиане становились все малочисленнее. Они не имели организованной иерархии и рассеялись по безвестным селам Сирии, куда не доходили потоки информации. Мессианские верования выразились у них в бесконечных рядах ангелов.Теософия и аскетизм ессеев, в конце концов, взяли верх над заслугами Иисуса. Их чистое учение (блаженны нищие!) ста­ло для развивающейся церкви соблазном и было объявлено Никейским собором богохульством.

Евионизм и назорейство продолжали существовать в отдаленных частях Сирии и на Кипре до V или VI веков. Преследуемые православными императо­рами, они исчезли в бурях ислама. Магомет, рожденный еврейкой, познако­мился с христианством через назорейские общины Заиорданья. В глазах Ма­гомета все христиане - назореи.

6. ЕВАНГЕЛИЯ

* 6.1. Устная традиция

* 6.2. Еврейское Евангелие

* 6.3. Евангелие от Марка

* 6.4. Евангелие от Матфея

* 6.5. Евангелие от Луки

* 6.6. Евангелие от Иоанна

* 6.7. Евангелие от Фомы

6.1. Устная традиция

Греческое слово "евангелие" - благая весть - в классическом греческом языке первоначально означало вознаграждение носителю доброй вести, а за­тем - акт благодарения, жертвоприношения богам в знак признательности за сообщение о каком-либо радостном событии. В народном греческом языке "койне", на котором изъяснялись с IV века до н. э. по V век н. э. все разноязычные племена и народы, населявшие территории, завоеванные Алек­сандром Македонским, слово "евангелие" означало либо вообще любое доброе известие, либо сообщение о прибытии некоего известного лица.

Декрет в греческих городах Малой Азии от 9 г. до н. э. о введении юлианского летоисчисления возвещал, что день рождения императора Августа 23 ноября 63 г. до н. э. был для мира "началом евангелия", как бы нача­лом новой эры блаженства. Другая греческая запись сообщала о приезде им­ператора в город, как о его "евангелии".

Еврейский эквивалент слова "евангелие" встречается в кумранских текс­тах, найденных на берегу Мертвого моря, где говорится об "Учителе пра­ведности": "и он принесет благую весть". Вообще, благовествование издав­на присуще еврейским пророкам и, в частности, второму Исайе: "Дух Иеговы на мне, ибо Иегова помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исце­лять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам - открытие темницы, проповедовать лето Господне благоприятное и день мще­ния Бога нашего, утешить всех сетующих..." (Ис. 61: 1).

Появлению евангелий предшествовали устные предания о жизни Иисуса, его нравоучениях, Тайной Вечере и Страстях Господних. Символические, на­иболее важные части биографии Иисуса заучивались наизусть и передавались в виде маленьких рассказов. В евионитском тексте 135 г. Апостол Петр го­ворит: "Около полуночи я всегда просыпаюсь и сон не возвращается ко мне, вследствие приобретенной привычки повторять про себя слышанные мною сло­ва моего Господа, для того чтобы точно их запомнить". Устная традиция господствовала целых 30 - 40 лет, прежде чем появились письменные еван­гелия. Многочисленные, но безвестные сторонники новой веры проповедовали в иудейских синагогах, где возникали группы приверженцев Иисуса. Учение Христа в виде подлинных, а, может быть, мнимых изречений в сочетании с драматическими событиями Его жизни расцвечивалось красками народной фан­тазии и передавалось устно, как притчи, становилось фольклором.

Возникает вопрос: почему ученики и последователи Иисуса не спешили в течение столь долгого времени записать историю жизни своего обожаемого Учителя? Существует несколько причин этого. Во-первых, необходимо учиты­вать настроение непрерывного ожидания Иисуса, сказавшего: "Истинно гово­рю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем" (Мф. 16: 28). Назореи находились в состоянии религиозной экзальтации, порожденной ве­рой в скорое возвращение Учителя и восстановление царства справедливости и мира.

Во-вторых, ученики и родные Иисуса являлись правоверными иудеями, не помышляющими о том, чтобы заменять или дополнять Закон Моисея новым пи­санием. Их вполне удовлетворяли устные рассказы о жизни Иисуса, предназ­наченные для проповеди, апологии, обращения евреев. Ученики Иисуса и Братья Господни скорее всего ответили бы усмешкой на замечание о том, что рассказы о Христе должны иметь форму освященных книжек. Следует иметь в виду также, что ученики, в том состоянии, в котором их нашел Ии­сус, были людьми весьма простыми, не книжными, не владеющими грамотой.

И, наконец, среди народов Востока и Средиземноморья именно устная традиция всегда являлась показателем мудрости человека. Слава ученого зависела от цитирования на память возможно большего числа казуистических фрагментов. Память человека заменяла книгу. Тренировка памяти считалась главным элементом обучения человека. Запоминались и передавались устно весьма значительные по объему художественные и религиозные тексты и раз­говоры, при которых рассказчик мог и не присутствовать. Начало Пармени­дов Платона звучит так: "Клазомениане слышали, как Антифон, имевший сно­шения с неким Пифадором, другом Зенона, вспоминал беседы Сократа с Зено­ном и Парменидом, так как он слышал, как их передовали Пифадору. Антифон знал их наизусть и повторял всем желающим".

Евангелист Лука в начале своего повествования ссылается на многих предшественников, писавших об Иисусе. Известно около пятидесяти еванге­лий: Евангелие евреев, Евангелие назореев, Евангелие евионитов, Еванге­лие Петра, Никодима, Иакова, псевдо-Матфея, Евангелие от Филиппа, от Фо­мы и др. Все они, за исключением четырех Евангелий: от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна, получили название "апокрифических", т. е. тайных, сокровенных. Впоследствии греческое слово "апокриф" в церковной литера­туре приобрело значение сочинения, происхождение которого неизвестно, т. е. неподлинного произведения.

Евангелие от Матфея, Евангелие от Марка, Евангелие от Луки и Еванге­лие от Иоанна были признаны церковью боговдохновенными, а тексты - кано­ническими. Апокрифические Евангелия были написаны на палестинском диа­лекте арамейского языка, на котором говорил Спаситель и Апостолы. Впос­ледствии эти Евангелия переводились на греческий, коптский, сирийский и др. языки. Канонические Евангелия были написаны на греческом языке.

6.2. Еврейское Евангелие

Наиболее древним следует считать, по-видимому, Еврейское Евангелие, не сохранившееся до наших дней. Доказательством существования Еврейского Евангелия служат тексты Папия, Гегезиппа, Оригена, приведенные Евсевием Кесарийским (260 - 340 гг.), первым историком христианской церкви, а также труды Св. Иеронима, Св. Августина, Иоанна Златоуста и других отцов церкви, у которых имеются ссылки на Еврейское Евангелие. Оно не носило имени какого-либо автора и не имело четкого заголовка, хотя, возможно, и называлось Евангелием Двенадцати Апостолов для придания ему высокого ав­торитета всего апостольского состава. Как и другие тексты, Еврейское Евангелие черпало свою душу из великого резервуара, которым являлось жи­вое предание. Видимо, оно было создано в Пелле и Кокабе в провинции Ва­танея, где укрылись остатки Иерусалимской церкви во главе с братьями Ии­суса.

Еврейское Евангелие составлялось людьми, являвшимися очевидцами вол­нующих событий, а, может быть, и участниками. Его стиль, очаровывавший души, был стилем поэтизированного детского рассказа, напоминающего наи­более светлые страницы древних еврейских книг. Все отцы церкви находили Еврейское Евангелие весьма сходным с греческим Евангелием от Св. Матфея и приходили к заключению, что это последнее является переводом с еврейс­кого. Сейчас признано, что это не так и что Евангелие от Матфея прошло в своем становлении весьма сложный путь.

Неизвестные авторы Еврейского Евангелия создали его в виде агады, притчи, с неустановившимися контурами народной поэмы, которой не нужна хронология, но нужны легкие переходы, беззаботность по отношению к действительности. Это был никем не редактированный литературный шедевр, в котором сами погрешности являлись красотой, а неопределенность залогом успеха. Еврейская агада через греческие Евангелия покорила тяжеловесные европейские народы и стала тем, что она есть - старой семейной книгой, листы которой орошены слезами и истерты пальцами многих поколений. Лите­ратурным успехом Евангелие обязано, прежде всего, личности самого Иисуса и несравненной внутренней красоте.

Еврейское Евангелие, виденное Св. Иеронимом, по размерам было средним между Евангелиями от Марка и от Матфея. Из-за отсутствия ортодоксии оно непрерывно переделывалось и дополнялось. В нем отсутствовало непорочное зачатие Иисуса, но зато помещались в разных вариантах генеалогические списки. Фантазия назарян заставляла гореть реку Иордан во время крещения Иисуса. Эпизод с блудницей в Евангелии от Иоанна попал туда, видимо, из Еврейского Евангелия.

Еврейское Евангелие было преданием Иерусалимской церкви, поэтому яв­ление воскресшего Иисуса происходило в Иерусалиме. Честь первого видения Иисуса приписывалась Иакову, Брату Господню, в награду за данный Иаковом обет не пить и не есть до тех пор, пока не увидит своего брата воскрес­шим. В отличие от греческих Евангелистов, стремившихся умалить значение Брата Иисуса, назаряне ставят Иакова на первое место в сонме последова­телей Христа. В сцене суда над Иисусом народ, разумеется, не вопит бесс­мыслицу: "кровь Его на нас и на детях наших" (Мф. 27: 25). Эта выдумка попала в Евангелие от Матфея, написанное в 81 - 96 гг. н. э., позже - в разгар антииудейских настроений.

Христианские общины назарян и евионитов обращались с еврейским Еван­гелием достаточно вольно, меняя его объем. Епифаний Кипрский (367 - 403 гг. н. э.), известный ересеолог, приписывает более полное Евангелие на­зарянам, а урезанное - евионитам. Во втором веке евиониты, сильно изме­нив редакцию, перевели Еврейское Евангелие на греческий язык, сделав его подражанием Евангелию от Луки. Из этого же еврейского источника происхо­дят апокрифические Евангелие от Петра и "Согласно египтянам". Еврейское Евангелие просуществовало до V века среди назарян Сирии и погибло вместе с уничтожением сирийских иудео-христиан. Его греческие и латинские пере­воды, диссонирующие с каноническими Евангелиями, не сохранились.

Из апокрифических Евангелий в древней Руси было известно три: Иакова, Фомы и Никодима. Евангелие Иакова, происходящее от видоизмененного Ев­рейского Евангелия, в русских списках называется: "Слово на Рождество Христово".

Вообще, вопрос об авторстве евангельских текстов - как апокрифичес­ких, так и канонических - признается библеистами открытым и весьма инт­ригующим. Отметим различие в подходе к авторству современных и древних писателей. Авторы современных произведений, используя законы об интел­лектуальной собственности, активно защищают свои интересы в многочислен­ных тяжбах от посягательств похитителей идей. В эпоху Иисуса, наоборот, многие, в том числе серьезные, авторы часто выступали под чужими именами для пропаганды истины, совершая этим, как они считали, подвиг благород­ного бескорыстия. Поэтому очень многие новозаветные и ветхозаветные тексты составлены безвестными компиляторами, тогда как авторство этих текстов приписывалось пророкам или апостолам.

В 1965 г. католическая церковь на II Ватиканском соборе признала воп­рос об авторстве открытым и нуждающимся в дополнительных исследованиях. При обсуждении "Конституции об откровении "участники собора большинством голосов отвергли следующий абзац: "Божия церковь всегда утверждала и ут­верждает, что авторами Евангелий являются те, чьи имена названы в каноне священных книг, а именно: Матфей, Марк, Лука и Иоанн". Вместо перечисле­ний имен в Конституцию были вписаны слова "святые отцы".

Канонические Евангелия родились в той части еврейской диаспоры, кото­рая приняла христианство и открыла новый мир язычникам. Об этом факте стараются не вспоминать ни отцы церкви, ни ее древние и современные пас­тыри, ни историки христианства. Эллинизированное еврейство и язычники испытывали потребность в письменном изложении учения и жизни Иисуса, контуры которого уже были определены устной традицией. Кроме того, долж­ны были существовать маленькие еврейские книжечки назарян с изречениями Иисуса. Об этом говорит поразительная точность совпадения Его речей в канонических Евангелиях, составленных разными авторами, в разных местах и в разное время. Да и человеческая память не могла хранить точно такой объем текстов. Книжечки доставлялись апостольскими лицами в еврейскую диаспору по традиционным путям из Сирии и переводились на греческий. Од­нако изречения Иисуса - это еще не Евангелия. Ведь кроме изречений тре­бовался греческий стиль, выбор определенных форм изложения, описание эпизодов жизни Иисуса.

6.3. Евангелие от Марка

Первое греческое Евангелие было составлено Иоанном-Марком, родствен­ником Варнавы, учеником и переводчиком Апостола Петра. Марк лично знал учеников Иисуса и, возможно, был свидетелем его ареста в Гефсимании (Мк. 14: 51 - 52). В доме матери Марка Марии останавливался Иисус с ученика­ми, и там же состоялась Тайная Вечеря. В этом же доме желанным гостем был Петр (Деян. 12: 12). В правление Нерона Петр и Марк встречаются в Риме, где в то время существовала многочисленная еврейская община. Здесь начинается совместная деятельность Петра, владеющего, по-видимому, лишь арамейским языком, и Марка, его переводчика на греческий и латинский. Папий и Св. Ириней считают, что Евангелие было написано уже после смерти Петра, по воспоминаниям Марка о слышанном от Апостола. В Евангелии со­держится предсказание Иисуса о разрушении Храма: "все это будет разруше­но, так что не останется здесь камня на камне" (Мк. 13: 2). Это позволя­ет датировать Евангелие от Марка приблизительно 70 - 75 гг. н. э.

Евангелие было написано в Риме для прозелитов языческого происхожде­ния, а не для христиан-евреев, так как, говоря об обычаях и обрядах иу­деев, автор объясняет их смысл, что было бы излишним для евреев-христиан (Мк. 7: 2 - 4). Встречающиеся в тексте арамейские выражения переведены на греческий язык. Латинизмы у Марка встречаются чаще, чем в каком-либо другом писании Нового Завета. Ссылки на библейские тексты делаются по переводу Семидесяти Толковников (Септуагинта). В Евангелии от Марка со­держится лишь одна точная цитата из Ветхого Завета (Мк. 1: 2 - 3), а слово "Закон" не произносится вообще.

Отголоски полемики в Пелле между евреями-христианами и правоверными иудеями, придавшие слову "фарисей" смысл врагов Иисуса, в Евангелии от Марка чувствуются остро и непримиримо. Оно по сути своей враждебно фари­сейству и еврейской теократии (Мк. 2: 16, 3: 6, 7: 1 - 23, 8: 11 - 21, 12: 12 - 17). Эта направленность перейдет на другие Евангелия и приобре­тет расширительный смысл. Врагами Иисуса станут не только первосвященни­ки, старейшины, возбуждавшие народ (Мк. 15: 11), но и иудеи, вообще, как нация.

Первое греческое Евангелие делает крутой поворот в сторону от иудаиз­ма и означает отрыв от иудаисткого ствола новой ветви религии. Святой Марк и другие составители этой маленькой, объемом в 30 страниц, книги, послужившей ядром следующих Евангелий, были евреями-эллинистами, воспи­танными диаспорой, смотревшими на мир совсем иными глазами, нежели их братья в Пелле. Живя вдалеке от центра иудаизма, постоянно общаясь с язычниками, они не только оказались равнодушными к запретам своей рели­гии в отношении язычников, но и открыли им доступ в лоно христианства. В этом величие духа и историческая заслуга евреев-христиан и Марка как составителя первого греческого Евангелия.

Как литературное произведение, Евангелие от Марка обладает большой ясностью, определенностью деталей и жизненностью по сравнению с последу­ющими рассказами о Христе. Несмотря на некоторую сухость языка, свойственную, очевидно, Петру, образ Иисуса, живущего и действующего в Евангелии от Марка, оставляет сильное впечатление.

Следует заметить, что рассказы Петра не вносили никакой ясности в би­ографию и происхождение Иисуса. Это всегда удивляло читателей Евангелия. Почему первый призванный Иисусом ученик Симон-Петр не знал или не счел нужным сообщить о существовании важных для христиан этапов жизни своего обожаемого Учителя? Потребность знаний об этом порождала массу рассказов и преданий, хранившихся в каждой отдельной общине евреев-христиан. Два Евангелия - от Матфея и от Луки - восполнили некоторые биографические пробелы и, сохранив основную часть изречений - логий Иисуса, придали Его истории новые эпизоды, оттенки и краски, а самому произведению - цельность и большую литературность. Первые три греческих Евангелия - от Марка, от Матфея и от Луки - из-за сходства изречений и повествова­тельных частей называют синоптическими - от греческого слова синопсис (обозрение).

6.4. Евангелие от Матфея

В Евангелии от Матфея отдельные страницы буквально совпадают с текс­тами Евангелия от Марка, однако, в целом оно дополнено более длинными речами, что особенно ценилось еврейскими читателями, и накопившимися к тому времени преданиями, представлявшими большое значение в глазах хрис­тиан. Так как текст содержит намеки на разрушение Храма, то время напи­сания Евангелия от Матфея относится к периоду после Иудейской войны (16: 28, 24: 2). В тексте есть пророчества Иисуса о гонениях на христиан в правление императора Домициана (24: 9), царствовавшего в 81 - 96 гг. н. э. Евангелист Лука в 95 г. н. э. еще не встречал этого Евангелия в Риме.

Автор Евангелия владел греческим народным языком "койне" и многочис­ленные цитаты из Библии приведены им по переводу Семидесяти Толковников (Септуагинты). Однако некоторые фрагменты имеют чисто еврейскую идиома­тику и допускают, что автор пользовался еврейским текстом с последующим переводом на греческий, умело сохраняя при этом естественность и свободу выражений.

Церковная традиция, утвердившаяся в средине II века, считает автором Евангелия мытаря Левия-Матфея, ученика Иисуса и очевидца всех событий. Это мнение установилось на основании сочинений Папия, Иринея, Климента Александрийского, Евсевия Кесарийского и других церковных писателей. Бесспорным является еврейское происхождение автора, легко и уверенно разбирающегося в традициях, понятиях и тонкостях иудаизма, авторитет ко­торого признается им путем многочисленного цитирования пророчеств. Автор прекрасно владеет терминологией Ветхого Завета, знает обычаи, уклад и географию Иудеи. Евангелие написано для евреев сирийской диаспоры и их языческого окружения предположительно в Антиохии, главной столице хрис­тианства после разрушения Иерусалима, где сталкивались влияния иудаизма и эллинизма.

Сомнения в авторстве, высказанные Ф. Штраусом, Э. Ренаном, З. Коси­довским и другими исследователями текстов Евангелия от псевдо-Матфея, как они стали его называть, сводились к следующему: 1. Почему Матфей молчал более сорока лет, дождавшись, пока не умерло большинство очевид­цев и участников, вместо того, чтобы по свежим воспоминаниям записать слова и деяния боготворимого им Учителя? 2. Маловероятно, что галилеянин Матфей владел греческим языком и обладал талантом писателя. 3. Евангелие от Матфея не воссоздает атмосферу личного общения автора с Иисусом из-за отсутствия деталей, всегда возникающих в таковом, зато содержит слова Иисуса и факты, взятые как бы из вторых рук, т. е. является компиляцией. Заметим, что, с нашей точки зрения, наиболее серьезным здесь является первый пункт, тогда как овладение языком и приобретение писательского навыка - дело явно наживное. Что же касается компилятивности Евангелия, то, в отличие от точных наук, в такого рода произведении компиляция, по-видимому, просто неизбежна и, честно говоря, трудно найти историка, бытописателя, который бы не грешил этим. Поэтому не будем в этом вопросе слишком уж строгими и дотошными судьями и перейдем к более интересным особенностям Евангелия от Матфея.

Имея под рукой Евангелие от Марка, Еврейское Евангелие и изрече­ния-логии, Матфей помещал большие речи Иисуса, раздвигая в нужных местах текст Марка. Знаменитая Нагорная проповедь - украшение Евангелия и квин­тэссенция этических норм христианства - составлена из фрагментов, не имеющих связи, разбросанных у Луки по всему тексту, а здесь соединенных искуственно в один отрывок. Чувствуется, что Матфей дорожил любым расс­казом о чудесах и исцелениях и дополнял им текст Марка, не заботясь о повторениях близких сюжетов, не боясь впасть в противоречия и запутать повествование. Отсюда в Евангелии от Матфея ряд повторов: два исцеления двух слепых (9: 27 - 30, 20: 30 - 34), два исцеления немого бесноватого (9: 32 - 34, 12: 22 - 24), два случая умножения хлебов (14: 15 - 21, 15: 32 - 38), два изречения против развода (5: 32, 19: 9), два назидания против соблазна (5: 29 - 30, 18: 8 - 9) и т. д. Зато в новый еван­гельский текст вошло много легенд, не имеющихся у Марка и возникших позднее. Это - генеалогия, рождение Иисуса, посещение волхвов, бегство в Египет, избиение младенцев в Вифлееме, хождение Петра по водам, его пре­рогативы, волнение в Иерусалиме при въезде Иисуса, иерусалимские чудеса, роль Пилата в судьбе Иисуса и другие эпизоды.

Евангелие от Матфея является полем мирной безболезненной борьбы или, точнее, сосуществования двойственных убеждений автора, отражающих его иудаистскую и христианскую сущности. Он и иудей, и христианин. Он, как всякий галилеянин, ненавидит иудеев, вкладывая в их уста совершенно бессмысленное самопроклятие в сцене суда над Иисусом. И в то же время иудаизм для Матфея есть высший авторитет, так как все вершится по предс­казаниям пророков. Он отрицает и утверждает одновременно. Евангелие сос­тоит из полутеней и деликатных ситуаций. Иисус исполняет еврейские обы­чаи и не хочет, чтобы их исполняли. Он признает субботу и нарушает ее. Он называет язычников "псами", но затем милостиво обращает хананеянку. Однако все становится четким, определенным, когда Иисус язвительно гро­мит фарисеев. Фарисеи - враги Иисуса, а фарисейство становится именем нарицательным, символом ханжества, как впоследствии иезуитство. По своим убеждениям Матфей находится между Иаковом, Братом Господним, стопроцент­ным иудеем, и Павлом, отбросившим иудаизм ради Христа. Благодаря ясности и простоте еврейского рассказа, мягкому колориту наивных и доверительных еврейских притч, очень квалифицированно переданному в греческом звуча­нии, Евангелие от Матфея стало произведением народной литературы.

6.5. Евангелие от Луки

Третье каноническое Евангелие - Евангелие от Луки написано предполо­жительно в Риме около 90 - 95 гг. н. э. для неевреев, т. е. для христиан из язычников. Лука, первый историк христианства, является также автором "Деяний Апостолов". Согласно Евсевию и Иерониму, автор третьего Еванге­лия - уроженец г. Антиохии, грек по происхождению. Его основательное знакомство с иудейскими обычаями, его фразеология позволяют думать, что сначала он был прозелитом, принявшим иудейство, а затем уже стал христи­анином. Это произошло в Македонии после встречи Луки с Павлом, ошеломив­шим и полностью покорившим его своим дерзким и горячим умом. Лука был спутником Апостола Павла, его учеником, врачом и секретарем, разделяя с ним до конца все взлеты и падения этого удивительного человека. Ириней Лионский и Иоанн Златоуст называют третье Евангелие творением Павла.

Евангелие от Луки, как впрочем и Деяния Апостолов, отличает проримс­кая направленность, отражающая вкусы и взгляды автора, а также полити­ческую жизнь Рима эпохи Домициана. Лука любит порядок и римскую иерар­хию. Его центурионы и тысяченачальники почти что благосклонны к христиа­нам (Деян. 22: 25 - 30, Лк. 23: 47). В сцене суда у Луки римские солдаты не оскорбляют и не бичуют Иисуса, как у Марка (Мк. 15: 15 - 19). Эти эпизоды опущены Лукой. Римский прокуратор Понтий Пилат - справедливый правитель и чуть ли не правозащитник. Он трижды пытается спасти Иисуса, объявляя его невиновным. Узнав, что Иисус - галилеянин, Понтий Пилат отправляет его к Ироду Антипе, правителю Галилеи. "Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нем и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо. И предлагал Ему многие вопросы; но Он ничего не отвечал ему" (Лк. 23: 8 - 9). Сознание невинов­ности Иисуса роднит представителей местной и римской администрации. "И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собой, ибо прежде были во вражде друг с другом" (Лк. 23: 12).

Итак, власть, убедившаяся в безобидности Иисуса, не должна преследо­вать христиан. Если Иисус и казнен, то не как враг Рима, а по наущению первосвященников и начальников, возбудивших народ и обвинивших Иисуса в какой-то малопонятной римлянам еврейской ереси. Во времена Луки римляне еще никак не могли взять в толк, чем же христиане отличаются от иудеев. В их понимании это было восточное суеверие, лжеучение, присущее варва­рам и недостойное римского ума. После Луки пройдут десятилетия, прежде чем римляне разберутся в оттенках иудаизма и христианства. Но Лука будет первым, кто укажет им этот водораздел.

Помимо того, что водораздел действительно существовал, у христиан бы­ли и политические мотивы отмежевываться от иудеев из-за гонений, обру­шившихся на них в правление императора Домициана (81 - 96 гг. н. э.). Этот "лысый Нерон", по совокупности человеческих качеств представляющий из себя полное ничтожество, объявил открытую войну всякой добродетели. Его непрерывное бешенство, параноидального типа, очень дорого обошлось Риму. Возобновилась эпоха бессмысленных казней, конфискаций, ссылок. Особенно страдала интеллигенция Рима, писатели, к которым Домициан испы­тывал маниакальную ненависть. Сенатом был издан первый в истории специ­альный декрет, изгоняющий из Рима и Италии всех философов. Через 19 ве­ков этот уникальный эксперимент повторится в Советской России и фа­шистской Германии. Введенное в Риме официальное обращение к Домициану "наш Господин и Бог" самим адресатом понималось буквально и абсолютно. Вскоре Домициан потребовал, чтобы ему и его многочисленным статуям пок­лонялись, как богам. Благочестивые и законопослушные римляне, проходя мимо языческих храмов и официальных зданий со статуями Домициана, обяза­ны были посылать в направлении их воздушные поцелуи. Естественно, что евреи и христиане, которых римляне не отличали от евреев, признающие только своего Единого Бога, таких поцелуев не посылали, как, впрочем, не оказывали и других "божеских" почестей. За это они объявлялись "врагами богов, императоров, законов, обычаев и всей природы", и Домициан мог пе­дантично и сладострастно удовлетворять свою неуемную жажду наказаний. Гонения Домициана обрушились и на евреев, и на христиан, проживающих не только в метрополии. Отклики этих событий отразились в еврейских преда­ниях. В Мишне говорится, что императорский Сенат издал декрет, согласно которому евреев не должно быть более, вообще, в мире. Это было десятиле­тие кровавых эксцессов и мученичества. Поэтому неудивительно, что Еван­гелист Лука делает слабую, хоть и бесполезную попытку показать невинов­ность, безобидность и лояльность Риму христиан.

Это проявляется в книге по-разному. Лука затушевывает все, что указы­вает на еврейское происхождение христианства, опускает описание еврейс­ких обычаев, местности, хотя и нежно сочувствует Иерусалиму, ждущему своей гибели (Лк. 19: 41 - 44). Даже рождение Иисуса связано хронологи­чески с римской переписью населения в Сирии и Иудее в 6 - 7 гг. н. э., что, впрочем, указывает на незнание Лукой Евангелия от Матфея, которое, по-видимому, еще не достигло Рима. При этом Лука приводит более универ­сальную генеалогию Иисуса - от Адама (Лк. 3: 23 - 38), тогда как Матфей вычисляет ее от родоначальника евреев Авраама (Мф. 1: 2 - 16).

Мы знаем, что в еврейских христианских общинах горячо обсуждался воп­рос о приеме язычников. Этот вопрос, собственно, и привел к расколу иу­даизма и выделению новой религиозной ветви. В Евангелии Лука отражает взгляды своего патрона, "Апостола язычников" Павла. Лука, уравновешенный и терпимый, уважающий как Петра, так и Брата Господня, является реши­тельным сторонником принятия в церковь язычников. В Евангелии от Матфея Иисус говорит ученикам: "на путь к язычникам не ходите и в город Сама­рянский не входите" (Мф. 10: 5). Согласно же Луке, Иисус общается с язычниками в Самарии и лечит их (Лк. 17: 11 - 16). Иисус Луки предстает полным милосердия и любви к язычникам, грешникам, мытарям и заблудшим овцам. Иисус прощает даже разбойника на Голгофе и обещает ему Царство Божие. Все притчи, принадлежащие собственно Луке, полны духа милосердия и прощения грешников. Суть Евангелия от Луки - это прощение за веру. И в этом подлинный Иисус, каким его приняло человечество. "Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать" (Лк. 9: 56). Все, кто был презираем высокомерными фарисеями - мытари, блудницы, грешники, язычни­ки, все - дети Иисуса, и всех ждет спасение. Вопрос о Законе Лукой не поднимается, так как есть новая вера, общая для всех. Это вера в Иисуса. Она заменяет и заполняет все.

Внутреннее, духовное важнее внешнего благочестия. Эта серьезная и важная проблема ранее была поставлена, но не решена иудаизмом, и Лука посвящает ей ряд притч. Язычник-самарянин оказывает бескорыстную помощь пострадавшему от разбойников человеку, в то время как священник и левит проходят мимо (Лк. 10: 30 - 37). Смиренный, кающийся мытарь и гордый фа­рисей в храме молятся, естественно, по-разному (Лк. 18: 10 - 14). Более оправданным уходит мытарь, "ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен бу­дет, а унижающий себя возвысится". На пиру у фарисея Симона Иисус проща­ет грехи женщине, выразившей особыми знаками свою любовь к нему (Лк. 7: 37 - 48). Духовное начало, по Луке, отделено от материального. Истина открывается только нищим, и Евангелие прославляет их. Иисус рождается в хлеву среди домашних животных, т. к. для Него не нашлось места в гости­нице. Первыми Его приветствуют пастухи. Вся земная жизнь Иисуса прошла в абсолютной нищете (Лк. 9: 58). Накопление богатства бессмысленно, а ис­кать надо "Царствия Божия, и это все приложится вам" (Лк. 12: 16 - 31). Блаженны нищие и горе богатым! Царствие Божие - пир нищих. Друзей надо искать среди нищих и обиженных судьбой. Евангелие от Луки - доктрина чистого евионизма, гимн нового народа, осанна (спасение) малых и унижен­ных, идущих в Царствие Божие.

Третье Евангелие написано для всех народов мира, а не только для ев­реев, и это утверждается очень четко. Восьмидневного Иисуса старец Симе­он приветствует как спасителя "всех народов, свет к просвещению язычни­ков и славу народа Твоего Израиля" (Лк. 2: 31 - 32). Иоанн Креститель, призывая иудеев к покаянию, советовал им не очень гордиться происхожде­нием от Авраама, т. к. "Бог может из камней сих воздвигнуть детей Авраа­му" (Лк. 3:8). И живой Иисус, и воскресший - он Бог всех людей: "И при­дут от востока и запада, и севера, и юга, и возлягут в Царствии Божием" (Лк. 13: 29). Таков был первый шаг в утверждении христианства как миро­вой интернациональной религии. Особенно четко это будет звучать в Деяни­ях Апостолов и в Посланиях Павла. Всякий человек, верящий в Христа, сог­ласно этому учению, прежде всего христианин, а потом уже эллин, иудей, немец, русский и т. д.

Лука участвовал в миссионерской работе Павла, понимал ее значение и роль этого Апостола. Однако положение Павла явно отличалось от положения в церкви Двенадцати Учеников, уполномоченных на то самим Иисусом. В Ев­рейском Евангелии существует притча о том, что человек посеял на своем поле только хорошую пшеницу, а человек-враг, под которым евиониты подра­зумевали Павла, добавил туда плевелы и ушел. Эта притча, отражающая взгляды Заиорданской церкви, разумеется, отсутствует в третьем Еванге­лии. Чтобы не придавать Двенадцати слишком уж исключительного положения, Лука самолично создает рядом с ними еще семьдесят учеников, которым Ии­сус дает те же полномочия (Лк. 10: 1 - 24). Таким образом показывается, что можно быть Апостолом, и не принадлежа к Двенадцати. Это был главный "юридический" тезис Павла. И, конечно, не власть или принадлежность к роду или клану обеспечивают вхождение в Царство Небесное, а лишь вера, которая сама является даром Божиим.

Евреи не поняли Иисуса, хотя ели и пили с Ним за одним столом, а по­тому в доме Авраама, Исаака и Иакова окажутся не они, а народы Севера и Юга. "Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах на­ших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня, все делатели неправды" (Лк. 13: 26 - 27). Евангелие от Луки на каждой странице содержит предчувствия несчастий, ожидающих евреев, не сумевших оценить пришествие в Иерусалим Иисуса. Эти места Евангелия сформулированы Лукой мягко и соболезнующе, а не в форме открытого упрека евреям, ибо их неприятие Христа само по себе является для них наказани­ем.

В литературном отношении Евангелие от Луки превосходит предыдущие Евангелия, хотя историческое значение его ниже. Эта книга, последова­тельно еврейская и эллинистическая, свидетельствует о широком и кротком уме автора, талантливо вплетающего в драму радостную идиллию. Многие места у Луки совпадают буквально с текстами Марка, а следовательно, и Матфея. То, что Лука пользовался текстом Марка, не вызывает сомнений. Некоторые части Евангелия Марка включены Лукой почти целиком, разумеет­ся, с некоторыми изменениями и исключениями. Дополнения Луки, например, описание Страстей Господних, детства Иисуса и другие взяты из коллектив­ного устного предания и, по-видимому, также из еврейского Евангелия, греческим переводом которого Лука несомненно обладал. Эти дополнения, не содержащиеся ни у Марка, ни у Матфея, составляют около трети произведе­ния Луки. При отборе материала Лука заботился не столько о подлинности событий и непротиворечивости сюжета, сколько о достижении конечной мо­ральной и идейной цели и литературного эффекта. В конечном итоге это все ему вполне удалось, и Евангелие от Луки считается любимой книгой христи­ан.

6.6. Евангелие от Иоанна

Четвертое каноническое Евангелие написано в 95 - 100 гг. н. э. в Эфе­се, ставшем после разрушения Иерусалима одной из восточных столиц хрис­тианства. Традиция приписывает авторство "ученику... которого любил" Ии­сус (Ин. 19: 26) - Апостолу Иоанну Заведееву, брату Апостола Иакова. Вместе с двумя ближайшими к Иисусу Апостолами Иоанн присутствовал при величайших событиях земной жизни Учителя - воскрешении дочери Иаира, Преображении, душевном томлении в Гефсимании. Иоанн "возлежал у груди Иисуса" (Ин. 13: 23) во время Тайной Вечери, присутствовал вместе с Пет­ром при первой стадии суда над Христом во дворе первосвященника, когда все другие Апостолы в страхе разбежались, находился у креста распятого Спасителя и принял от него поручение заботиться о Его Матери (Ин. 19:

26). Согласно преданию, Иоанн претерпел мученичество в Риме во времена Нерона, был сослан на полупустынный остров Патмос, где написал "Открове­ние", или "Апокалипсис", и, будучи освобожденным, поселился в Эфесе, где прожил до глубокой старости, окруженный уважением всех церквей Азии. Его почтенный возраст и загадочные слова Иисуса, сказанные Петру (Ин. 21:

22), еще позволяли всем надеяться на близость Царства Божия. Легенда об Иоанне рождалась при его жизни в кругу его учеников в Эфесе.

Евангелие от Иоанна по своему духу существенно отличается от трех греческих Евангелий, с которыми Иоанн был несомненно знаком. Совпадение текстов имеет место лишь в 10 % общего объема книги. Евангелие написано для евреев диаспоры с использованием текстов Ветхого Завета, взятых не из Септуагинты, а из древнееврейского подлинника. Многие иудаистские формулировки приводятся в подлинном арамейском звучании. Автор хорошо знаком с бытом иудеев, топографией Иерусалимского храма, характерами Апостолов. Христианские историки 2 - 3 веков - Папий, епископ Гиераполи­са, Климент Александрийский и Ориген считали, что четвертое Евангелие написано очевидцем и потому имеет историческую ценность.

Эфес - родина Гераклита, создателя диалектики и учения о "логосе" - разумной, вечной и суверенной основе всех вещей, душе мира. Понятие "ло­госа" - Божественного Разума - от Гераклита перешло к великим философам Греции - Платону, Аристотелю, а позднее к стоикам, к еврейскому философу Филону Александрийскому и другим мыслителям древности. В Эфесе, Алек­сандрии и Антиохии - центрах эллинской культуры и еврейской диаспоры - сталкивались различные направления мысли, которые, каждое порознь, стре­мились подчинить человека своему влиянию. В этот начальный период ста­новления христианства рождается множество сект, отражающих свое понима­ние божественности Христа. Позднее, в 4 - 5 веках в период Великих Собо­ров и утверждения ортодоксии многие секты будут объявлены еретическими.

Возможно, что стареющий галилейский рыбак Иоанн воспринял греческую идею "логоса" самостоятельно. Возможно, она была подсказана ему ученика­ми, более осведомленными по части всяких новшеств. Это навсегда останет­ся тайной маленького интимного кружка учеников Иоанна, внемлющего расс­казам очевидца Великой Драмы.Во всяком случае, четвертое Евангелие - первая христианская книга, утверждающая, что "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. ...Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть..." (Ин. 1: 1, 3). Божественное Слово, Дух - одна из ипостасей Бога и основа будущего триединства Отца, Сына и Свята­го Духа. Здесь фундамент христианской теологии. В Евангелии от Иоанна "логос"-"Слово" отождествляется с Иисусом как воплощением Бога и однов­ременно Сыном Божиим. Поэтому в Евангелии опущено столь важное телес­но-материальное событие, как рождение Иисуса, а также Его крещение, сни­мающее у простых смертных первородный грех. За свое учение о Боге-Слове Иоанн получил почетное имя Богослова. Самыми знаменитыми из его учеников были Папий и св. Поликарп.

Евангелие от Иоанна идеологически противостоит доктрине первого круп­ного еретика христианства Керинфа, развивавшего взгляды христиан-евиони­тов. Керинф - александрийский еврей, проповедовал в Эфесе историю Иисуса как обыкновенного человека, праведного и мудрого, сделавшегося Месси­ей-Христом лишь после крещения. Назначение Иисуса заключалось в пропове­ди Божией путем притч и чудесных исцелений. Однако Христос до начала Страстей отделился от Иисуса-человека, который и был распят на кресте, а затем воскрес. В других проповедях Керинф утверждал, что воскресение Ии­суса произойдет в день Суда вместе со всеми людьми. Эти двойственные взгляды на природу Иисуса во втором веке развивали гностики и знаменитый богослов Маркион из Синопа. Через шесть веков к ним присоединился осно­воположник ислама Мухаммед, отрицавший, что пророк Иса умер на Голгофе, ибо вместо него был распят кто-то другой. Четвертое Евангелие было отве­том Керинфу Иоанна, его учеников и людей, знавших и любивших Иисуса ре­бенком, мужем во служении людям, мучеником. Для них Иисус был божествен­ным всегда, на всех этапах жизни и после кончины. Они признавали Его це­ликом, без искусственного метафизического расчленения на компоненты.

После вполне космологического начала автор Евангелия рисует образ Ии­суса лишенным тех обычных человеческих черт, которые любят христиане по Евангелиям синоптиков. Иисус Иоанна дистанцирован от людей, он не с ни­ми, а над ними изначально и до конца драмы. Его изречения императивны, а чудеса таинственны. Роль Петра уравновешена ролью Иоанна, который предан учителю более всех и которому поручена забота о Богоматери. Как всегда бывает в литературе, идеологическая нагрузка здесь потеснила очарование художественного вымысла.

6.7. Евангелие от Фомы

Изречения Иисуса в канонических Евангелиях хотя и имели форму притч, многие из которых благодаря аллегоричности нуждались в последующих раз­мышлениях, однако, в целом не содержали ничего недоступного уму простых израильтян. Повторяемость изречений во всех четырех книгах предполагала существование каких-то или какого-то сборника "логий", которым пользова­лись евангелисты. Этот сборник "логий" был предсказан и почти вычислен немецкой школой библеистов еще в XIX веке. И хотя розыски сборника не приводили к результату, уверенность в его существовании считалась оправ­данной.

Но вот, наконец, в 1945 г. в египетском селении Наг-Хаммади были най­дены папирусы III века на коптском языке (от арабского "гупт" или "купт", аллитерация греческого "Аи - гуптос" - Египет), содержащие за­ветные слова Христа. Изречения Иисуса были собраны Апостолом Фомой. На коптский язык, очевидно, был переведен греческий текст, в свою очередь переведенный с арамейского.

Евангелие от Фомы не содержит никаких жизнеописаний Иисуса. Оно сос­тоит из одних лишь Его высказываний. Начинается Евангелие так: "Это тай­ные слова, которые сказал Иисус живой и которые записал Дидим Иуда Фома. И Он сказал: "Тот, кто обретет толкование этих слов, не вкусит смерти". Большинство изречений начинается словами: "Учитель сказал..." или "Иисус сказал...". Видимо, эти тексты и являются искомым сборником "логий", продиктованных Спасителем, которым пользовались авторы еврейского и ка­нонических Евангелий. В целом эти изречения уже знакомы читателям. Но существует одно из них, возникающее в диалоге Апостолов с Христом о роли Марии Магдалины и представляющее особый интерес. "Для чего среди нас Ма­рия?" - спрашивают Апостолы. Иисус сказал: "Когда вы сделаете женское как мужское, внутреннюю сторону как внешнюю, и внешнюю сторону как внут­реннюю, и верхнюю сторону как нижнюю, многое как одно и одно как многое, тогда вы войдете в Царствие". Глубокий космический и религиозный смысл формулы Христа человечество поймет в следующем тысячелетии. Слишком мно­го условностей земной жизни нам нужно отбросить для этого. И дело здесь не в привычной космонавтам физической невесомости, когда верх и низ не­различимы. Здесь имеется в виду некая психологическая, духовная невесо­мость и конвертируемость, позволяющая увидеть в себе бесконечный Космос и узнать себя в бесконечном Космосе, т. е. сделать внутреннее как внеш­нее, а внешнее как внутреннее. Или, может быть, это, по Циолковскому, некое лучистое состояние высокого уровня, позволяющее все знать и ничего не желать, при котором человечество станет бессмертным во времени и бес­конечным в пространстве? При этом любовь, открытая Иисусом, выносится за границы пола, ибо в Царствии Небесном "не женятся, не разводятся", а все земные страсти превращены в гармонию света и духа. Как обрести толкова­ние этих слов и не вкусить смерти? Кто эти избранные?

Двадцать веков назад гений еврейского народа поставил кардинальные вопросы перед всеми людьми и всеми народами. Ответы на них даны в Еван­гелиях. Как донести их до сердца каждого? Эта главная задача церкви, следует признать, не была выполнена. Однако то что сделано, заслуживает уважения и развития. Ибо за эти скромные результаты заплачено дорогой ценой, и без них жизнь на земле была бы цепью духовных катастроф и бесп­росветным адом.

Заканчивая краткий обзор Евангелий, естественно поставить вопрос: по­чему Иисус сам не облек в письменную форму свое учение, а доверил это менее подготовленным к тому ученикам и ученикам учеников? При такой рет­рансляции идей всегда неизбежны ошибки и искажения. Чья рука держала пе­ро, из-под которого вышли тексты: "Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч" (Мф. 10: 34); "Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!" (Лк. 12:

49); "Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение" (Лк. 12: 51). Человеческое сознание авторов Евангелий здесь исказило и омрачило идеи, снизило идеал Христа и приписало Ему слова, которые Спаситель не мог произнести. В словах, приписываемых Иисусу, ис­тинно все, что соответствует духу любви, и ошибочно то, что проникнуто угрозой. Несколько коротких фраз об огне и мече, якобы сказанных Хрис­том, заставили великого английского философа и сторонника ненасилия Бертрана Рассела отказаться от христианства.

Христос не оставил письменного учения, потому что учением была вся Его жизнь. Учением было Его рождение в тихую вифлеемскую ночь, Его жизнь в нищете и любви к людям, Его странствия по дорогам Галилеи, Его беседы и исцеления бедных, Его мученичество и воскресение. Об этом и следует помнить каждому, читающему Новый Завет.

7. ВЕЛИКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

* 7.1. Еллины против иудеев

* 7.2. Иудеи против христиан

* 7.3. Победа христианства

Христос не мог появиться в языческой стране, например, в Риме, Иране или Египте. Ареной его жизни могла быть страна, народ и культура которой были бы хоть в какой-то мере подготовлены для этого. Необходимым услови­ем возникновения христианства являлось единобожие, длительно и стабильно исповедуемое целым народом, а не отдельными личностями. Иначе отсутство­вала бы психологическая почва для откровений Иисуса. В притче о сеятеле говорится о том, что такая почва в Иудее была разной, и зерна падали то на дорогу, где их склевывали птицы, то на каменистые места, то в тернии, а иногда и на добрую землю. На доброй же земле зерно плодоносило "одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать" (Мф. 13:8). То, что зерно было брошено в Иудее и сохранено - есть историческая заслуга еврейства. Зерно разраслось в учение, которое ставило своей целью разви­тие в человеке способности к духовному совершенствованию и возведение человека на ступень богочеловечества, преодоление среди людей закона возмездия, насилия, превращение общества в братство людей и преодоление закона смерти.

Первыми распространителями учения Христа были евреи. Первыми мучени­ками христианства были евреи. Как случилось, что к концу II века религи­озный и фактически внутренний национальный раскол среди иудеев превра­тился в конфликт двух религий, на тысячелетия разведший своих последова­телей по разные стороны баррикад? Могли ли в прошлом и, главное, смогут ли в будущем христиане и иудеи относиться друг к другу терпимее, без ан­тагонизма? Прежде, чем ответить на столь сложный вопрос, необходимо проследить истоки антагонизма с учетом становления и организации церкви, философии и законодательства того времени и личностей, сыгравших важную роль в истории религии.

7.1. Еллины против иудеев

Начнем с того, что тексты Евангелий содержат обвинения в распятии Христа иудеями. При этом, правда, приходится иметь в виду, что наиболее древние рукописные формы дошедших до нас списков восходят лишь к концу IV и началу V веков и отстоят на значительном расстоянии от исходных ва­риантов. До канонизации Нового Завета каждая община имела свое Еванге­лие. Христианские переписчики без особых угрызений совести, но с горячей верой перекраивали тексты, давая пищу своей фантазии и своим критикам и, в частности, злейшему врагу христианства, острослову Цельсу. Трудно ска­зать, что было в исходных списках. Посмотрим лучше, как звучат обвинения евреев в канонических Евангелиях.

По Марку и Матфею, первосвященники и старейшины возбуждают народ (Мк. 15: 11, Мф. 27: 20), а возбужденный ими народ (в текстах "они", у Луки "весь народ") кричит: "распни" (Мк. 15: 13, 14, Мф. 27: 23, Лк. 23: 18,

21). По Иоанну, требуют у Пилата и добиваются распятия первосвященники и служители (Ин. 19: 6). Матфей еще усиливает вину иудеев, т. к. "весь на­род сказал: кровь Его на нас и на наших детях" (27: 25). Впервые обвиня­ет собственный народ Апостол Петр, а затем извиняет его, ибо "вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению; Бог же, как предвозвестил ус­тами всех Своих пророков пострадать Христу, так и исполнил" (Деян. 3: 13, 17, 18). Евангелист Лука сближает в этом вопросе взгляды Петра и Павла. Павел в своей проповеди в синагоге города Антиохии говорит: "Ибо жители Иерусалима и начальники их, не узнавши Его и осудивши, исполнили слова пророческие, читаемые каждую субботу, и, не нашедши в Нем никакой вины, достойной смерти, просили Пилата убить Его" (Деян. 13: 27, 28). В "Откровении Иоанна Богослова" глобальная вина за все несчастья мира вме­няется без всяких оговорок "зверю" - Римской Империи.

О суде над Иисусом написаны горы книг, а роли всех участников процес­са освящены каноном, допускающим, впрочем, различные толкования и раз­личную расстановку акцентов. Отметим в этом деле огромное значение иу­дейской теократии, опасающейся смут и конфликтов с римлянами и готовой пресечь любые выступления ради сохранения статус-кво. Влияние первосвя­щенников и служителей Храма на невежественную толпу в древнем Иерусалиме было не меньше, чем, например, влияние радио и газет в СССР в годы крас­ного террора, когда разъяренные массы трудящихся, подогретые прессой, единодушно требовали смерти "врагов народа".

Само слово "иудеи" в Евангелиях часто имеет смысл, враждебный Иисусу. Возможно, что такой смысл придавался уже Апостолами и их учениками, а впоследствии он был еще усилен греческими переписчиками Нового Завета. Следует помнить при этом, что из двенадцати учеников Иисуса только Иуда Искариот был родом из Иудеи, тогда как все остальные Апостолы были гали­леянами. Между Иудеей и Галилеей находилась полуязыческая Самария, т. е. Галилея была "глухой" провинцией по отношению к эпицентру веры. Извест­но, как высокомерно относились жители Иудеи к самаритянам и галилеянам. Аналогом таких отношений в русской истории могут служить, разумеется приближенно, отношения между москвичами и новгородцами, или между моск­вичами и псковичами в эпоху Ивана Грозного, да и в наше время. Большой любви между ними, как известно, не было. Провинциалы-галилеяне Матфей и Иоанн и их окружение, участвующее в составлении текстов, хотя и были ев­реями, не могли не испытывать отчуждения по отношению к жителям столицы, к тому же замешанным в казни любимого Учителя. Такая же психологическая дистанция отделяла от Иерусалима Евангелиста Марка, и еще большая - Лу­ку. Для евреев-христиан диаспоры и обращенных язычников, вообще, вся Иу­дея, в которой случилась казнь Христа, была очень и очень отдаленной, скрытой в тумане и легендарной страной. И если в ней, т. е. в этой стра­не, что-то происходило, то жители, например, далекой Антиохии или еще более далекого Рима, не вдаваясь в детали, говорили: "вот иудеи сделали то-то и то-то". В смысле точности определений это все равно, как если бы где-нибудь в Италии сказали: "Вот русские сослали на каторгу Достоевско­го", или: "Русские казнили декабристов". Другими словами легендарное со­бытие в далекой стране всегда рисуется крупными мазками и расплывчатыми красками.

Несомненным же историческим фактом является то, что Иерусалимский Храм всегда был окружен ядром преданных Закону иудеев, которыми умела манипулировать священническая каста. В деле Иисуса смешались религиозные и политические мотивы, причем последние, очевидно, главенствовали. На совете первосвященников говорилось: "Если оставим Его так, то все уверу­ют в Него, и придут римляне и овладеют и местом нашим и народом. ...луч­ше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб" (Ин. 11: 48, 50). Классическое политическое решение проблемы! За религи­озное преступление - объявление себя Сыном Божиим - Иисус был бы по иу­дейской традиции и после утверждения приговора синедриона Понтием Пила­том побит камнями. Распятие означало политическое преступление - мятеж, призыв к неуплате податей, заговор или оскорбление императора. В данном случае преступлением считалось объявление Иисуса царем иудейским.

Главный персонаж судебного процесса - судья, он же римский прокуратор Понтий Пилат, наделенный правом высшей юрисдикции и убежденный в неви­новности Иисуса, хочет отпустить Его, но под давлением еврейской толпы сначала бичует, а затем предает распятию, умывая при этом неожиданно по-еврейскому обычаю руки, т. е. снимая с себя этот грех. Такова еван­гельская трактовка события, послужившего точкой разветвления двух рели­гий.

Большинство людей не задумывается над тем, что произошло бы, если бы казнь не состоялась. Сумел бы Иисус завершить свою миссию на земле? Прекратилась ли бы кровавая вакханалия и состоялось ли бы идеальное Братство людей? По-человечески проще решается частный вопрос о том, кто же виноват в казни Христа? Евангелия дали направление поискам. Даже, ес­ли бы процесс суда протоколировался и на нем присутствовали бы ученики Иисуса, то и тогда народная вера и фантазия существенно дополнили бы Евангелия.

В разгар антииудейских настроений рождается целый цикл апокрифов о благородном Пилате и его жене Прокуле, тайной последовательнице Иисуса. В одном апокрифе анонимного автора Тиберий, узнав о казни Иисуса, впада­ет в ярость и карает смертью самого Пилата. В другом апокрифе император Тиберий, исцеленный христианкой Вероникой, принимает христианство. В "Апологии" Св. Иустина упоминаются отчеты Пилата Тиберию о деле Иисуса, признанные учеными поддельными. Таковы же и апокрифические "Деяния Пила­та", составляющие первую часть Евангелия Никодима.

Ни одному из римских администраторов не выпадала такая историческая слава, как Пилату, сделавшему все, что в силах человеческих, для спасе­ния Христа. В христианском сознании этот жестокий правитель Иудеи был полностью реабилитирован и обелен. И все же римская церковь поступила мудро и не причислила его к лику святых. А вот в святцах коптской церкви день 25 июля значится днем святого Понтия Пилата и святой Прокулы.

Апокрифы являются не только религиозным,но и художественным видением событий, поэтому не будет большим грехом вспомнить здесь чисто художест­венное произведение Анатоля Франса - "Прокуратор Иудеи". В этой новелле отставной прокуратор Пилат, находясь на "заслуженном отдыхе" и вспоминая свои подвиги на Востоке и, в частности, красотку Магдалину, на вопрос соратника: "Помнишь ли ты Иисуса Назареянина?" - равнодушно отвечает: "Не припоминаю". Реконструкция далекого события в психологической трак­товке Франса ближе всего к истине.

История свидетельствует, что смерть любого крупного реформатора рели­гии - еретика - есть почти неизбежный политический акт. Более того, смерть хороша для тех, кто работает для будущего. Уцелей Иисус в те дни в той злополучной Иудее, кто знает, состоялось ли бы христианство как мировая религия? Скорее всего его бы ждала судьба многих иудействующих сект, бесследно исчезнувших в водоворотах истории.

Сосуществование иудаизма и христианства в одной религиозной нише про­должалось до конца I века, а к концу II века отношения между религиями уже приобрели непримиримый враждебный характер. Если бы мирная маленькая община галилейских идеалистов вместе с Иисусом перенеслась бы на полтора столетия вперед, то их удивленному взору предстала бы картина яростной борьбы в духовной сфере одинаково преследуемых римлянами иудеев и хрис­тиан. Иудаизм и христианство были двумя единственными религиями, с кото­рыми в I веке воевала Римская Империя. Во времена Апостолов еще не было законов, запрещающих монотеистические религии, хотя они и находились под надзором государства. Римские цезари время от времени в соответствии со своими вкусами и наклонностями выгоняли на арены цирков толпы мучеников

- иудеев и христиан, но это еще не носило характера непреложного закона.

Начиная с императора Траяна, Империя систематически преследует как иуда­изм, так и христианство, которые она уже научилась отличать друг от дру­га. Согласно церковной историографии число гонений, видимо, по аналогии с казнями египетскими, принято считать равным десяти. Очень приблизи­тельно гонения можно приписать десяти императорам: Нерону, положившему начало гонениям в 64 г., Домициану (81 - 96 гг.), Траяну (98 - 117 гг.), Марку Аврелию (161 - 180 гг.), Септимию Северу (эдикт 202 г.), Максимину Фракийцу (235 - 238 гг.), Децию (эдикт 250 г.), Валериану (эдикты 257, 258 гг.), Аврелиану (275 г.) и Диоклетиану (эдикты 303 г. и весны 304 г.). Случаи гонений имели место и при других императорах.

Иудеев и христиан преследуют за враждебность другим религиям и отри­цание государства. Свое убеждение, что иудаизм означает презрение к гражданским (римским) законам и полное равнодушие к преуспеянию госу­дарства, римляне перенесли и на христианство. Ко всем другим религиям Римская Империя,будучи светским образованием, относилась весьма терпимо. Христиане жили надеждами на близкий конец мира, скрытно желая гибели Им­перии. В этом отношении их взгляды полностью совпадают с мрачными проро­чествами иудеев в Апокалипсисах псевдо-Ездры, псевдо-Варуха, в Апокалип­сисе Иоанна, книгах Сивиллы и других произведениях, предсказывающих не­минуемую катастрофу. Богословы обеих религий, иудаизма и христианства, убеждены в необходимости борьбы с Империей, как развития борьбы между Богом и дьяволом. Гонения, которым не было видно конца, поддерживались не только римской властью, но и обществом. Об отношении римского общест­ва к христианам можно судить по трудам римских историков, писателей и философов, живших во II - III веках.

Римские историки Корнелий Тацит (58-117 гг. н. э.) и Гай Светоний Транквилл (70 - 140 гг. н. э.) в своих работах уделили христианам по од­ному абзацу. Плиний Младший, будучи наместником в Вифании, в 112 г. ад­ресовал Траяну письмо о христианах его провинции, где испрашивал совета, как с ними поступать. В целом оценка секты христиан лаконичная и сдер­жанно-презрительная. Когда христианство стало значительным явлением в Империи, оно подверглось беспощадной критике римских философов Лукиана Самосатского (О смерти Перегрина), Цельса (Правдивое слово), Миниция Фе­ликса (Октавий), Гиерокла (Правдолюбивое Слово) и самого императора Юли­ана Отступника (Против христиан). Наибольшей остроты критика достигала в "Правдивом слове" Цельса (ок. 177 г.), произведении, сохранившемся бла­годаря Оригену и которому Ориген посвятил 8 книг, объединенных названием "Против Цельса".

По Цельсу, христиане представляют собой противозаконную организацию, учение их - варварское и к тому же не оригинальное. Иисус творил чудеса при помощи колдовства. Христиане веруют слепо, вопреки разуму. Иу­действо, из которого возникло христианство, отличается нетерпимостью, обособленностью от всех. Христианство имеет последователей лишь среди невежд. Далее Цельс опровергает христианство с иудейской точки зрения следующим образом. Иисус - не мессия, ибо он родился обычным путем, не обладает чертами бога и не совершил ничего божественного. Все пророчест­ва об Иисусе не имеют к нему никакого отношения. Приписываемые Иисусу чудеса, смерть и воскресение можно легко опровергнуть. Иисус сам в свой смертный час признал свое бессилие.

С философской же точки зрения христианство откололось от иудаизма и продолжает дробиться на множество сект. Оно не содержит ничего нового и ищет адептов среди низших необразованных слоев общества. Проповедники христианства - обманщики. Учение о воплощении бессмыслица и противоречит идее Бога, которому не подобает облекаться в низменную плоть и сходить при этом на землю, т. к. земля не центр вселенной, а человек - не есть цель мироздания. Библия - собрание заимствованных и нелепых сказаний.

Далее Цельс не спеша опровергает догматы христианства, которые к тому же заимствованы у платоников, митраистов и персидских магов. Космогония христиан полна противоречий и нелепостей. Пророчества Христа - фальсифи­кация. Учение о Страшном Суде и воскресении из мертвых - противоестест­венно, противоречит идее Бога и является превратным толкованием учения Платона. По Цельсу, следует с уважением относиться к официальному культу, который вполне может быть совмещен с христианством, а образован­ным христианам постараться найти общий язык с эллинизмом. Как видим, христианство и иудаизм столкнулись здесь с незаурядным противником. Во втором веке христианство еще не могло дать достойный ответ Цельсу. Это сделал в третьем веке Ориген (185 - 254 гг.).

В правление императора Антонина Пия (138 - 161 гг.) гонения на иудеев начинают ослабевать, т. к. они, по мнению властей, перестают быть угро­зой Риму. Им вновь разрешают совершать обряд обрезания и некоторые дру­гие ритуалы. Гонения же на христиан усиливаются, и они живут в атмосфере постоянного страха, доносов и готовности к смерти. Таинственность богос­лужений, порожденная гонениями, вызывала дополнительные волны клеветы и наветов. Их ночные собрания, богослужебные слова о теле и крови Христо­вой, привычка верующих называть друг друга братьями и сестрами, священ­ные поцелуи, которыми они обменивались без различия пола - все это воз­буждало подозрения в магии, заговорах, кровосмешении, детоубийстве и другие неприятные толкования в умах людей, неспособных понять этот золо­той век христианской чистоты. К этому добавлялись обвинения в безбожии, т. к. христиане, подобно иудеям, с отвращением отворачивались от статуй богов. Образ врага общества, колдуна, заговорщика и безбожника со­путствовал теперь христианину более, чем иудею, делал его пугалом в гла­зах кровожадной черни. Презрение умирающих мучеников к городским подон­кам только подливало масла в огонь. Чернь больших городов была злейшим врагом христианских святых. Мученичество становится основой христианской апологетики и признаком истинности христианства. Мужество и презрение к смерти, проявляемые христианами, имели массовый характер и оказывали ог­ромное влияние на умы и чувства зрителей этих казней. Энтузиазм мучени­чества был в течение двух веков господствующим духом христианства. Исто­рия сохранила описания мученичеств христиан, не уступающих по силе духа маккавейским братьям.

Одним из самых известных мучеников-христиан Востока был Игнатий Бого­носец, глава Антиохийской церкви. Хронология его жизни, ареста и казни содержит много ошибок. Св. Иероним считает, что казнь Игнатия произошла на пятом году царствования Траяна. Евсевий Кесарийский - что в 8 или 10 году, т. е. в интервале 103 - 108 гг. н. э. Имя "Игнатий" было в упот­реблении у евреев Антиохии, хотя, возможно, он был и сирийцем. После од­ного из народных волнений Игнатий был арестован и отправлен в Рим для казни. Его имя пользовалось огромным уважением в Малой Азии и потому во время остановок арестанта окружали христиане местных церквей, ища его советов. Путешествие Игнатия превратилось в своего рода триумф и сопро­вождалось писанием посланий церквям Азии. Одно из них, адресованное ве­рующим Рима, в подражание Св. Павлу, поразило весь древний духовный мир. Его стиль отличает горячая вера и жажда смерти во имя Иисуса. Игнатий в глазах христиан стал учителем мученичества.

В I - II веках языческие религии, сохраняя свою неглубокую мистичес­кую основу, в обрядовой части опустились до уровня дешевых театральных шоу, паясничания магов и были неспособны удовлетворять нравственные пот­ребности общества. Низы Рима - плебс, ремесленники, ветераны, вольноот­пущенники и рабы погружались в пучину неверия и покидали языческие хра­мы. Культы некогда популярных богов приходили в упадок, сопровождающий распад общества в целом. В Риме и других крупных городах общественная жизнь концентрировалась в амфитеатрах, в которых главным зрелищем были все те же кровавые гладиаторские бои, вызывавшие у многих отвращение и ужас. Нужда в монотеистической религии становилась все настоятельнее. Уверенность, присущая иудаизму и иудео-христианству, делала их привлека­тельными в этот век распадающихся верований. Иудейские, иудео-христианс­кие, а затем и христианские общины являлись островками спокойствия, ми­лосердия и надежды на общем фоне жестокости, вакханалий и порока.

Жизнь в общинах требовала союза людей для взаимопомощи, нравственного утешения и отправления религиозных обрядов. Если у знатных патрициев ос­новные заботы лежали в русле высоких материй - честь фамилии, служба, соблюдение традиций, как и положено аристократам, то у маленьких людей все радости жизни и ее смысл были связаны с семьей и с религиозной общи­ной. В общине царило полное равенство. Здесь все были равны: и свободный гражданин, и вольноотпущенник, и раб - все дети Божии. Вне общины чело­век чувствовал себя беззащитным, в общине его ждала любовь и поддержка братьев по вере. В Риме общины иудейской и христианской направленности первое время существовали в форме "погребальных коллегий", официально разрешенных властями для организации взаимопомощи в деле похорон. Для обездоленных и нищих, откладывающих на свое погребение жалкие крохи, очень важно было сознавать, что их тела после смерти не будут выброшены на свалку, а их души продолжат жизнь в Царствии Иисуса. В связи с такой официальной направленностью "коллегий" первыми христианскими святилищами были гробницы мучеников. Римские законы ограничивали существование сою­зов на постоянной основе, допуская в принципе только две социальные группы - семью и государство. Против союзов были разработаны специальные ограничительные меры: требовалось испрашивать предварительное разрешение на собрание, ограничивалось число членов собрания, запрещалось иметь де­нежный фонд, председателя и т. п. Эти меры то ужесточались, то ослабева­ли, но никогда мелочная опека империи не исчезала совсем. То, что колле­гии выбирали старейшину - пресвитера и имели кассу взаимопомощи, в любой момент могло быть приравнено к оскорблению цезаря лицом, созвавшим соб­рание.

Первые иудео-христианские общины управлялись пресвитерами (греч. - старейшинами), поставленными еще Апостолами, а также Павлом, Варнавой и другими миссионерами. Со временем общины стали сами избирать пресвитеров для управления делами из числа наиболее авторитетных и нравственных ми­рян. Это и были первые священники. Задачами пресвитеров являлись, во-первых, достижение соглашений с римскими властями, во-вторых, органи­зация духовной и, в какой-то степени, материальной жизни верующих. Су­ществование общин на демократических принципах таило в себе опасность анархии, возникновения ересей и борьбы за первенство. Поэтому свободная церковь, как ее задумал Иисус и развивал Павел, вскоре оказалась анархи­ческой утопией. Через некоторое время пресвитеры и епископы (греч. - надзиратели, блюстители) стали полномочными выразителями воли верующих, избирая из своей среды одного главу городской или местной церкви - епис­копа, поглощающего права остальных пресвитеров. "Епископ должен быть не­порочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен (честен), стран­нолюбив, учителен, не пьяница, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, ми­ролюбив, не сребролюбив. Хорошо управляющий домом своим, детей содержа­щий в послушании со всякой честностью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?" (1 Тим. 3: 2 -

5). Теперь таинство евхаристии совершается только епископом, как бы по­лучившим это право от Апостолов. Иудео-христианский историк Гегезипп, путешествующий по христианскому миру во второй половине II века, видел везде уже сложившуюся систему епископата. По одну сторону - пастыри, по другую - стадо.

Состав епископата церкви Иерусалима, наследницей которой признает се­бя Римская церковь, был чисто еврейским. Это были родственники Иисуса. Первый иерусалимский епископ - Иаков Праведный, "Брат Господень", погиб мученической смертью в 62 г. н. э. в период смуты по приговору первосвя­щенника Аннания. Второй епископ Иерусалима Симеон I, сын Клеопы, дяди Иисуса, и, следовательно, двоюродный брат Господа, был распят после жес­токих пыток римским легатом в Иудее Тиберием Аттиком в царствование Тра­яна. Третий епископ - Иуда, внук Клеопы. Судьба его неизвестна. Четвер­тый епископ - Симеон II, по-видимому, также внук Клеопы, погиб мучени­ческой смертью при Траяне.

В I веке епископами Римской церкви (папами) были: Апостол Петр (каз­нен в 67 г.), Лин (67 - 76 гг.), Анаклет (Клет, 76 - 88 гг.), Климент I (88 - 97 гг.), Эварист (97 - 109 гг.). Все они, кроме Анаклета, имели еврейское происхождение. Мученической смертью погибли Петр, Лин, Анаклет и Эварист. Во втором веке Римская церковь имела только одного папу-муче­ника - Телесфора, как указывает Ириней. Римская церковь унаследовала и развила иерархические традиции Иерусалимской церкви и благодаря этому сумела одержать историческую победу.

В развитии иудео-христианства был период, о котором христианские ис­торики стараются не вспоминать. Во время этого периода главами церквей практически всех городов Империи, особенно ее восточной части, например, Антиохии, Эфесса, а также Рима, были евреи-христиане. Постепенно, в свя­зи с наплывом язычников, возникло двойственное положение, когда во мно­гих городах одновременно существовало два пресвитериата и два епископа - один для христиан из евреев, другой для христиан из язычников. Епифаний Кипрский (367 - 403 гг.) считает, что епископы христиан из язычников бы­ли поставлены Павлом, а епископы христиан из евреев - Апостолами. Впос­ледствии, т. е. в III - IV веках, это даже приводило к путанице в уста­новлении правильной преемственности епископской власти. Выросшее из иу­дейских общин еврейской диаспоры христианство в I - II веках претерпело мощную этническую эволюцию, направленную от иудеев к язычникам, прежде всего, к грекам. Это сопровождалось и сменой руководства христианских общин - пресвитеров и епископов еврейских на греческих, которая, в ос­новном, завершилась к концу II века. Имена еврейских епископов были пре­даны историками христианства сознательному забвению из-за антагонизма евреев и христиан, оформившемуся тоже к концу II века. Ради исторической справедливости следовало бы восстановить их имена, насколько это возмож­но. Однако сложность заключается в этом случае в том, что евреи-христиа­не диаспоры носили греческие имена, как было принято в Империи, и потому они трудноразличимы для историков. Кому, например, придет в голову, что Первомученик Стефан - еврей? Кроме того, раз приняв христианство, т. е. приняв концепцию Апостола Павла "нет ни эллина, ни иудея... но все и во всем Христос" (Колос. 3: 11), они не выпячивали свое еврейство, а по убеждению своему принесли его в жертву новому духу братства и раствори­лись в нем.

Принципиальные споры христианских богословов велись, в основном, c ортодоксальными иудеями, не признававшими мессианства Иисуса, что и было главным водоразделом христианства и иудаизма. Мелкие же споры, касающие­ся обрядности и толкования пророчеств, велись между евреями-христианами и греками-христианами ежедневно и составляли неотъемлемую часть духовной жизни. К сожалению, эта полемика становилась все более эмоциональной, увлекая спорщиков, как это часто бывает, в трясину нетерпимости и обид. Празднование Пасхи и субботы, еще связывавшее две религии, ослабевало с каждым днем. Если во времена Апостола Павла христианин, не соблюдающий предписаний Закона, был осуждаем, то теперь с наплывом язычников положе­ние сменилось на противоположное. Главное - это вера в Иисуса и соблюде­ние заповедей. Соблюдение же обрядности - по благочестию каждого и не смущающее язычников-христиан. При этом узкие умы легко впадали в край­ность и осуждали уже тех, кто соблюдал что-либо из Закона. Роли меня­лись, и язычники, толпами вступающие в христианство, привносили в него неизбежно другой дух и другие нравы. Св. Иустин в "Диалогах" говорил: "если некоторые евреи, уверяющие, что они веруют в Иисуса Христа, хотят заставить верующих, бывших язычников, соблюдать Закон, то я их отвергаю абсолютно". Забывая о преемственности идей, прозелиты веру в Христа про­тивопоставляли Закону Моисея.

Очень быстро полем битвы стала Библия, а орудиями боя ее тексты. Христианские богословы разного калибра старались отыскать в Ветхом Заве­те пророчества и псалмы, имеющие отношение к Мессии, и доказать, что все это исполнено Иисусом. Им казалось чрезвычайно важным подвести пророчес­кие основания под все факты Его жизни. При этом тексты произвольно крои­лись, как неодушевленное вещество, фразы выдергивались из контекста, приспосабливались к господствующей в данный момент цели. Критики таких неточных переводов текстов, например (Ис. 7: 14), подвергались поруга­нию. Случались и подлоги. Когда еврейские книжники протестовали и гово­рили, что в их текстах ничего подобного нет, им отвечали, что они по своей злонамеренности эти тексты нарочно сами же исказили. Так, напри­мер, из книги Исайи они, книжники, сознательно исключили рассказ о том, как пророка распиливали деревянной пилой. Сделано это было, якобы, с целью не напоминать о преступлении против Иисуса. Спор богословов пере­растал в бескомпромиссную борьбу. Еврейские полемисты-ортодоксы и хрис­тианские апологеты тянули Ветхий Завет в разные стороны и толковали его со всей свободой, вытекающей из отсутствия гласных в еврейском алфавите. Равви Акиба и ученики его школы утвердили принцип, согласно которому в Библии нет ничего малозначащего, и каждая буква вставлена с определенной целью и имеет сокровенный смысл. Истина тонула в потоке казуистики, и о ней забывали, предаваясь ненависти.

Греческие философские школы смотрели свысока на лишенный метафизики иудаизм, казавшийся им упрощенной формой религии. В то же время они не могли спокойно воспринимать идею избранничества евреев. Эта идея вызыва­ла и вызывает в настоящее время, по меньшей мере, чувство досады у "на­ционально" мыслящих людей. Досада сменяется гневом, если начать выяснять у них, не делали ли они попытку добиться у Бога такой же привилегии? Природа человека такова, что он плохо переносит мысль о своей второсорт­ности в сравнении с кем-то. Эгоцентризм людей бессознательно ставит их в центр вселенной, заставляя считать себя, свою семью, свое сословие, свой этнос, свою культуру и законы самыми совершенными. Такова психология многих цивилизованных народов. И проявляется она иногда открытым текс­том, иногда между строк в законодательстве, философии, произведениях ху­дожественной литературы. В отдельные периоды, когда подобная психология становится доминантой поведения этносов, возникают конфликты. Поэтому естественно, что античная идея избранничества евреев, проливая бальзам на их боголюбивые сердца, рождала антипатию в окружающих народах. Если проследить историю евреев, то становится очевидным, что те моральные ди­виденды в виде поддержки и утешения, которые они извлекали из этой идеи, оказывались совершенно несоизмеримыми с теми несчастиями, которые эта идея навлекала на них.

Первыми, кто отвергнул идею избранничества евреев, причем самым реши­тельным образом, были гностики (греч. - совершенные ученые). Для этого некоторые из них предложили гипотезу, по которой чувственный мир был сотворен низшим богом Иалдоваофом, мятежным сыном богини небесной муд­рости Софии. Еврейский же бог Яхве - это и есть Иалдоваоф. Змий-искуси­тель - вовсе не искуситель, а спаситель, так как он попытался предохра­нить Еву от лживых наущений Иалдоваофа. Верховный бог некоторое время предоставлял Иалдоваофу свободу действий, но затем послал на землю свое­го другого сына для того, чтобы он временно вселился в тело человека Ии­суса и освободил людей от лживого учения Моисея.

Открывался прекрасный компромисс между языческой философией и христи­анством, включающий почитание Христа и недоброжелательное отношение к иудеям. Христианству, обладающему лишь верой, но не философией, предос­тавлялся шанс подняться на определенный мировоззренческий уровень и удержать на своей орбите вчерашних язычников христиан-греков, искушенных в философской грамоте. Этим последним, в отличие от простых людей, хрис­тианское учение представлялось скудным в умственном плане, так же, впро­чем, как и еврейская Библия, если, разумеется, не искать в ней вслед за Филоном одних иносказаний. Гностики предлагали вообще отказаться от Вет­хого Завета и прекратить связь с религией частного бога, не сумевшего даже толком защитить свой город от разрушения и заброшенности, в которой он сейчас пребывает. Иисус, говорили они, стоит, разумеется, выше и смотрит дальше основателей иудаизма, но Апостолы Его не поняли, а учение извратили. Один только гнозис, т. е. "совершенная наука", обладает рели­гиозной тайной и истиной. Эта полу-языческая, полу-христианская эклекти­ка в I веке смущала многие умы, и Новый Завет устами Павла предупреждал верующих: "О,Тимофей! Храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустос­ловия и прекословий лжеименного знания, которому предавшись, некоторые уклонились от веры" (1 Тим. 6: 20 - 21). Гностицизм своим рационализмом, подобно кислоте, разъедал молодое вероучение и просуществовал до той по­ры, пока христианство не стало государственной религией. Сторонники гностицизма утверждали, что воскресение совершается для каждого в тот момент, когда он становится гностиком (2 Тим. 2: 18). Они легкомысленно относились к нарушению целомудрия: "телу телесное, духу духовное".

Гностики высказывали свое отвращение к мученичеству в форме, оскорби­тельной для христиан: "Христос не страдал, зачем же страдать ради него?" По их мнению, мученики всегда неправы и претерпевают страдания справед­ливо, за скрытые ими ранее преступления. Христианам, верящим в чудеса, гностики привили вкус к таинствам. Таинствами становились обряды креще­ния, соборования умирающих и другие. Гностики допускали и некоторые язы­ческие обряды, гимны, изображения Христа. Их влияние на христианство бы­ло первостепенным, так как создавался мост между языческими обычаями и новым культом. Они по-своему пропагандировали христианство в массе языч­ников и придали новой религии жизнеспособность. С ними церковь перешла от чудес к таинствам и приобщилась к античному искусству, которое нрави­лось народу. Предавая анафеме теологические бредни гностиков, церковь многое заимствовала у них из обрядности. Сама метафизика гностиков дела­ла веру более рассудочной, а их параллельное присутствие в жизни застав­ляло христианство поднимать свой интеллектуальный уровень.

Гностицизм имел несколько направлений, которые мы здесь не хотим об­суждать. Отметим лишь одну его разновидность, так называемых докетиков, представителем которых был еще Керинф. Один из элементов докетизма был заимствован Мухаммедом и перешел в ортодоксальную доктрину ислама. Суть сводилась к тому, что человеческий элемент в Христе не участвовал в ис­куплении, т. к. Иисус был простым человеком, а Сын Божий (ангел,эон) вселился в него на время при крещении и покинул при распятии. В подт­верждение такого взгляда докетики ссылались на фразу умирающего Иисуса, которая и сейчас является трудным текстом для христиан: "Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?" (Мк. 15: 34). Умереть на кресте мог простой человек по имени Иисус, но не Сын Божий. На призраке Сына Божьего и вымещали свою бессильную ярость римляне и евреи. Мухаммед, признававший Иисуса пророком, хоть и не божественного происхождения, также не мог допустить для пророка дурного конца. Ислам воздал величай­шие почести месту, где находился разрушенный Храм. На месте Храма, оск­верненного христианами, превратившими развалины в свалку нечистот, воз­вышается мечеть имама Омара, лично участвовавшего в вывозе этих нечис­тот.

Как видим, эллинизация христианства в I - II веках сопровождалась ре­лигиозными усложнениями, связанными с привычным для греков многобожием. Многие греческие философы: Василид, Валентин, Карпократ и другие - пыта­лись обобщить христианство, представляя Христа одним из ряда богов, и активно вовлекали слушателей в управляемые ими секты. Их догматы космо­гонического характера, ум, красноречие, обширные знания производили большое впечатление на колеблющихся в своем правоверии греков. Будучи полу-христианами, они публично клялись в преданности Иисусу, по сути разрушая неустановившуюся ортодоксию церкви. В этот период церковь ба­лансировала между двумя крайностями. Одни, это были греки, утверждали, что религия Иисуса не имеет ничего общего с Ветхим Заветом. Другие, это были иудео-христиане, в том числе Апостолы, считали христианство простым продолжением еврейской религии.

К первому направлению относится Маркион из Синопа, один из самых яр­ких философов II века, имевший чрезвычайный успех во всем христианском мире. Его сторонники составляли самую многочисленную в те времена хрис­тианскую секту. Маркион был философом-новатором и самым оригинальным христианским проповедником. Противостояние церкви и синагоги во многом обязано его трудам. В своих "Антитезах" Маркион выставляет оба Завета, Ветхий и Новый, в вопиющем противоречии. По Маркиону, Ветхий Завет про­тивоположен христианству. Он был продиктован Моисею демиургом (Яхве) с целью удержать евреев в оковах теократии, подчинить их себе обещаниями и угрозами, а затем подчинить другие народы - ханаанеян, египтян и т. д. народу Яхве. Закон Моисея не отмечен печатью высшего значения и оказался бессильным против зла. Закон Моисея - это всего лишь закон справедливос­ти и добра. Система Маркиона основана на двоебожии и противопоставлении Бога злого и Бога доброго, Бога евреев и Бога христиан. Вещество и плоть человеческая - вечное зло. Старый закон Яхве - это творение веществен­ное, корыстное, жестокое, лишенное любви. Осуждая плоть абсолютно, Мар­кион считал, что продолжение рода человеского ведет к продолжению царствования демиурга - злого Бога. Маркион осуждал брак и не допускал состоящих в браке к крещению. Секта Маркиона побуждала людей к мучени­честву как к высшему освобождению их от жизни, которая сама есть сплош­ное зло. Тела умерших, по Маркиону, не воскресают. Души истинных христи­ан получат дальнейшее существование путем ряда переселений. Все еврейс­кое, по Маркиону, требовало удаления из христианства. Маркион составил свое Евангелие, где Иисус не был не только евреем, но и человеком. Это была биография совершенного эона, не имевшего предков, родных, учителей, предвозвестников. Христос, по Маркиону, не рождался, так как рождение есть осквернение, не страдал, не умирал. Маркион убрал из своего Еванге­лия тексты, в которых Иисус признает Творца своим Отцом. Добрый Верхов­ный Бог присылает своего сына, воплощенную в образе человека Иисуса кро­тость, чтобы преодолеть влияние демиурга и утвердить милосердие. Но вет­хозаветный бог Яхве убивает человека Иисуса и тем как бы венчает эру зла. Переделав по-своему на антиеврейский лад Евангелие, Маркион не ус­покоился и взялся за переделку посланий Павла, которые он в принципе признавал. Из посланий Павла Маркион изъял все цитаты Ветхого Завета, имя Авраама и вообще все еврейское, которое он почему-то ненавидел. Надо признать, что до Маркиона ни один автор апокрифов так круто не обходился с уже известными и принятыми христианским миром текстами Священного Пи­сания.

Естественно, что такой подход возбудил критику и негодование со сто­роны авторитетных христианских лиц и, в частности, со стороны Иустина, Поликарпа и других. Надо отдать должное руководству христианских церквей II века, отвергнувшему догматические притязания Маркиона. Сам Маркион делал потом отступления и частичные отречения от своих взглядов, но в конце концов после двух осуждений был за двоебожие отлучен от церкви. Однако влияние Маркиона этим актом, естественно, не аннулировалось, а рожденная им волна антииудаизма обошла все пределы христианского, теперь уже греческого, мира.

Иустин из Неаполя Самарийского, много сделавший для защиты христиан от гонений язычников, сравнивает эти гонения с гонениями восточных хрис­тиан-евреев, которыми они подвергались со стороны правоверных евреев во времена восстания Бар-Кохбы. Все это действительно имело место как ре­зультат фанатизма и религиозной нетерпимости, достигшей максимума в этой последней иудейской войне. Дело, однако, в том, что в своих "Апологиях" и "Диалогах" Иустин забывает указать, что преследуемые восточные христи­ане были евреями и были религиозным меньшинством, обвиненным в преда­тельстве нации и расколе. Многие поколения христиан, читавшие труды Иус­тина, умершего мученической смертью в Риме в последний год царствования Антонина и причисленного к лику святых, приняли на веру образ врага-ев­рея, преследующего христианина.

Здесь приведены отдельные примеры неполной или искаженной информации, создавшей к концу II века общий взгляд на евреев, выражающийся в упреке в распятии Христа. С таким упреком к народу в целом не обращались ни Петр, ни Иаков Праведный, ни автор Апокалипсиса. В их времена это счита­лось делом рук римлян, Пилата, первосвященников, отдельных фарисеев. И хотя Христос был приговорен к распятию римским прокуратором Понтием Пи­латом, а приговор был приведен в исполнение римскими легионерами, доба­вившими к казни в пределах своего скромного солдатского чина дополни­тельные мучения, до сих пор не известен ни один житель Римской Империи, Священной Римской Империи, Италии или другой христианской страны, кото­рый бы сокрушался по поводу того, что "наши солдаты" распяли Христа или "наши римляне" распяли Апостола Петра. Власти стран, в которых были рас­пяты 10 из 12 учеников Иисуса, отнеслись к ним так же, как иерархи иуда­изма к Христу. Восемнадцать веков штамп о распятии Иисуса евреями неле­пым образом владеет умами христиан, ненавидящих иудеев, словно Иисус и его ученики были немцами, французами, итальянцами, поляками или русски­ми, а невесть откуда взявшиеся иноверцы-евреи специально забрели в Иу­дею, чтобы распять "нашего Христа".

Вовлечение в христианство греческих философов-эклектиков привело к образованию стереотипа в сознании малоискушенных в тонкостях этой исто­рии христиан, сводящегося к тому, что евреи - богоубийственный народ. На этом, в сущности, подлоге складывается христианское правоверие. И хотя оно еще очень неустойчиво и ведет борьбу с соперничающими сектами марки­онитов, монтанистов, гностиков и другими, в речах и посланиях руководи­телей церквей уже четко звучат ноты нетерпимости к взглядам или оттенкам взглядов их оппонентов. Нетерпимость внушается пастве и становится хоро­шим тоном в общении с представителями даже христианских сект иного тол­ка, нежели данная.

В периоды гонений происходили казни христиан и каждая секта гордилась своими мучениками. В "Церковной истории" Евсевия со ссылкой на Аполлония Эфесского рассказывается, что христианские секты доходили до клеветы на мучеников другого направления. Ссоры между соперничающими сектами про­должались буквально до смерти соперников на крестах, когда умирающие за Христа люди старались повернуться спиной друг к другу и избегали даже намека на общение. Нужно помнить, что последним словам умирающих прида­валось огромное значение.

Одним из самых уважаемых в истории христианства церковных деятелей той поры был Поликарп, мученик и святой, сожженный на костре в г. Смир­не. Его мужество во время казни настолько поразило язычников, что власти сочли нецелесообразным продолжать казни и на какое-то время приостанови­ли их. Ученик Апостола Иоанна Поликарп был представителем третьего поко­ления христиан. Наряду со множеством добрых дел, история сохранила при­меры его нетерпимости, нескрываемой гордыни, внушаемой также и его уче­никам, презрительного отношения к язычникам и евреям, что, к сожалению, принижает образ этого незаурядного служителя церкви, бывшего при жизни как бы председателем всех церквей Малой Азии. Пылкость веры Поликарпа не всегда соседствовала с апостольским смирением в общении. При встрече в общественном месте с Маркионом, к которому по множеству причин следовало бы отнестись с уважением, Поликарп назвал его первенцем Сатаны. Об этом инциденте с восхищением пишет его ученик Ириней Лионский, свидетельствуя тем самым о снижении уровня христианской мудрости и смирения. Но кто мо­жет быть абсолютно уверенным, что именно он не есть первенец Сатаны?

Религия утверждалась людьми, наделенными особым даром убеждения, ис­кусством проповеди. Не каждое обращение к толпе могло дать ожидаемый проповедником результат. Требовалось красноречие, уверенный тон, умение поразить воображение, вызвать поклонение, а иногда страх перед карами и образом врага. Без этого последнего элемента проповеди вообще не произ­носились. Образ врага является важным компонентом речей уличных ораторов нашего времени. Модным врагом к концу II века для христиан становятся иудеи. Поликарп много сделал для утверждения правоверия в христианстве. Сам будучи учеником Апостола Иоанна, опираясь на апостольское предание и благодаря своему проповедническому дару, Поликарп сумел многих сектантов маркионитов, валентиниан и других вернуть в лоно католической церкви.

Между сложившимся правоверием иудаизма и складывающимся правоверием христианства во II веке еще существовали оттенки, тона и полутона, сек­ты, секточки и перебежчики. Сам Поликарп не только не доходил до разрыва с иудаизмом, но и соблюдал обряды умеренных иудео-христиан. Так, напри­мер, празднование Пасхи, главного праздника восточных христиан во главе с Поликарпом, отмечалось 14 ниссана, независимо от дня недели и в один день с иудеями. Этот древний еврейский обычай согласовывался с синопти­ческими Евангелиями и традициями школы Апостолов Иоанна и Филиппа, уче­ником которых считался Поликарп. У восточных христиан пасхальное тор­жество скорее было памятованием Тайной Вечери, чем праздником Воскресе­ния Христова. Римские же христиане, начиная со времен первосвященников Сикста и Телесфора (115 - 136 гг.), придерживались нового предания, сог­ласно которому Иисус не вкушал Пасхи, являясь сам жертвенным агнецем. Поэтому западные христиане, дабы не оскорблять свою христианскую со­весть, отмечали свой великий праздник уже не еврейской, а христианской Пасхи в воскресенье, вслед за пятницей, наступающей после 14 ниссана. Вопрос о Пасхе для христианства в целом еще не созрел, и христиане двух школ, восточной и западной, праздновали ее по-разному. Приверженцы ев­рейской традиции, посещавшие Рим, держались своего обычая и римская цер­ковь проявляла здесь свою терпимость, а ее епископы даже посылали евха­ристию своим восточным коллегам.

Гнев Поликарпа чаще, чем на иудеев, обрушивался на гностиков, новации которых в христианстве он яростно отвергал и с которыми он темпераментно боролся всю жизнь. Таким образом, философы-гностики хорошо уравновешива­лись сторонниками правоверия.

В формировании западной церкви, укрепления в ней духа иерархического подчинения, порядка, смирения и взаимного уважения много сделал Климент Римский, выходец из еврейской семьи, проживавшей в Риме несколько поко­лений. Он пользовался высшим авторитетом в Италии, Греции и Македонии в конце I века, являясь как бы "последышем" великого поколения учеников Иисуса. Его именуют мужем апостольским, отцом и учителем Церкви. Ириней Лионский считает, что Климент Римский "видел блаженных Апостолов, общал­ся с ними и проповедь их имел в ушах своих" (123). В христианство его обратил Апостол Петр, а Павел имел его сотрудником в проповедовании Сло­ва Божьего в Филиппах. Ориген, Евсевий Кесарийский, Епифаний Кипрский, Иероним утверждают, что именно к Клименту Римскому обращено приветствие Апостола Павла в послании к Филиппийцам. Климент Римский был четвертым римским епископом после Петра. Его память отмечается православной цер­ковью 25 ноября, а католической - 23 ноября. Часть его мощей (глава) бы­ла принесена в Россию князем Владимиром.

Одобрение Климента Римского равнялось закону. Его авторитетом прикры­вались все партии внутри римской христианской церкви, ставшей наследни­цей иерусалимской церкви. Это был законодатель серьезный и мягкий, пос­тоянно проповедующий подчинение и уважение к старшим пастырям как высший закон для церкви и семьи. Значение Климента для церкви основывалось на обширной, главным образом, апокрифической литературе, приписываемой ему. Весьма вероятно, перу Климента Римского принадлежит только "Первое пос­лание к Коринфянам", датируемое, по-видимому, 95 - 97 гг. н. э. и издан­ное на русском языке в России в 1864 г. Послание посвящено проблеме сму­ты и мятежа, первому подобию протестантизма, возникшему в среде ко­ринфской церкви. Слова послания прекрасны. Это памятник практической мудрости римской церкви, обращенный к людям, погрязшим в раздорах и меж­дуусобиях.

В I веке, пока еще существовало религиозное братство иудеев и христи­ан, книги, созданные в синагоге, без затруднений перекочевывали в цер­ковь. После иудейской войны, которую возглавил в 135 г. Бар-Кохба, обмен религиозными произведениями затухает, а затем прекращается. Отметим здесь книгу Товита, имевшую большой успех у христиан сразу после ее пе­ревода в 160 г. с еврейского на греческий. Книга была написана, по-види­мому, в Сирии около 50 г. н. э. Еврейский автор непревзойденно подчерки­вает тон и прелесть идеалов справедливости и семейных добродетелей. Пре­восходная еврейская мораль, ставшая общечеловеческой моралью, включает: любовь и вечный союз супругов, преданность семье, сыновнии чувства, доб­росердечную помощь беднякам, доброжелательство во всем, строгую чест­ность, преданность вере, воздержание, старание не делать другим такого, чего бы не хотел себе самому, заботливый выбор общества и знакомство только с хорошими людьми и т. д. Все это, развиваясь, стало основой христианской буржуазной этики. Человек должен находить счастье в умерен­ности достатка и в справедливости. Радость заключается в том, чтобы да­вать, а не брать.

Первые следы книги Товита встречаются в посланиях, приписываемых По­ликарпу, в поучениях, известных под названием Второго послания Климента Римского, у Климента Александрийского. Еврейский оригинал книги Товита не сохранился, но греческий перевод, близкий к еврейскому, вошел в пра­вославную Библию. После перевода на латинский и литературной обработки, выполненной св. Иеронимом, книга Товита была включена в Вульгату (ла­тинский вариант Библии).

В I и II веках расцветает апокалиптическая литература. Помимо канони­ческого Апокалипсиса (греч. - откровение) Иоанна Богослова, известны апокалипсисы Ездры, Варуха, Авраама, Моисея, Адама, Павла, Варфоломея, Фомы, Стефана и другие апокрифы. Эта литература была ответом анонимных пророков на разрушение Храма, гибель еврейской нации и гонения на иуде­ев, а позже на христиан. Откровения демонстрируют отвращение и ненависть к Риму, предрекают его гибель и аплодируют ей. Они не замечают необъят­ных ресурсов Империи и считают предвестниками близкой катастрофы случаю­щиеся пожары, извержения Везувия, наводнения, землетрясения, военные не­удачи римлян. Апокалипсисы имели много общего в сценарии, включающем в качестве начального компонента теорию развития Империи, своего рода фи­лософию истории. Далее следовали небесные знамения и описание нравов лю­дей - убийства, позорная нажива, блуд, противоестественные преступления и пороки, войны, голод. Все это указывало на приближение Божьего суда. Когда благочестие, закон, справедливость окончательно исчезнут, когда никто не будет заботиться о благочестивых людях, когда все будут стре­миться убивать их, доставляя себе удовольствие погружением рук в кровь их, тогда люди увидят конец божественного терпения. Дрожа от гнева, Бог уничтожит греховное человечество посредством огненного потока. Все пок­роется пеплом. Всемогущий Бог воскресит праведников и восстановит их в прежнем виде. Такова канва общего сценария.

В правление императора Нервы, т. е. около 97 г. н. э., появился Апо­калипсис, приписываемый Ездре (Ездра жил в V веке до н. э.) и обыкновен­но называемый IV книгой Ездры. Апокалипсис был написан на греческом язы­ке, изобилующем гебраизмами, и впоследствии был переведен на латинский, армянский, сирийский, эфиопский и арабский языки. Это сочинение, выдер­жанное в еврейском тоне и написанное, по-видимому, римским фарисеем, бы­ло хорошо и быстро принято после некоторой правки христианами и цитиро­валось Климентом Александрийским, Роджером Бэконом, Христофором Колум­бом, св. Амвросием и другими известными личностями. Апокалипсис Ездры (Лже-Ездры) много дал для основ христианской теологии, оперируя понятия­ми: первоначальный грех, малое число избранных, бесконечность страданий в аду, мучения огнем, царство Мессии. Автор Апокалипсиса Ездры это, по-существу, последний пророк Израиля. К разрушению Храма автор относит­ся с негодованием, а его защитников, сикариев, считает святыми людьми. Как человек благочестивый и мирный, оказавшийся вдруг жертвой войны, ко­торую он не затевал, но горькие плоды которой он пожинает сполна, автор обращает к Богу свой упрек-протест: "Сион пустыня, Вавилон (Рим) счаст­лив. Разве это справедливо? Сион много грешил? Хорошо. Но разве Вавилон более неповинен? Я так думал раньше, чем прибыл сюда; но когда я пришел сюда, что же я увидел? Такое нечестие, что я поражался, что Ты их под­держиваешь в то время, когда за гораздо меньшее разрушил Сион! Какой иной народ познал Тебя, кроме Израиля? И какое племя верило в Тебя, кро­ме Иакова? И который был менее вознагражден? Я прошел среди народов и увидел, что они живут в изобилии, хотя и не вспоминают о заповедях Тво­их. Итак, взвесь на весах и наши беззакония и их; правда, у нас мало верных, но у них совсем их нет. Однако, они пользуются глубоким миром, а наша жизнь - жизнь бегающего кузнечика. Мы проводим наши дни в страхе и боязни; нам было бы лучше не существовать, чем мучиться таким образом, не зная в чем заключается наш грех" (222).

Собеседнику Ездры ангелу Уриэлю трудно что-либо противопоставить та­кой логике, поэтому он ограждается мессианской теорией. Согласно Уриэлю, Мессия есть сын Бога, но в то же время он обыкновенный человек из рода Давидова. Он должен скоро появиться, т. к. человеческая порода находится в полном упадке и вырождении. Перед его появлением прогремит труба, по­рядок природы будет нарушен, из дерева потечет кровь и камень заговорит. Для обращения людей на путь праведный появятся пророки Моисей, Енох и Илья. Людям нужно торопиться умереть, т. к. последующие страдания будут ужасными. Правда и добро совсем удалятся от земли. Мессия даст бой не­честивым и, победив их, будет царствовать четыреста лет. Потом наступит Высший Суд. Оправданы будут избранные Богом праведники. Они - украшение Бога, их мало. В христианском Апокалипсисе царство Мессии будет беско­нечным. Идея Мессии из рода Давидова, правда, с другой целью будет ис­пользована через девятнадцать веков в "Протоколах сионских мудрецов".

Вскоре после Апокалипсиса Ездры появляется Послание Варнавы, назван­ное так, поскольку оно было написано в подражание Послания к Евреям, ав­тором которого в то время признавали Варнаву. Судя по знакомству с тон­костями ритуалов и еврейских агад, Послание Варнавы написано евреем, отошедшим от иудаизма и резко враждебным ему. С одной стороны, автор много цитирует еврейских пророков Даниила, Еноха и Лже-Ездру, в то же время утверждая антииудаизм. Его идеи сводятся к следующему. Обряд обре­зания евреев есть недоразумение, внушенное развращенным и злым гением. Храм, который евреи воздвигли для Бога, есть пережиток языческих культов, т. к. нельзя Бога вместить в сооружение человеческих рук. Ис­тинный Бог находится лишь в сердце христиан, поэтому разрушенный Храм никогда не восстановится. Злой ангел превратно истолковал евреям прика­зания Бога, поэтому иудаизм есть лже-учение. Христиане покончили с жерт­воприношениями и с Ветхим Заветом, являющимися лишь символами. Крест Ии­суса - разгадка всех тайн. Беспорядки в Империи подтверждают пророчества Лже-Ездры и самого Варнавы.

7.2. Иудеи против христиан

Ну, а что же правоверные евреи? Какой вклад внесли они в противостоя­ние иудаизма и христианства? До сих пор здесь рассматривались антииуда­истские взгляды, привнесенные в христианство греками-гностиками, а также евреями-перебежчиками, занявшими крайние позиции. В чем суть антихристи­анства, утверждаемого правоверными иудеями? Многие христианские богосло­вы были убеждены в том, что единственным настоящим и сильным врагом христианства является иудаизм. Не ислам и не язычество, а иудаизм, т. к. иудаизм отрицает основу христианства - веру в Христа Богочеловека. Отри­цание Иисуса как Богочеловека рождало и рождает среди истово верующих христиан враждебное отношение к евреям-ортодоксам и евреям вообще и яв­ляется краеугольным камнем религиозного антисемитизма.

После первой иудейской войны евреи-ортодоксы прокляли как предателей тройным проклятием евреев-христиан (назарян) за их неучастие в войне. Это проклятие вошло в молитвы иудеев и произносилось в синагогах утром, днем и вечером. Евреев-христиан обвиняли в отступничестве и подвергали преследованиям в тех местах, где сохранилась власть иудеев-ортодоксов. Мотивы преследования были смешанными - политическими и религиозными. Св. Иустин, обращаясь к римлянам писал: "Они обращаются с нами, как с врага­ми, как будто между нами война, убивают, мучают нас, когда могут, так же, как и вы сами делаете" (127). Женщин-евреек, желающих обратиться в христианство, побивают каменьями. Положение общин иудео-христаин - наза­рян и евионитов - было особенно незавидно. С одной стороны их преследо­вали евреи-ортодоксы, с другой - язычники всех толков. Они остались чу­жими по отношению к церквам Апостола Павла и даже были признаны ими впоследствии еретиками.

Жители Назарета Галилейского, а за ними и жители Иудеи не признавали божественного происхождения Иисуса. Отсюда его горькие слова: "не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем" (Мк. 6: 4). Во II веке до н. э. задолго до рождения Иисуса в Иу­дее произошла романтическая история, которая в другой стране, не в Иу­дее, посчиталась бы банальной и интересной лишь поэтам. Однако в стране, живущей по законам Торы, история любви дочери иудейского священика, ко­торую звали Мариам бат-Бильга, к солдату селевкидской армии, нееврею, имела резонанс просто неслыханный, так как девушка, чтобы выйти замуж за своего героя, отреклась от веры предков. Во II веке новой эры эта давняя история неожиданно вспомнилась при обсуждении происхождения Иисуса в на­каленной атмосфере синагог в форме, оскорбительной для его семьи. Обста­новка ожесточенных споров делала такую сплетню практически неизбежной. Беспощадный к христианству Цельс не преминул вставить сплетню о внебрач­ном рождении Иисуса в свое "Правдивое слово", датируемое 177-178 гг. (187). Намеки на эту историю, правда мало вразумительные, имеются в виде приписки в оксфордской рукописи талмудического трактата Sanhedrin (Санг. 65б).

Талмуд, как расширенное устное толкование библейских законоположений, складывался в течение нескольких веков - от IV века до н. э. до IV века н. э. Ученые книжники, прежде всего фарисеи, стремились толкованием Торы соорудить ограду вокруг Закона для утверждения еврейской обособленности и детализации обрядов. Первое редактирование устных положений было вы­полнено в 210 г. н. э. Иегудой-га-Наси и получило название Мишны, что означает приблизительно "изустные поучения", "воспроизведение знаемого наизусть". Вскоре Мишна сама стала предметом толкований со стороны амо­раев (евр. - разъяснителей), составивших сборник толкований Мишны, назы­ваемый Гемарой. Мишна и Гемара в совокупности и составляют Талмуд. Пос­кольку толкование Закона происходило одновременно в Вавилоне и Иерусали­ме, то различают два Талмуда - палестинский (Талмуд Иерушалим) и вави­лонский (Талмуд Бавли). Любое издание Талмуда, согласно обычаю, должно содержать 5894 страницы. Как видно из объема, Талмуд есть воистину гран­диозное произведение, включающее с литературной обработкой и детализаци­ей полный кодекс религиозных, гражданских, уголовных и этических норм. Здесь не место для обсуждения Талмуда в целом, поэтому отметим лишь не­которые интересующие нас аспекты.

Талмуд проповедует бедность как добродетель. "Турний Руфий спросил однажды равви Акибу: "Если Бог ваш любит бедных, то почему Он не достав­ляет им пропитание?" Равви Акиба ответил: "Это для того, чтобы богачи милостыней спаслись от адских мук" (Баба Батра, 10а). "Равви Иошуа гово­рил: "Бедный, принимая подаяние, оказывает своему благодетелю большую услугу, чем последний оказывает бедному" (Вайнкра рабба, 34). Несмотря на такое отношение к бедности, иудаизм, как и выросшие из него христи­анство и ислам, плохо подавлял общечеловеческий порок стяжательства. Ев­реи раньше других народов научились тонкому искусству обращения с деньгами и впервые прославились как банкиры и коммерсанты в Испании при вестготтах. И дело здесь даже не в особых талантах еврейских банкиров, а в неумении варваров вести хозяйственные дела страны, в презрении церкви и аристократии к науке о деньгах, в непонимании значения ссудного про­цента. В VIII - IX веках еврейские банкиры вели сделки и даже оказывали влияние на политику поздней династии Тан в Китае, Каролингов во Франции, Оттонов в Германии, Аббасидов в Персии, правителей Хазарии (81).

Богатство банкиров - всегда тайна за семью печатями, окутанная слуха­ми и легендами, порождающими новые слухи и легенды, попадающие в конце концов в литературу и научные трактаты. Еврейские ростовщики типа Гобсе­ка стали дежурными персонажами классической литературы. Попытка марксис­тов, в общем справедливая, применить классовый подход и отделить бедных от богатых в случае еврейского этноса успеха не принесла, как, впрочем, и пропаганда бедности в Талмуде. Штамп в сознании о том, что все евреи умные, коварные и жестокие ростовщики, сопровождал их веками, порождая экономический антисемитизм.

Отношение Талмуда к христианам-назарянам, которых называли минимами или минами, т. е. еретиками, было резко враждебным. К христианам церк­вей, созданных Павлом, это, по-видимому, прямого отношения не имело, т. к. авторы текстов об их существовании скорее всего не догадывались. Вот примеры. "Для того Адам создан один... чтобы мины не говорили: "много властей на небе" (Мишна,Санг. IV, 5). "Человек создан последним. А для чего он создан последним? Чтобы мины не говорили, будто он был соучаст­ником Его (Бога) в творении" (Тосефта, Санг.VIII). "Мясо, находившееся в руках язычника, разрешено к пользованию, в руках мина - запрещено... Убоина минов - идоложертвенное, их хлеб - хлеб самаритянина, их вино - вино возлияния, от их урожая не берется десятина, их книги - колдовские книги, их дети - незаконнорожденные. Им не продают и у них не берут, не берут у них жен и не дают им, их детей не обучают ремеслу, у них не ле­чатся..." (Тосефта, Хул. II, 20 - 21). Полный остракизм. Против минов составлялись молитвы.

"Сказал равви Гамалиил мудрецам: "Есть ли человек, кто сумел бы сос­тавить молитву против минов?" Встал Самуиил Малый и составил ее. В сле­дующем году он ее забыл; он смотрел два и три часа, но никто его не отозвал (с амвона). Почему же его не отозвали? Ведь равви Иегуда от име­ни равви сказал: "Ошибся в любой молитве - его не отзывают; ошибся в мо­литве против минов - отзывают: есть опасение, может быть, он сам мин?" Самуиил Малый - другое дело; ведь он сам ее составил, и надеялись, что он вспомнит" (Берахот, 28б - 28а).

Ряд текстов Талмуда содержит очень краткую информацию о суде над Ии­сусом, обвиненным в подстрекательстве народа, в ереси и чародействе (То­сефта, Санг. XII, Санг. 67а). Вот отрывок о сцене казни, имеющийся в древних рукописях, но изъятый из позднейших изданий. "Накануне Пасхи по­весили Иисуса. И за 40 дней был объявлен клич, что его должны побить камнями за то, что он занимался колдовством: кто может сказать что-либо в его защиту, пусть придет и скажет. Но не нашли ничего в его защиту, и его повесили накануне Пасхи". Сказал Ула: "Допустим, он был бы бунтовщи­ком, тогда можно искать (поводов для) защиты; но ведь он подстрекатель (к ереси), а Тора говорит: "Не жалей и не покрывай его". Иисус другое дело; он был близок к царскому двору" (Санг. 43а).

Евреев-ортодоксов всегда раздражали рассказы о бестелесном рождении мнимого, по их мнению, Мессии. Поэтому ряд текстов Талмуда содержит на­меки на сплетни, о которых говорилось выше. Очевидно, что руководители ортодоксального иудейства, в том числе равви Гамалиил-младший, были весьма встревожены религиозным расколом и вели с ним активную идеологи­ческую борьбу. Содержание и тон молитв (см. разд. 4), предающих анафеме раскольников, говорят сами за себя. Немолитвенные тексты Талмуда, посвя­щенные минам, также враждебны. Цель этих усилий понятна - они должны бы­ли в конкретных исторических условиях катастрофы предохранить ядро ев­рейской нации от углубления раскола и распыления генофонда. Ничего по­добного мы не видим в христианских текстах той поры, ставших Новым Заве­том. Нетерпимость в христианстве появится позднее, и лишь после того, как оно станет государственной религией.

Таким образом, в то время, когда евреи-христиане писали Евангелия, евреи-ортодоксы составляли Мишну - свое подобие Нового Завета, заглушив­шее коментариями и казуистикой голос законодателя. Отметим историческую уникальность происшедшего - одновременное появление в недрах одного на­рода столь противоположных по духу произведений. Талмуд потребовал зап­рета на чтение иностранных книг (Санг. 90а), отказа от греческой школы, как источника классической культуры, погружения в изучение Закона. Это на много веков изолировало евреев от главного русла цивилизации, лишило их радости наслаждаться изобразительным искусством. В то же время иуда­изм исключил из своей среды богословские споры. После религиозного рас­кола отлучения стали крайне редкими и случались, в основном, из-за действий, а не мнений. Основой религиозного общения было исполнение об­рядов, а не догм. Блуждающий суперэтнос, как называл евреев Л. Н. Гуми­лев, не нуждался для исполнения своего культа в храмах и священниках, а потому пользовался несравненной свободой. Считалось достаточным сохра­нять верность племени и соблюдать Закон. Внешний ригоризм сочетался с философской независимостью. При этом выдающиеся оракулы синагоги Мен­дельсон, Маймонид были чистыми рационалистами. С появлением Талмуда две­ри синагог закрываются для новообращенных. Их считают потенциальными из­менниками, вступающими в иудаизм с целью перейти затем в христианство. Они - проказа Израиля. Им можно доверять лишь в двадцать четвертом поко­лении. Обрядность связывает единоверцев, но обрекает их на замкнутую жизнь в добровольном гетто. Наступает время, когда насмешки Иисуса над обрядностью фарисеев становятся оправданными. Резко возрастают суеверия. Могучий еврейский ум искусственно сжимается на века в кольце бесплодных рассуждений. Еврейские законодатели убеждены, что изучение Талмуда заме­няет всякое другое знание, так как в Талмуде заключена полная умственная культура. То, что двадцатый век выплеснул свыше двух десятков евреев - Нобелевских лауреатов, получивших в детстве еврейское воспитание, это не заслуга Талмуда. Это случилось вопреки Талмуду и доказывает силу нравственной природы евреев, выдержавших талмудический гнет.

Враждебное отношение к минам (минимам), т. е. к евреям-христианам, вытекающее из обстоятельств жизни Палестины I века и закрепленное в Тал­муде, превратилось в сознании евреев-ортодоксов в доминантную установку. После прекращения в Римской Империи гонений на иудеев, они вместе с язычниками участвуют в преследовании христиан. Об этом пишут многие ис­торики христианства, в том числе Евсевий Памфил, епископ Кесарии Палес­тинской, в своей "Церковной Истории". В средние века еврейские купцы не брезговали работорговлей, перепродавая рабов-христиан бусурманам. И, хо­тя работорговля тогда была обычным делом, которым баловались и христиа­не, и мусульмане, и евреи, случаи продажи евреями христиан в мусульманс­кое рабство остались зафиксированными на скрижалях истории и в сознании христианского суперэтноса.

7.3. Победа христианства

Итак, постепенно к концу II века религиозный раскол, происшедший в недрах еврейского народа, вследствие причин, изложенных выше, превратил­ся в устойчивую вражду между иудаизмом и христианством. Евреи-христиане были поглощены в христианстве разноплеменными язычниками. Тезис о братстве людей во Христе затушевывал национальную принадлежность верую­щих. В глазах первобытных христиан национальная принадлежность не была определяющим человека признаком. Поэтому евреи-христиане должны были раствориться в христианстве. С христианством произошло то, что всегда происходит с религиозными и политическими движениями. Творцы и основате­ли движений поглощаются и отстраняются от руководства преемниками, заяв­ляющими творцам: "А вы здесь при чем?" Так произошло в исламе, когда сподвижники и родные Магомета попытались подчинить себе совершенную ими революцию и были за это истреблены. Так случилось с последователями Франциска Ассизского, которые спустя поколение были объявлены еретиками и сожжены на кострах. Так произошло во Французской революции, когда пос­ледующая волна фанатиков уничтожала предыдущую. По этому же закону раз­вивалась Русская революция 1917 года. Сначала большевики истребили меньшевиков и эсеров, своих союзников по революции, затем сталинская группировка уничтожила "верных ленинцев", сотворивших эру коммунизма. При этом ненависть, возникающая между близкими по духу движениями, ока­зывается наиболее яростной и беспощадной.

В борьбе иудаизма и христианства победило христианство. Оно стало ми­ровой религией, объединяющей множество этносов. Начав с реформации иуда­изма, христианство приобрело признаки наиболее привлекательные в глазах огромных масс людей. Что это за признаки?

Во-первых, это учение о будущей жизни. Древнееврейские пророки выдви­гали идею о воскрешении тела. Идея о воскрешении духа была ими заимство­вана, по-видимому, у греков-орфиков и затем усилена христианами.

Во-вторых, это чистая и строгая нравственность христиан. Они непоко­лебимо верили, что добродетель будет вознаграждена на небе, а грех пока­ран в аду. Плиний Старший, в обязанность которого входило преследование христиан, свидетельствовал о их высокой нравственности. Христианская этика о взаимоотношении полов являлась редким исключением в эпоху антич­ности. Все руководители церкви той эпохи были людьми высоких нравствен­ных убеждений.

В-третьих, это заимствованное из иудейской религии непоколебимое убеждение христиан, что грешники окажутся в аду. Это убеждение было и в иудаизме, но христиане очистили его от духа обособленности и неуживчи­вости евреев. Они твердо верили и пропагандировали, что всех язычников после смерти ждут муки. Такой угрозы в других религиях не существовало. В культе Великой Матери был сходный с крещением обряд тавроболия. Но при этом не проповедовалось, что те, кто не исполнит его, обязательно попа­дут в ад.

В-четвертых, это способность творить чудеса, а также единство и дис­циплина христианских общин.

При императоре Константине Великом христиане составили большинство в армии и христианство было объявлено государственной религией. С этого времени сторонники христианской ортодоксии начинают борьбу с многочис­ленными ересями. Заметим, что эта борьба не была бескорыстной, т. к. по­бедители зачастую получали имущество побежденных еретиков. На этом исто­рия христианства завершает свой первый виток. Началом витка было распя­тие Иисуса - еретика и реформатора иудаизма.

8. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Рассматривая "дела давно минувших дней, преданья старины глубокой", бессмысленно ставить вопрос: "Кто виноват в антагонизме евреев и христи­ан?" Ответ на этот излюбленный вопрос российской интеллигенции не входит в задачу нашей книги. Ограничимся в этой части словами Апостола Павла: "...мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом" (Рим. 3: 9). После становления христианства, как государственной религии, по­является и поощряется антисемитизм. Идеологически он был проявлением христианского рвения и в период средневековья реализовывался в беспощад­ных формах. Еврейские погромы периодически вспыхивали во всех странах Европы. Евреи были лишены возможности участвовать в культурной жизни христианских стран, хотя деньги, отбираемые у еврейских общин, и шли на строительство соборов. Одним из примеров церковного антииудаизма может служить случай, когда в правление императора Феодосия по наущению мест­ного епископа была сожжена синагога. Император повелел наказать поджига­телей, а местному епископу отстроить синагогу заново. В дело вмешался епископ Милана, учитель Западной церкви св. Амвросий (340 - 397 гг.). Не опровергая вины местного епископа, Амвросий был возмущен решением импе­ратора, т. к. "место для неверия евреев будет возведено за счет того, что с таким трудом приобретено церковью, а достояние, с помощью Христа нажитое для блага христиан, перекочует в сокровищницу неверных". Это ти­пичная ситуация, характерная для политики, утверждающей нетерпимость.

Нетерпимость заставляла церковь огнем и мечом искоренять многочислен­ные ереси в лоне самого христианства. История Западной церкви полна ре­лигиозных столкновений и войн, в которых гибли десятки тысяч христиан. Дух христианства - любовь к ближнему и смирение гордыни были вытеснены интересами практической политики государей и поддерживающих их служите­лей церкви. Нетерпимость из католичества перешла и укоренилась в протес­тантизме. Основоположник протестантизма Мартин Лютер (1483 - 1546 гг.), профессор библеистики в университете г. Виттенберга и переводчик Библии на немецкий язык, в своем памфлете "Евреи и их ложь" (1543 г.) предложил программу борьбы с евреями из семи пунктов. Первый пункт включал поджоги синагог, а седьмой пункт, венчающий все предыдущие, предлагал изгонять из страны всех уцелевших евреев "как бешеных собак". Этот бредовый и лю­доедский памфлет был реализован под несколько другим соусом в третьем рейхе.

Известно, что Гитлер враждебно и презрительно относился к христи­анству, церкви и ее служителям. "Это просто несчастье, что Библия была переведена на немецкий язык и все это еврейское шарлатанство и крючкот­ворство стало доступным народу. До тех пор, пока эти премудрости, в частности Ветхий Завет, передавались из поколения в поколение исключи­тельно на церковной латыни, отсутствовала опасность того, что разумные люди, взявшись за изучение Библии, помутятся в уме. Но из-за того, что Библия сделалась всеобщим достоянием, множество людей получило возмож­ность ознакомиться с религиозными идеями, которые - благодаря еще такому характерному свойству немцев, как склонность к размышлению, - спо­собствовали тому, что большинство из них со временем впали в религиозное безумие. ...Немец, наделенный разумом, должен был просто за голову схва­титься, видя, как еврейский сброд и попы с их болтовней побудили немцев вести себя наподобие высмеиваемых турецких дервишей и негров" (198). Ки­нув камень в Лютера, Гитлер действовал, тем не менее, в духе его памфле­та.

Евреи продолжали свой уникальный эксперимент по выживанию нации. Ка­кая-то часть их следовала за Иисусом. Статистических данных об этом ис­тория не сохранила. Взаимный антагонизм ликвидировал массовые перебежки из одной религии в другую, каковые происходили в I и II веках. Однако константинопольский патриарх Филофей (1353 - 1354, 1364 - 1376 гг.), кардинал Люстиже, архиепископ Парижа (1981 г.), и протоиерей А. Мень - отнюдь не единственные евреи-христиане, посвятившие себя служению хрис­тианской идее. Известно, впрочем, что им также приходилось выдерживать давление антисемитизма со стороны отдельных иерархов и церковной бюрок­ратии. Большая часть еврейской нации осталась верна иудаизму, защищенно­му двойной броней Закона и Талмуда. В рассеянии евреи дали миру много характеров возвышенных в нравственном и философском отношении. Иудаизм несмотря ни на что оставался помощником цивилизации, хотя его провиден­циальная роль с появлением христианства ослабела.

На протяжении двух тысячелетий евреи жили в добровольной самоизоляции от народов стран проживания, не пуская глубоких корней. Ассимиляция бы­ла, по-видимому, незначительной, несмотря на угрозы погромов и соблазны спокойной жизни в случае отказа от иудаизма. Разновидности религиозного, расового и экономического антисемитизма будут рассмотрены ниже на приме­ре существования евреев в России. В этой части книги, посвященной рели­гиозным вопросам, мы хотим наметить те пути, которые могут ослабить, а затем снять полностью нетерпимость, родившуюся во втором столетии нашей эры. Эта нетерпимость иудеев и христиан была взаимной, но не изна­чальной. Она родилась как результат религиозного и, отчасти, политичес­кого рвения руководителей синагоги и церкви, т. е. людей, уважаемых в своих конфессиях и почитаемых как святых. Будучи руководителями общин, они были в то же время и политиками. Политик отличается от ученого или философа тем, что ищет не истину, а выгоду. Иоханан бен Заккай думал о том, как сохранить нацию во враждебном окружении. Св. Амвросий стремился к утверждению церкви как независимого от светской власти и могуществен­ного института. Их логика понятна, а исторические результаты следует признать, с некоторыми оговорками, положительными. Однако цена нетерпи­мости оказалась чудовищной. Иудаизм, отказавшийся участвовать в соревно­вании за умы и души всех людей независимо от их национальности, понес, естественно, большие людские потери, чем христианство. Одна нетерпи­мость, повлекшая ответную нетерпимость, ни к чему другому, кроме как к крови, привести не могла.

Вступая в третье тысячелетие от Рождества Христова, нужно остано­виться и подумать, как ослабить и убрать религиозную, расовую и нацио­нальную нетерпимость из жизни людей. В принципе, это проблема выживания людей в мире, нашпигованном современным оружием, погрязшем в экономичес­ких, экологических проблемах и терроризме. В рассмотрение должен быть включен огромный исламский мир. В этой книге он упоминается впервые, так как находится за пределами нашей задачи. Великий и многоликий ислам по­ворачивается в конце 20-го века к нам не самым приятным своим лицом. Оно освещено вспышками религиозного фанатизма, который христианство пережило назад тому несколько веков. Это проистекает из двойственности концепций, заложенных в тексты Корана. С одной стороны, призывы к веротерпимости и миру.

"Мы уверовали в то, что ниспослано нам и ниспослано вам. И наш Бог, и ваш Бог един, и мы ему предаемся" (Паук, 46). "Нет принуждения в вере" (Корова, 256). "Истина от вашего Господа: кто хочет, пусть верует, а кто не хочет, пусть не верует" (Пещера, 29). С другой стороны, призывы про­тивоположных действий. "О вы, которые уверовали! Не берите иудеев и христиан друзьями: они друзья один другому. А если кто из вас берет их себе в друзья, тот и сам из них. Поистине, Аллах не ведет людей непра­ведных" (Трапеза, 51). "Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха" (По­каяние, 29). "Поистине, неверующие для вас явный враг" (Женщины, 101). "Сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения, а вся религия будет принадлежать Аллаху" (Корова, 193).

В Коране существует полная свобода выбора между мечом и оливковой ветвью. Все остается на усмотрение толкователя и зависит от его нравственных принципов и политических пристрастий. Отсюда почва для фа­натизма любого толка и потребность следовать не столько за идеей, сколько за конкретным лидером. Ислам - остроугольная религия в сравнении с иудаизмом и, тем более, с христианством.

Нетерпимость может быть побеждена только развитием культуры и ее важ­ного компонента - религии. Религиозная терпимость должна прививаться с воспитанием ребенка на текстах, молитвах и учебниках, исключающих даже намеки на нетерпимость. Трудно представить себе Апостолов в виде разъяренных людей, проклинающих своих врагов. Они явили людям пример вы­сокого служения христианской любви. К сожалению, не все руководители церкви и не в полной мере воплотили в своих действиях учение Христа. Тексты Священного Писания, содержащие элементы нетерпимости, попали туда по воле людей, а не Господа нашего Иисуса Христа. В "Догматической конс­титуции о божественном откровении", принятой II Ватиканским собором в 1965 г., в частности, говорится: "Святые отцы написали четыре Евангелия, пользуясь устными и письмеными источниками, трактуя некоторые вещи син­тетически или объясняя с учетом положения церкви". Наступает время, ког­да церковь и синагога должны покончить с нетерпимостью, по крайней мере, с той, которая исходит из текстов Священных книг. Эти тексты должны быть изъяты оттуда, чтобы люди, совершающие насилие, не могли сослаться на них. Нетерпимость может быть оставлена в малой дозе лишь против тех, кто творит насилие, например, в форме, звучащей в заповеди старообрядцев - "оконников": "Все, кто сеют на земле смуту, братоубийство и смерть, сами будут Богом прокляты и убиты".

Какие конкретно слова и фразы должны быть изъяты или изменены, может решить Вселенский Собор всех христианских конфессий подобно тому, как первые соборы канонизировали тексты. На этом соборе должны быть пригла­шены и присутствовать полномочные представители иудаизма и ислама. Ини­циативу созыва, по-видимому, должна взять на себя христианская церковь, как наиболее гуманистическая. Идея редактирования текстов Ветхого, Ново­го Заветов и Корана, очевидно, встретит упорное сопротивление наиболее косных элементов каждого направления. Это понятно, так как тексты су­ществуют уже тысячелетия. Должна быть тщательно продумана и не спеша ре­ализована методика разъяснения верующим цели и значения предпринимаемых усилий. Абсолютное большинство верующих поймет и одобрит эти шаги, если после изъятия двух-трех фраз или страниц уровень взаимоотношений людей разных религий повысится. Изменение ментальности людей займет несколько поколений, возможно, все третье тысячелетие. Результат этой благородной работы, очевидно, будет угоден Богу.

Первый небольшой шаг уже был сделан в 1965 году на II Ватиканском со­боре, одна из деклараций которого "О взаимоотношениях с нехристианскими церквами" и была посвящена рассматриваемому здесь вопросу. Этим собором была отвергнута "коллективная вина евреев за смерть Христа", а также признано целесообразным начать диалог между Ватиканом и Израилем. В 1993 г. в Иерусалиме было подписано фундаментальное соглашение между указан­ными сторонами, которое знаменует торжественный финал "двух тысяч лет недоверия" между католиками и евреями. Высокие договаривающиеся стороны взяли на себя моральное и правовое обязательства давать отпор антисеми­тизму, расизму и религиозной нетерпимости. Соглашение предусматривало также установление дипломатических отношений между Ватиканом и Израилем, каковые и были установлены в 1994 г. Решения 1965 и 1993 гг. делают честь епископату католической церкви и, прежде всего, папам Иоанну XXIII, Павлу VI и Иоанну Павлу II. Однако глубинная вражда иудеев и христиан, мусульман и "неверных" проистекает из священных текстов Ветхо­го, Нового Заветов и Корана, без изменения которых принятые высшими сфе­рами решения останутся на бумаге. К начавшемуся диалогу евреев и католи­ков со временем должны присоединиться руководители других христианских конфессий, входящих во Всемирный Совет Церквей (ВСЦ). ВСЦ, созданный в 1948 г., в настоящее время объединяет около 450 млн. верующих христиан в 100 странах мира.

Русская Православная Церковь также является членом ВСЦ. В ноябре 1992 г. глава Русской Православной Церкви Патриарх Алексий II во время визита в США на встрече с американскими раввинами произнес примечательные по своему миролюбию слова: "Мы едины с иудеями, не отказываясь от христи­анства, не вопреки христианству, а во имя и в силу христианства, а иудеи едины с нами не вопреки иудейству, а во имя и в силу истинного иу­действа. Мы потому отделены от иудейства, что мы еще "не вполне христиа­не", а иудеи потому отделяются от нас, что они "не вполне иудеи". Ибо полнота христианства обнимает собой и иудейство, а полнота иудейства есть христианство". Этот безобидный, обращенный к конкретной аудитории призыв вызвал недоумение среди православных иерархов и даже обвинение в "ереси жидовствующих". Раздражение вызывало и само приветствие Патриарха Всея Руси: "Дорогие братья, шалом вам от Бога любви и мира! Бога отцов наших, Который явил Себя угоднику своему Моисею..." Управляющий межреги­онального духовного Управления Истинно Православной Церкви, архиепископ Московский и Каширский Лазарь сурово отчитал Патриарха, объявив его сло­ва "грубой ложью и клеветой на христианство и православное учение". При этом Лазарь сослался на экстраполированный по смыслу текст Евангелия от Иоанна (Ин. 8: 44). Случай с архиепископом Лазарем очень символичен для характеристики духа посткоммунистического общества России и показывает, сколь велико может быть сопротивление даже невинным шагам по смягчению антагонизма. При этом Лазарь не ограничился печатной полемикой с Патри­архом в духовной сфере, но даже, если верить источнику (233), обратился с заявлением в Прокуратуру РФ с обвинением Алексия II по ст. 131 УК РСФСР (за клевету на православную веру) и ст. 6 Закона "О свободе веро­исповедания" (оскорбление религиозных чувств граждан). Интересно, по ка­кой статье обвинил бы этот Лазарь Святых Апостолов, в сторону которых так неосторожно ступил Патриарх Всея Руси Алексий II? Некоторым людям трудно жить без внешних врагов, они помогают им самоутверждаться. Да и побеждать внешних врагов, особенно мифических, бывает проще, почетнее и выгоднее, чем внутренних, каковыми являются пороки человека. В этом ко­рень нетерпимости вообще, и религиозной в частности.

Известный, современный русский художник изображает Христа гневным и воинственным более, чем это следует из духа его учения, и с Евангелием, открытым на стихе: "Не думайте, что я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч" (Мф. 10: 34). Зрителю после просмотра картины остается лишь дать клятву отомстить всем врагам и посетить ору­жейную лавку.

Нетерпимость в современной Западной церкви оформилась в движении так называемых традиционалистов во главе с архиепископом М. Лефевром. Лефевр и его сторонники открыто восстали против решений II Ватиканского собора, расценив их как революцию и гибель католической церкви. Их позиция сфор­мулирована следующим образом: "Будущее церкви в ее прошлом". Никаких об­новлений, учитывающих современную социальную жизнь, никакого диалога с родственными христианскими конфессиями! Зато есть нежный флирт с ультраправыми политиками. В монастыре Св. Франциска в Ницце в 1989 г. был арестован П. Тувье, нацистский палач, полвека скрывавшийся от право­судия под сутанами католических прелатов. Идя на раскол католической церкви, Лефевр бросил открытый вызов папе Иоанну Павлу II и принялся не­законно раздаривать епископские шапки своим соратникам. За посещение си­нагоги в Риме Иоанну Павлу II досталось от архиепископа Лефевра прокля­тий не меньше, чем Патриарху Всея Руси Алексию II от архиепископа Лаза­ря.

Клерикальная аристократия всегда представляла собой угрозу истинному христианству. Христианство для князей церкви было средством политики и концентрации власти и богатства. В современной России с Православной церковью ведут политические игры практически все силы страны, стараясь подчинить того или иного иерарха своим целям. Взамен рухнувшей идеологии коммунизма срочно разрабатываются доктрины, включающие церковь как важ­ный элемент возрождения духовности общества и его стабильности. Церковь, еще недавно презираемая и гонимая Советской властью, находящаяся на зад­ворках идеологической жизни, вновь привлекает внимание политиков всех толков. За благоволение церкви активно борются и политическая элита де­мократического направления, и непримиримая оппозиция - националистичес­кие круги, фашисты, вчерашние большевики и комсомольцы. И тех, и других не интересуют духовные дары Церкви, но лишь чисто земные цели: имперское сознание, самоутверждение, национальные приоритеты, национальная геопо­литика, т. е. все то, что не имеет никакого отношения к евангельским за­поведям. Церковные и монастырские книжные лавки быстро заполнились лите­ратурой ненависти, посвященной злодеяниям евреев, мифам о богоносности русского народа, о русофобских учениях и интригах, об исконных врагах России: евреях, массонах, демократах, католиках, протестантах, инородцах и т. д. Эта "письменность", не имеющая отношения к учению Христа, прода­ется и раздается даром паломникам и посетителям храмов и монастырей. Она издается с благословения церковных иерархов, и в частности митрополита Иоанна Санкт-Петербургского и Кронштадского, являвшегося "живым класси­ком" и "духовидцем" газет большевистского и фашистского толков.

В то же время в этих газетах на скорую руку кропается новая языческая религия, отталкивающаяся от антисемитизма, как отправного пункта миро­воззрения, и потому отрицающая христианство. С точки зрения идеологов новой "мужественной" религии христианство - еврейская выдумка и религия рабов. 60 - 70 лет тому назад это впервые было высказано Гитлером и Ро­зенбергом. Предлагается составленная без особых усилий мешанина из древ­них славянских верований и современных политических концепций русского мессианизма. Все это имеет пока сырую и расплывчатую форму и "скромную" цель реваншистского движения к людоедскому режиму прошлых лет.

Возвращаясь к теме нетерпимости и предлагаемой здесь микрореформе христианства, иудаизма и ислама, зададимся вопросом: почему бы людям раз в две тысячи лет не возвращаться мысленно к истокам своих религий и с учетом своего горького опыта не вносить коррективы в то, что сcорит лю­дей? Зачем, например, сегодня сохранять в Библии тексты об уничтожении народов (Второзак. 20: 13, 16), если завтра эти тексты могут быть ис­пользованы вождями конфликтующих сторон для морального оправдания наси­лия? Пусть оправдывают насилие как могут, но без ссылок на Священное Пи­сание. Нужно лишить фанатиков всех вероисповеданий и иерархических уров­ней религиозного утешения. В этом суть наших предложений. Очень осторож­ное редактирование Священных текстов является, на наш взгляд, единствен­ной разумной возможностью исправить, наконец, роковые ошибки двухтысяче­летней давности.

1. РУСЬ И ХАЗАРИИ

Пропустим несколько веков истории евреев, как не имеющих отношения к теме второй части нашего исследования: Россия и евреи. Этот раздел сле­дует начать несколько издалека - с истории не собственно России, а с ис­тории Киевской Руси, граничащей с Хазарским каганатом. Возникновение Ки­евской Руси совпало во времени с гибелью Хазарии и являлось одной из главных причин ее конца. Этот отрезок истории представляет интерес как первое соприкосновение хазарского государственного иудаизма с тогда еще языческими племенами южных славян.

Образование Хазарского каганата относится к середине VII века. Расц­вет приходится на VIII - IX века. Гибель произошла в 965 г. вследствие военного поражения от князя Святослава Игоревича. Хазария являлась самым крупным феодальным образованием в Восточной Европе, просуществовавшим около 300 лет. В период расцвета Хазария владела землями, простирающими­ся от заволжских степей до устья Дуная, и от Северного Кавказа до север­ной границы лесостепной зоны России.

Что известно об истории канувших в Лету хазар? История любого этноса становится полноценной лишь тогда, когда она освещена глазами собствен­ных вдумчивых и честных летописцев, бесстрастно изложивших свои наблюде­ния в назидание любознательным потомкам. Примером такой истории является история Рима и Греции. Римляне и греки признаны великими народами пос­тольку, поскольку у них были великие историки, показавшие всем, как надо описывать жизнь своей страны. То, что известно об истории так называемых варварских народов, это, в сущности, ничтожная верхушка айсберга, вклю­чающая "черепки и развалины", отрывочные записи посторонних свидетелей случайных и неточных по времени событий в неточном пересказе личностей, живших в последующие эпохи. И хотя эти "черепки и развалины" добываются археологами с превеликим трудом, вызывая каждый раз вполне понятные вспышки эмоций, следует с огорчением признать, что история "неисторичес­ких" народов фрагментарна, полна теней и неясностей. Она оставляет много возможностей для построения произвольных "теорий" увлекающимися учеными, по следам которых идут еще более увлекающиеся писатели.

С собственными историками, скажем прямо, Хазарии не повезло. Известно лишь одно внутреннее свидетельство об устройстве Хазарии - это письмо царя (кагана) Иосифа некоему Хасдаю ибн-Шафруту, еврею и придворному кордовского халифа Абдаррахмана III, содержащее фрагментарные сведения о государственном устройстве, истории, обычаях и законах иудейского кага­ната. В письме Иосиф гордо именует себя "царем Тогармским" (евр. - тюркским), ведущим свой род от Тогармы, сына Иафета. Среди 10 сыновей Тогармы, которых перечисляет Иосиф, был Хазар, давший свое имя хазарско­му этносу. Предки хазар были малочисленны, и "они вели войну с народами, которые были многочисленнее и сильнее их, но с помощью Божией прогнали их и заняли их страну. Те бежали, а они преследовали их, пока не прину­дили перейти через большую реку по имени Руна. До настоящего дня они расположены на реке Руна и поблизости от Куштантинии, а хазары заняли их страну" (140). Руна - это Дуна (Дунай), а Куштантиния - Черное море. В тексте идет речь о преследовании орды болгарского хана Аспаруха.

Далее Иосиф "богобоязненно" рассказывает историю принятия иудаизма хазарами. Она началась в 730 (по другим данным в 718) году при "правед­ном" Булане, удалившем из страны идолопоклонников и убедившем князей и верховного князя евреев восстановить забытую веру. Он соорудил шатер, ковчег, светильники, жертвенный стол, священные сосуды и прочую атрибу­тику. Иудейские обряды были восстановлены для еврейской общины, а не для разноплеменного этноса Хазарии в целом. Затем Иосиф перечисляет имена всех 13 хазарских царей (каганов), начиная с Булана: Булан, Обадия, Езе­кия, Манассия, брат Обадии - Ханукка, его сын Исаак, потом Завулон, Ма­нассия, Нисси, Манахем, Вениамин, Аарон и Иосиф, подчеркивая, что власть всегда передавалась у них в роду от отца к сыну, т. к. "чужой не может сидеть на престоле моих предков, но только сын садится на престол своего отца" (140, с. 98).

В письме содержатся сведения об экономике, общественных отношениях, подвластных народах, географии страны и ее границах, дается описание столицы Хазарии на реке Итиль (Волге).

Поскольку письмо отправлялось ко двору кордовского владыки, то Иосиф подчеркивает заслуги Хазарии перед мусульманским миром: "Я охраняю устье реки и не пускаю русов, приходящих на кораблях, проходить морем, чтобы идти на исмаильтян. Я веду с ними войну. Если бы я их оставил в покое на один час, они уничтожили бы всю страну исмаильтян до Багдада" (140, с.

102). Переписка Хасдая ибн-Шафрута с каганом Иосифом датируется 954 - 961 гг. Письмо Иосифа написано на древнееврейском языке и отличается несколько хвастливым тоном, не соответствующим истинному положению Хаза­рии в то время, когда до ее гибели оставалось 4 года.

Все остальные свидетельства о хазарах разбросаны в трудах разноязыч­ных средневековых авторов, живших в странах, так или иначе соприкасав­шихся с Хазарским каганатом. Это, в основном, византийские и армянские источники VI - X веков, а также арабская и персидская литература IX - X веков (212, 172, 270, 174, 144, 124, 250, 116), представляющая собой по­верхностный взгляд посторонних путешественников. Сами хазары не обладали письменностью, поэтому внутренних литературных данных, кроме письма царя Иосифа, не обнаружено. Из русских историков-хазароведов, помимо уже упо­минавшегося Коковцева П. К. (140), следует отметить Григорьева В. В. (77), Артамонова М. И. (11), Толстова С. П. (264), Рыбакова Б. А. (240), Берлина Н. (21), Плетневу С. А. (205), Гумилева Л. Н. (81), Кожинова В.

В. (138).

Выше цитировалось, что род царя Иосифа происходит от Тогармы, сына Иафета. Попытка вычислить свое происхождение от Иафета, сына библейского патриарха Ноя, предпринималась не только Иосифом. Такому тщеславию под­давались средневековые историки разных народов, в том числе и России. Существует целая библиотека, посвященная теме: "Москва - Третий Рим", основанная на посыле о том, что сын Иафета Мосох - основатель Москвы и праотец всех Славенороссов. Последний обзор такого рода утверждений при­веден в (189).

Хазары упоминаются в византийских, армянских, сирийских хрониках V, VI веков, наряду с савирами, болгарами, аварами, барсилами, сарагурами, гузами, мадьярами (уграми), аланами, печенегами, как один из многих эт­носов, некогда входивших в гуннскую империю Аттилы, умершего в 454 г. Некоторые их этих племен, а именно болгары, савиры, авары, барсилы и ха­зары, по своим этнонимам совпадают с именами сыновей Тогармы из письма царя Иосифа, что, однако, не увеличивает достоверность их происхождения от Иафета по изложенной им концепции. Феофан Исповедник отмечает, что "хазары - великий народ, вышедший из Берсилии" (11, с. 130). Берсилией называлась территория современного Дагестана. Берсилы (барсилы, басилы) упоминаются вместе с хазарами в связи с захватом и разорением в 515 - 516 гг. Армении (174, 124). Прокопий Кесарийский подробно описывает жизнь и воинские доблести савир, гуннского племени, многочисленного и разделенного на много самостоятельных колен, начальники коих издревле ведут дружбу одни с византийским императором, другие с персидским царем (212, с. 407). Под номинальным главенством савиров находились, возможно, и хазары. Арабский историк аль-Масуди в "Золотых лугах" называет хазаров тюркскими савирами. В царствование персидского шаха Кавада I в 540 г. хазары захватили Грузию, Армению и Албанию (нынешнюю Нахичеванскую обл.), и шаху с большим трудом удалось выбить их оттуда. С этого времени упоминание хазар и савир становится регулярным в персидских и армянских хрониках. Моисей Каганкатваци пишет: "...страна наша подпала под власть хазар, церковь и писания были преданы огню" (124). Для защиты от север­ных варваров - хазар, савир и алан персы возводят ряд крепостей в Дер­бенте, Беленджере, в Дарьяльском ущелье. С конца VI в. савиры упоминают­ся все реже в персидских хрониках, и, видимо, племенной союз народов Се­верного Кавказа начинают возглавлять хазары.

Между тем в волжско-каспийских степях около 552 г. создается Запад­но-тюркский каганат во главе с Тумынем из влиятельного рода Ашина. Млад­ший брат Тумыня хан Истеми сделал попытку вторгнуться в Персию в 562 г., но потерпел неудачу под Дербентом и заключил мир с шахом Хосровом Ану­ширваном. Тогда он подчинил себе болгар, хазар, алан, утигуров и беленд­жеров. Войско Истеми вышло к Дону и берегам Черного моря, а его сын Турксанф в 576 г. начал войну с Византией. Однако вследствие междуусо­биц, длившихся до 593 г., войска кагана возвращаются в степи между Чер­ным и Каспийским морями, и Византия несколько лет живет спокойной жизнью. За эти годы главной силой тюркской армии становятся хазары. Им­ператору Ираклию удается в 626 г. заключить союз с "восточными тюрками, которых называют хазарами" и подтолкнуть кагана на войну с Персией. Вой­на тюрков-хазар с Персией оказалась для первых удачной, и результатом ее был захват в 627 г. Албании (нынешняя Нахичеваньская обл.) и Иберии (Грузии) с ее столицей Тбилиси. В 630 г. началось покорение Армении, од­нако, оно неожиданно прекратилось из-за вспыхнувшей в каганате междуусо­бицы, закончившейся развалом каганата. На руинах Западно-тюркского кага­ната возникли два суверенных государства (каганата) - Великая Болгария (632 г.) и Хазария (ок. 650 г.).

Во главе Великой Болгарии становится Кубрат (635 г.). Его столица - Фанагория (вблизи Тамани). Его пастбища - Причерноморские и Приазовские степи. Кубрат принадлежал роду Дуло (Дулу), который боролся за власть в Тюркском каганате с родом Ашина. После смерти Кубрата великая Болгария распадается на две орды - первую, во главе с ханом Аспарухом, и вторую, во главе с его братом Батбаем. Здесь мы приближаемся к моменту, который царь Иосиф считал политическим актом образования Хазарского государства.

Династические осколки рода Ашина оседают среди хазар и номинально возглавляют Хазарию, в связи с чем хазары считают себя наследниками Тюркского каганата. Хазары огнем и мечом вытесняют своих родственников болгар из приазовских степей. При этом хан Аспарух около 660 г. бежит за Дунай и основывает Дунайскую Болгарию, прародину нынешних болгар, а хан Батбай предает брата и подчиняется хазарам. В мощном порыве хазары зах­ватили Северное Причерноморье и степную часть Крыма, оказавшись таким образом соседом Византии. "Хазары, великий народ... овладели всей землей вплоть до Понтийского моря" - пишет Феофан Исповедник (164). Открывается эра хазаро-византийских интриг, первоклассными мэтрами которых, естест­венно, были византийцы.

Лишенный короны экс-император Византии Юстиниан II ссылается в 695 г. в Херсон, откуда бежит затем в Крымскую Готию, подчиненную хазарам. Ка­ган Ибузур Гляван выдает за Юстиниана свою дочь, нареченную после креще­ния Феодорой, и отправляет молодых в Фанагорию под присмотр правителя Боспора (вблизи Керчи) - Болгация. Византийский двор, опасающийся опыт­ного политика Юстиниана, уговаривает кагана убить экс-императора, но тот, предупрежденный Феодорой, бежит в Дунайскую Болгарию, откуда с по­мощью войска хана Тарвела возвращается в Византию и возвращает себе в 705 г. свой трон. В 710 г. Юстиниан начинает войну с каганатом, захваты­вает и предает огню и уничтожению Херсон, Боспор и часть Крыма. Жители обращаются в рабство, а наместник кагана - тудун берется в плен. В Хер­соне, а затем в Крыму против греков поднимается восстание под руко­водством армянина Вардана, которого херсониты объявляют императором Вар­даном-Филиппом. Новопровозглашенный император обращается за помощью к хазарам и получает ее. Армия Юстиниана предает своего государя и объяв­ляет императором Византии Вардана-Филиппа, теперь уже просто Филиппа.

В 711 г. Филипп появляется в Константинополе и казнит Юстиниана. Ха­зарский каганат в лице Филиппа получает надежного союзника, необходимого в связи с надвигающимися завоеваниями арабов. К этому времени террито­рия, контролируемая хазарами, охватывала современный Дагестан, Прику­банье, Приазовские степи, частично степи Северного Причерноморья и большую часть Крыма. Отношения Хазарии с Византией до первой трети VIII века были мирными. Хазария оттягивала на себя военные устремления арабс­кого халифата, объективно помогая тем самым Византии. В годы, когда Ха­зария вела войны с халифатом, Византия имела над ним некоторый военный перевес. Империя инспирировала ответные набеги хазар на арабов, в благо­дарность демонстрируя хазарам не только свою дружбу, но и любовь. В 732 г. император Лев III Исавр женил своего сына Константина на сестре кага­на по имени Чичак (тюрк. - цветок). В крещении она известна как Ирина. Ее сын Лев Хазар правил Империей в 775 - 780 гг.

"Ну, а причем здесь евреи и государственный иудаизм Хазарии?" - спро­сит читатель. До сих пор наше повествование не упоминало ни иудеев, ни иудаизма. Здесь мы подходим к периоду истории, когда иудейская община Хазарии сумела выдвинуться на политическую авансцену, захватить, а затем укрепить власть в каганате. Однако прежде всего ответим на вопрос - от­куда, вообще, взялись евреи в Хазарии?

Существует несколько довольно туманных версий появления там евреев. Ни одна из них не имеет четкого хронологического и количественного опи­сания. Все они являются скорее догадками, требующими дальнейших исследо­ваний, нежели теориями процессов. Таких версий три.

Первая из версий - хорезмийская, восходит к работам Толстова С. П. (263, 264) и поддержана в последнее время Кожиновым В. В. (139). В проц­ветающем в VIII веке Хорезме, который, по преданию, был основан "Нарсе, сыном еврейки", существовала еврейская община. Хорезм находился на "ве­ликом шелковом пути" и был центром евразийской торговли. "Европу с Вос­током связывала торговля, почти всецело находившаяся в руках еврейских купцов" (13). Это состояние продолжалось до X века, после чего евреи бы­ли вытеснены мусульманскими "синдбад-мореходами". В начале VIII века в Хорезме была предпринята попытка свержения хорезмшаха Чагана. Во главе переворота стоял его родственник Хуразад, пользовавшийся всей полнотой власти и опиравшийся на военное сословие. Оказавшийся в безвыходном по­ложении Чаган обратился за помощью к арабскому полководцу Кутейбе, зах­ватившему в 709 г. Хиву и готовящему поход на Хорезм. Кутейба разгромил войско Хуразада и расправился с его сторонниками в Хорезме. Великий Би­руни пишет: "...и всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех... ученых, что были среди них". Эти ученые фигурировали под именем "хабр" (множ. "ахбар"), что значило по-арабски - еврейский ученый, ученый рав­вин. Согласно Толстову С. П., эти "хабры" были идеологами восстания Ху­рабада, и после разгрома последнего в 712 г. они, опираясь на хазар, создали "новый Хорезм" на Волге в виде города Итиля.

В Кембриджском послании анонимного хазарского иудея, датируемом 940 - 950 гг., сообщается следующее: "И бежали от них наши предки... потому что не могли выносить ига идолопоклонников. И приняли их к себе... ка­зарские. И они породнились с жителями той страны... и научились делам их. И они всегда выходили вместе с ними на войну и стали одним с ними народом. Только завета обрезания они держались, и некоторые из них соб­людали субботу... И оставались они в таком положении долгое время" (140, с. 113-114). Часть послания, содержащая имена врагов, от которых бежали предки из страны пребывания, утрачена. Кожинов В. В. считает, что бегство происходило из Хорезма. Высокий уровень цивилизации Хазарского каганата он также связывает с тем, что высшие должности в этом госу­дарстве занимали хорезмийцы-эмигранты, воспитанники одной из самых раз­витых в то время цивилизаций и их потомки.

Вторая версия - персидская - относит нас к далеким событиям 491 г., когда в правление упоминавшегося выше шаха Кавада Персия была поражена засухой, саранчой и голодом. Открытие амбаров с зерном не предотвратило народных волнений, и тогда один из шахских вельмож по имени Маздак пред­ложил "социалистический" план спасения государства. План был хорош как в части обобществления и раздела имущества знати, включая наличный состав гаремов, так и в части ликвидации "сторонников зла", т. е. тех, у кого это имущество и гаремы изымались.

Маздакиты, сторонники Маздака, развернув террор, принялись рьяно от­нимать и делить добро и женщин. А так как владельцы гаремов никак не хо­тели расставаться со своими возлюбленными, то в стране разразилась яростная смута, закончившаяся лишь в 529 г., когда принц Хосрой Нуриш­ван, сын Кавада, повесил Маздака, а захваченных сторонников его приказал живыми закопать в землю. В этой смуте часть еврейской общины, сердцу ко­торой были любезны социальные доктрины Маздака, воевала на его стороне. В результате разгрома маздакитов эта часть евреев бежала вместе с ними из Персии на Северный Кавказ, где, якобы, и осела в долинах рек Терека и Сулака. Кембриджский аноним считает их евреями колена Симонова, забывши­ми веру предков. Эта версия лежит в русле фантастической истории этносов Гумилева Л. Н. (81, с. 384).

К движениям "маздакитского" типа относятся: переворот Хуразада, кото­рый, по сообщению арабского историка Табари, "расправился с хорезмийской знатью, отнимая у нее имущество, скот, девушек, сестер и красивых жен" (264, с. 223), а также восстания Абу Муслима в Мерве (747 г.), Сум­бат-Мига в Восточном Иране (775 г.), "краснознаменных" в Горгане (778 г.), Бабека в Азербайджане (816 г.) и др. Идеологами этих движений Кожи­нов В. В. считает почему-то евреев, потомков эмигрантов из Персии, хотя ничто "социалистическое" не чуждо и другим народам.

Третья версия - византийская. Еврейские общины в виде торговых коло­ний с незапамятных времен существовали в портовых городах Греции. Отно­шение византийских императоров к евреям колебалось в зависимости от то­го, удавалось ли евреям "найти подход" к венценосцу, что, вообще говоря, случалось редко или не удавалось. Были периоды относительного спо­койствия (V век), были периоды ограничений свободы иудаизма, были перио­ды гонений. Евреи проходили школу выживания, лавирования, "винсерфинга". Иудейская община Византии пополнялась за счет тех ортодоксов, которые бежали сначала от маздакитов из Персии, затем от арабов, завоевавших Персию и утвердивших там ислам в 690 г.

Отток наступил в 723 г., когда император Лев III Исавр издал эдикт о насильственном крещении всех иудеев, находящихся в пределах его империи. Видимо, в это время какая-то часть их отправилась в поисках "земли обе­тованной" в Хазарию. Ранний Григорьев В. В. пишет: "Евреи, притесняемые в Греции, удалились к хазарам и, видя простоту этого народа, предложили ему свою веру - и хазары, находя ее лучше собственной, приняли охотно" (183). Сейчас известно, что большой охоты принять новую веру у хазар не было и обращение коснулось лишь части правящей прослойки. Эдикт Льва III, скорее всего, приведен в исполнение не был, так как спустя столетие евреи Византии оказались в фаворе у императора Михаила II (820 - 829 гг.) и его сына Феофила (829 - 842 гг.). Михаил II был уроженцем г. Амо­рия, "в котором издавна проживало много иудеев... Из-за постоянного об­щения и тесного с ними соседства возросла там ересь нового вида и нового учения, к которой, наставленный в ней с детства, был причастен и он. Эта ересь позволяла, совершая обряд, приобщаться спасительной Божьей купели, которую они признавали, остальное же блюла по Моисееву закону, кроме об­резания. Каждый, в нее посвященный, получал в свой дом учителем и как бы наставником еврея или еврейку, которому поверял не только душевные, но и домашние заботы и отдавал в управление свое хозяйство... Этого учения он (Михаил. - А. К.) придерживался и, войдя в зрелый возраст, будто виног­радная лоза от усов, не мог избавиться... Чем дольше владел он царской властью, тем с большей жестокостью и природной злобой раздувал Михаил пламя войны против христиан... Христову паству он притеснял и истреблял, словно зверь дикий, а вот иудеев освобождал от налогов и податей, и по­тому любили они его и почитали больше всех на свете... Он дошел до вер­шин нечестия: приказал поститься в субботу... не верил в грядущее воск­ресение" (211). По Михаилу Сирийцу, историку и патриарху Антиохийскому, Михаил был внуком крещенного еврея. Его сын Феофил "хотя и держался, как он утверждал, веры в Бога и Пресвятую Его Матерь, держался и полученной от отца мерзкой ереси. Ею морочил он свой благочестивый и святой народ" (211, с. 41). Таким образом, идея о беженцах из Византии остается всего лишь версией, имеющей, впрочем, право на жизнь.

Существует еврейский текст о путях миграции иудеев, не упоминающий Хазарию, но представляющий интерес: "И было лето 4450 (689 г. - А. К.), и усилилась борьба между исмаильтянами и персами в ту пору, и были пора­жены персы ими, и пали они под их ноги, и спаслись бегством многочислен­ные евреи из страны Парас (Персии), как от меча, и двигались они от пле­мени к племени, от государства к другому народу и прибыли в страну Русию и землю Ашкеназ (Германию) и Швецию и нашли там много евреев..." (21, с.

78). Текст содержит "персидский след" и дает повод Гумилеву Л. Н. ут­верждать о существовании "страны Русии" в VII веке. Авторство отрывка приписывается известному хронисту и врачу Иосифу бен Иегошуа Га-Когену, жившему в XVI веке, но имевшему якобы какие-то более древние рукописи. Перевод текста несет неточность, т. к. страны Русии с многочисленными или немногочисленными евреями в VII веке не существовало.

VII и VIII века Хазарии заполнены войнами с арабскими завоевателями. Их история хорошо известна по византийским, арабским и русским источни­кам. Мы не будем описывать здесь эти полные драматизма и неожиданностей, героического духа и предательства, полководческих успехов и трагических ошибок сюжеты. В битве гигантов больше всего страдают малые государства. Кавказская Албания (Нахичевань), Грузия и Армения подвергались опустоше­нию попеременно то со стороны халифата, то каганата. Существует мнение, что Хазария явилась щитом, защитившим восточно-европейские государства и южную Русь от непобедимых арабов. Едва ли это так. Завоевателей всегда привлекают богатства, сконцентрированные в крупных городах, которых на Руси тогда не было. Да и вообще, неморозостойким арабам в нашей стране делать было просто нечего.

Война с арабами шла с переменным успехом. В 718 г. хазарский воена­чальник Булан (тюрк. - олень), являвшийся вторым лицом в каганате, тайно принял иудаизм. В (140, с. 114) о нем говорится так: "Один еврей выказал в тот день необычайную силу мечом и обратил в бегство врагов, напавших на казар. И поставили его люди казарские, согласно исконному своему обы­чаю, над собой военачальником". Его титул в переписке варьируется следу­ющим образом: царь, бек, шадкаганбек. Номинальный правитель каганата - каган оставался язычником. Согласно хазарской традиции, его жизнь была окружена запретами (табу), что лишало его возможности эффективно управ­лять страной, чем, собственно, и занимался царь, являвшийся соправителем кагана и обладавший реальной властью.

Язычество хазар и савир в принципе не отличалось от язычества других народов. Они поклонялись огню, воде, богам дорог, луне и всему, что ка­залось им удивительным. Иногда они устраивали коллективные "дикие пляски и битвы на мечах в нагом состоянии" (124, с. 193). Наиболее почитаемым божеством был Тенгри-хан, бог неба и света, "чудовищный громадный ге­рой".

Известны попытки христианизации Хазарии. Географически это происходи­ло в Кавказской Албании усилиями савирского князя Алп-Илитвера в конце VII века и в Крымской Готии, вассальной Хазарии, спустя сто лет. В Крыму Византия даже учредила Готскую митрополию из семи епархий. В г. Беленд­жере было построено два христианских храма. Языческая Хазария оказалась соседом двух влиятельных и могущественных в военном отношении государств

- мусульманского арабского халифата и христианской Византии. С точки зрения укрепления верховной власти кагана культ языческого Тенгри-хана был наиболее выгоден, так как утверждал кагана представителем Бога на земле и снимал идеологическую зависимость от влиятельных соседей. Види­мо, поэтому каган привел к повиновению князя Алп-Илитвера, взяв у него в знак покорности дочь в свой гарем.

Однако язычеству не суждено было сохраниться в качестве государствен­ной религии Хазарии. С появлением Булана начинается "плавная" иудаизация каганата. Этот процесс, как сейчас установлено, сопровождался военным столкновением языческой и иудейской элит, о чем речь будет идти нес­колько позднее. Да и в древней Руси христианизация, как известно, не яв­лялась мгновенным актом и растянулась на два столетия. Булан удалил из страны языческих шаманов и убедил верхушку иудейской общины вернуться к вере предков. Согласно еврейским источникам исповедание иудаизма перво­начально шло в тайне: "они молились в пещере и... учили своих детей мо­литься в пещере вечером и утром" (140, с. 67). Далее, "царь и визирь пошли... на пустынные горы у моря (Каспийского. - А. К.)... нашли ночью ту пещеру, в которой некоторые из иудеев праздновали каждую субботу... совершили над собой в этой пещере обрезание", а затем вернулись к хаза­рам, "настойчиво держась иудейской веры, но скрывая в тайне свое верова­ние". Впоследствии "они обнаружили свои сокровенные мысли, осилили ос­тальных хазар и заставили тех принять иудейскую веру". Наконец, "они по­бедили своих врагов и завоевали разные страны" и "многочисленно стало их войско, дойдя до сотен тысяч" (140, с. 133).

Все это произошло к концу VIII века. Но в 737 г. арабский полководец Мерван Ибн-Мухаммед, разгромив хазарскую армию во главе с Буланом, пот­ребовал от кагана принятия ислама, что и было сделано. Прибывшие муллы запретили кагану пить вино и есть свинину. Впрочем, военное счастье ока­залось переменчивым, и скоро каган нарушил запреты.

В полной мере иудаизм восторжествовал при царе Обадии, внуке Булана. "Он поправил царство и укрепил собрания и дома ученых и собрал множество мудрецов израильских..." (140, с. 80, 97). "Поправление" государства - туманный термин, под которым сам автор, скорее всего, понимал последую­щий расцвет государственной мощи Хазарии на основе "правильной" религии. Фактически же это был тихий государственный переворот, приведший к влас­ти руководителей иудейской общины. Л. Н. Гумилев называет переворот Оба­дии явлением исключительным. Однако, если отбросить игру в термины - "фаза надлома", "раскол этнического поля", "зигзаги", "пассионарность", "энтропия этногенеза", "химера" и т. д., которую так любил покойный Л.

Н. Гумилев, то мы увидим здесь обычный переворот, каких были сотни в ис­тории государств. Некоторые из переворотов приводили к власти людей и группы, не являющиеся коренным этносом. Сам же Л. Н. Гумилев вспоминает при этом Птолемеев в Египте, Селевкидов в Сирии и Бактрии, Аршакидов в Парфии (81, с. 400). Этот ряд "чужих" династий можно продолжить первыми Рюриковичами до их ассимиляции на Руси, саксами во главе с Вильгельмом Завоевателем в Англии, Каролингами во Франции и Италии, Бурбонами (из Наварры) во Франции и Испании, засильем немцев при русском дворе, прав­лением Бирона при Анне Иоанновне и после ее смерти и т. д. Недаром гене­рал Ермолов А. П. просил Николая I "назначить" его немцем. По гр. А. А. Игнатьеву, русские немцы в XX веке составляли 55 % высшего офицерского состава русской армии (114). Вопрос лишь в том: направлена ли энергия правящего слоя на укрепление государства или нет? В случае иудейского переворота в Хазарии следует дать утвердительный ответ.

При иудейских царях Хазария достигла пика своего могущества. С этим согласны все историки, включая тайных и явных юдофобов. В конце VIII ве­ка, т. е. уже при Обадии, начинается "постепенное, но настойчивое пере­селение алан, болгар и самих хазар на север - на широкие и обильные пастбища волжских, донских и донецких степей. Часть болгарских племен откочевала вместе с аланами в лесостепные районы, а оттуда еще дальше - в Прикамье", в Камскую Булгарию (205, с. 43). Происходит смена уклада жизни - от кочевого к земледелию и к ремесленному производству. Сложи­лась культура, названная салтово-маяцкой. Строятся, не без помощи Визан­тии, крепости Саркел, Семикаморы, а на античных развалинах Гермонассы - Самкерц (греч. - Таматарха, русск. - Тмутаракань) и Керчь (по Иосифу - К-р-ц). Столицей Хазарии становится город Итиль в низовьях Волги.

Хазария богатеет от сбора дани с окрестных вассальных племен и тран­зитной торговли. В период до арабских войн вассальными племенами были горские народы Северного Кавказа: аланы, население Боспора, побежденные болгарские орды. После арабских войн, в правление иудейских царей, экс­пансия Хазарии направлена на север и данью облагаются славянские племе­на: поляне, северяне, вятичи, радимичи. Отношения Хазарии со славянами становятся главным историческим фоном развития Киевской Руси. По свиде­тельству царя Иосифа, дань берется также с буртасов, эрзи, черемисов (мордовско-мерянских племен), болгар, сувар. Как видим, география дани весьма обширна. В IX - X веках ситуация характеризовалась следующим ев­рейским текстом о хазарских единоверцах, обитающих в "стране Козраим, в далеке от Иерусалима... Они бесчислены и забирают они дань от 25 госу­дарств, и со стороны исмаильтян платят им дань по причине внушаемого ими страха и храбрости их" (21, с. 84).

Второй источник обагащения - это транзитная торговля предметами рос­коши (шелком, пряностями и золотом), таможенный налог с которой оседал в царской казне. Знаменитый шелковый путь от Красного моря до Китая, осво­енный рахдонитами (перс. - знающими дорогу) - еврейскими купцами, насчи­тывал около 200 дневных переходов. В периоды довольно частых волнений в халифате Аббасидов путь удлинялся и сдвигался в обход Каспийского моря с севера через столицу Итиль. Организация этого гигантского даже по совре­менным меркам бизнеса требовала разнообразных навыков и качеств, среди которых мужество было не на последнем месте из-за частых нападений раз­бойников (пассионариев - по Гумилеву). Разумеется, простой хазарский люд от этого ничего не имел. Но и винить "по-марксистски" задним числом рах­донитов в том, что они торгуют роскошью, а не ширпотребом, нужным наро­ду, наивно.

Переворот и реформы Обадии (799 - 809 гг.) оттеснили от кормила госу­дарства старую тюркскую аристократию и ханов вассальных этносов, что привело к гражданской войне. Сведения о войне приводит Константин Багря­нородный: "Когда у них произошло отделение от их власти и возгорелась междуусобная война, первая власть одержала верх, и одни из восставших были перебиты, другие убежали и поселились с турками (венграми. - А. К.) в нынешней печенежской земле, заключили взаимную дружбу и получили наз­вание кобаров" (144, с. 18). В хазарской "фронде" (810 - 820 гг.) против иудейского правительства выступили все феодалы, которые не приняли иуда­изма, т. е. язычники, христиане и мусульмане, вся провинциальная арис­тократия. Война была беспощадной, и степь полыхала несколько лет. Обадия с сыновьями Езекией и Манассией погибли в войне и власть наследовал его брат Ханукка. В эти годы от Хазарии откололся полухристианский Крым, и его немедленно присоединила к себе Византия, с чем пришлось смириться кагану. На территорию ослабленного смутой каганата начинают проникать орды печенегов и баджгардов (башкир). Где силой, где подкупом, меняя со­юзников, иудейские цари, в конце концов, привели каганат к спокойствию. Основой военной силы каганата становится наемная армия численностью 7 - 13, а по другим данным, 40 тысяч человек. Хорошо оплачивая труд наемни­ков, цари запрещали им только одно - терпеть военные поражения. Такое требование к армии является естественным, а не оригинальным, как считал Л. Н. Гумилев (81, с. 404). Действительно оригинальным было бы разреше­ние армии проигрывать битвы.

После окончания смуты начинается период процветания Хазарии и ее экс­пансии, главным образом, на север к славянским племенам. Григорьев В. В. пишет об этом периоде: "Необыкновенным явлением в средние века был народ хазарский. Окруженный племенами дикими и кочующими, он имел все преиму­щества стран образованных: устроенное правление, обширную, цветущую тор­говлю и постоянное войско. Когда безначалие, фанатизм и глубокое неве­жество оспаривали друг у друга владычество над Западной Европой, держава хазарская славилась правосудием и веротерпимостью, и гонимые за веру стекались в нее отовсюду. Как яркий пример блистала она на мрачном гори­зонте Европы и погасла, не оставив никаких следов своего существования" (77, с. 66).

Однако не все было так безоблачно, как пишет Григорьев. Правосудие, предполагающее, по-видимому, и полицию, действительно существовало, так как "судей было много и судили они по разным законам: христиан - по-христианскому, мусульман и иудеев - по Корану и Торе, язычников - по... законам общины" (205, с. 58). Здесь, правда, неясно, что значит судить христиан по христианскому закону, т. к. сказано: "Не судите, да не судимы будете". Веротерпимость, необходимая в многонациональном госу­дарстве и поддерживающая равновесие в многослойном обществе, тоже, ско­рее всего, имела место, хотя и нарушалась эксцессами, провоцируемыми ча­ще всего извне - из халифата и Византии. В Кембриджском документе гово­рится: "...было гонение на иудеев во дни злодея Романа (император Визан­тии Роман I - А. К.). И когда стало известно это дело моему господину (царю Иосифу - А. К.), он ниспроверг (казнил [?]. - А. К.) множество не­обрезанных" (140, с. 117-118). В другом случае, в отместку за разрушение синагоги в г. Дар-ал-Бабунадж в 922 г. хазарский царь приказал казнить муэдзинов, заявив: "Если бы я не боялся, что в странах ислама не оста­нется ни одной неразрушенной синагоги, я обязательно разрушил бы и ме­четь" (112, с. 161). В целом же мятежей типа крестьянских войн или войн на религиозной основе в Хазарии отмечено не было. В то же время иудейс­кая религия, как религия избранного народа, не цементировала общество и тем носила в себе зародыш гибели Хазарии.

Взаимоотношения Хазарского каганата с Русью почти не датированы и не документированы из-за государственной юности славянских племен, из коих "знатнее прочих были поляне, не столько военными делами, как торгами, которые производились с греками, жившими издревле в великих, ими насе­ленных городах по Днепру" (165). В многочисленных источниках IX - первой половины X века "русью" назывались варяги, сопоставляемые в текстах, а иногда противопоставляемые слову "славяне". Олег Вещий, прибив свой щит на врата Цареграда и отплывая в Киев, "россам велел поднять парусы паво­лочные, славянам кропинные" (165, с. 86). В Русской Правде Ярослава Муд­рого (1019 - 1054 гг.) устанавливается: "Кто убьет человека, тому родственники убитого мстят за смерть смертью, а когда не будет мстите­лей, то с убийцы взыскать деньгами в казну... за всякого людина, то есть свободного человека русского (варяжского) племени или славянина 40 гри­вен..." (129, с. 136 - 137).

Текст договора 911 г. Руси с греками начинается так: "Мы, от роду русского, Карл Ингелот, Фарлов, Веремид, Рулав, Гуды, Руальд, Карн, Фле­лав, Рюар, Актутруян, Лидулфост, Стемид, посланные Олегом, великим кня­зем русским, и всеми сущими под рукою его..." (129, с. 77). Смотри также (250, 116). Как видим, в договоре имеются только скандинавские имена во­енных соратников Олега. Третье и четвертое поколения киевских князей бу­дут носить только славянские имена, т. е. они будут поглощены славянами полностью. Существуют и другие версии происхождения слова "русь", "рос­сы" - от имени реки Рось, впадающей ниже Киева в Днепр, русел рек и т. д., которые здесь не обсуждаются.

"Призвание" славянами, кривичами, весью и чудью Рюрика "Повесть вре­менных лет" (ПВЛ) датирует 862 г. После ряда междуусобиц варягам было сказано: "Земля наша добра, и велика, и обилна, а нарядника в ней нет, пойдите к нам княжити и владете нами". Согласно общепризнанной "норманс­кой" теории, сторонниками которой были все крупнейшие русские историки, варяги явились своеобразными катализаторами военного и государственного становления древней Руси. Дата "призвания" Рюрика в настоящее время уточняется и переносится на более ранние сроки, ориентировочно на 838 г. Неточность дат, видимо, присуща ПВЛ. В ней же говорится: "В год 852... когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля", хотя известно, что Михаил стал царствовать в 842 г. В 838 г. из Руси в Конс­тантинополь прибыли первые послы "русского кагана", бывшие, естественно, норманами. В письме германского короля Людовика (843 - 876 гг.) визан­тийскому императору Василию I (867 - 886 гг.), датированном 871 г., упо­минаются два каганата Восточной Европы: хазарский и норманский (русс­кий).

Двое варягов-авантюристов - Аскольд и Дир отправились с дружиной в поисках военного счастья из Новгорода в Константинополь и на высоком бе­регу Днепра открыли для себя маленький городок Киев, жители которого, миролюбивые поляне, по смерти своего князя Кия платили дань хазарам. "Хазары брали дань с полян, и с северян, и с вятичей, брали по серебря­ной монете и по белке с дыма". ПВЛ, составленная спустя около 200 лет после описываемых событий, говорит об этой истории очень коротко: "Поля­не были притесняемы древлянами и иными окрестными людьми. И нашли их ха­зары, сидящими на горах этих и лесах, и сказали: "Платите нам дань". По­ляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу. И отнесли их хазары своему князю. И сказали старцы хазарские: "Не добрая дань эта, княже: мы доис­кались ее оружием, острым только с одной стороны, то есть саблями, а у этих оружие обоюдоострое, то есть мечи: станут они когда-нибудь собирать дани с нас и с иных земель" (206, с. 212).

Традиционная точка зрения по этому эпизоду сводилась к тому, что ха­зары "получили в ответ на требование дани мечи, что, несомненно, означа­ло вызов (не мир, но мечь!). После этого хазары отступились от сильного и далекого народа" (205, с. 56) и обложили данью радимичей. "Аскольд же и Дир стали владеть землею полян". Вот, собственно, и вся информация, и при этом никаких дат. Были ли военные столкновения между новоявленными рэкетирами и старыми из-за дани и кто победил в бою, неизвестно. Клио молчит, но не молчит фантазия историков. Карамзмн Н. М. очень сдержанно предположил, что борьба за передел сфер влияния все же состоялась, но не более того. Он не взял на себя смелость объявить то, что было ему неиз­вестно - победителя. В наше время Гумилев Л. Н. выступил с фантастичес­кой концепцией, суть которой сводилась к тому, что варяжские князья (ка­ганы), правящие Киевом, оказались вассалами хазар, разоружили полян, от­дав их мечи, и, побуждаемые хазарами, предприняли ряд завоевательных по­ходов на Византию. Разумеется, военные действия Руси и Хазарии были ос­новным историческим фоном той далекой эпохи, но не существует ни одного известного факта, документа или текста, если его, разумеется, читать бесстрастно, из которого следовала бы вассальная зависимость варя­го-русских князей. Принцип Гумилева Л. Н.: "верить надо не летописи, а совокупности сведений (недоказанных. - А. К.)" (81, с. 434) превращает историю в жанр нехудожественной литературы.

Вернемся к нашим варягам. В 860 г. (а по Соловьеву С. М. в 866 г.) Аскольд осуществляет свою заветную цель - поход на Царьград. Однако в буре гибнет флотилия из 200 судов, и остатки русов возвращаются в Киев. В 882 г. власть в Киеве после предательского убийства Аскольда и Дира переходит к Олегу Вещему. Ослабленная дружина этих первых киевских кня­зей не оказала сопротивления войску Олега, и ее судьба неизвестна. Киев становится стольным городом Руси, "матерью городов русских". В 883 г. Олег "примучил" древлян, воевавших с полянами, и обложил их данью по черной кунице с дыма. Затем последовала очередь северян (884 г.) и ради­мичей (885 г.), плативших до этого дань хазарам. Эти беззащитные и миро­любивые славяне легко согласились платить дань Олегу, с его грозным войском. По преданию, Олег говорил северянам: "Я враг козарам, а вовсе не вам", а радимичам: "...не давайте (дань. - А. К.) козарам, а давайте лучше мне". Занятый войной с непокоренными аланами хазарский каган упус­тил славянских данников, присоединенных Олегом к его растущему госу­дарству. Следующие 20 лет ушли на покорение дулебов, хорватов и тивер­цев.

Разбогатев на дани, укрепив города и разноплеменную дружину, команд­ный костяк которой составляли варяги (россы, русы), а подчиненный - нов­городские славяне, чудь, меря, кривичи, поляне, хорваты, дулебы и тивер­цы, Олег в 907 г. предпринял известный поход на Византию. Богатства Константинополя всегда притягивали к себе хищные взоры завоевателей. Нигде нет даже намека на то, что Олег провел этот поход в интересах иу­дейской Хазарии - в качестве ее вассала. И хотя Константинополь взять не удалось, договор 911 г. был выгоден Киевской Руси и впервые вывел ее в число государств, претендующих на первые роли в этом регионе. Объективно этот поход был выгоден и Хазарии, соперничающей с Византией.

После смерти в 912 г. легендарного Вещего Олега, в 913 г. отряд русов на 500 судах из Керченского пролива через Дон, затем волоком переправил­ся на Волгу и спустился в Каспийское море. Царь Вениамин в это время погряз в войне с печенегами и пропустил флотилию русов через свои владе­ния, оговорив себе половину предполагаемой добычи (250, с. 130 - 134).

Хронологически это был четвертый поход варягов-русов на берега Кас­пия. Первый поход русов на Каспий зафиксирован в мусульманских источни­ках 864 - 884 гг. Второй поход на 16 разбойничьих судах имел место в 909 г., когда был захвачен о. Абесгун и уничтожен его торговый флот. Третий поход 910 года привел к захвату и разграблению городка Сари. Так что по­ход 913 г. был самым крупным разбойничьим набегом варягов на мусульман и к тому же вдвойне выгодным для Хазарского царя, т. к. русы расправлялись с горскими разбойниками, тревожившими Хазарию, и еще делились с ним сво­ей добычей. Русы основательно ограбили побережье Ширвана, Табаристана и Баку и, вернувшись в Итиль, передали царю условленную часть добычи. Здесь события приняли неожиданный и трагический для русов оборот. Му­сульманская гвардия хазарского царя потребовала расправы с русами в от­местку за пролитую ими мусульманскую кровь и пленение женщин и детей. Отряд русов количеством до 30 тысяч человек был истреблен. Лишь не­большая часть вырвалась из Итиля и бежала на Волгу, где была добита бул­гарами и буртасами.

В 922 г. от Хазарии отделяется ханство камских булгар, вождь которых Альмуш принял ислам в расчете на поддержку багдадского халифа. В эти же годы восточно-приазовские степи захватывают воинственные печенеги, пре­пятствуя хазарской торговле через жизненно важные порты Крыма. Положение Хазарии в первой половине X века становится очень неустойчивым и несоот­ветствующим описанию, известному из письма царя Иосифа. Только в вообра­жении кагана Хазария еще представляет заметную политическую единицу. "Большое государственное образование с прочной экономической базой, яр­кой культурой, сильной центральной властью, сумевшей сплотить вокруг се­бя разноэтнические народные массы, развалилось. От него осталось ма­ленькое паразитическое ханство, тормозившее развитие экономики в сосед­них странах, мешавшее их торговле с Востоком. Достаточно было сильного толчка, чтобы оно исчезло с лица земли" (205, с. 69). О последних 30 - 40 годах существования Хазарского каганата почти ничего не известно.

По смерти Олега, собравшего под одно знамя славянские племена и дав­шего им первое понятие о единстве славян, на княжеский престол в Киеве в 912 г. вступает 35-летний Игорь (Ингвар). О его княжении сохранилось всего пять преданий. Главное из них посвящено проблеме "примученных" Олегом, но не покоренных древлян. Обложивший их новой данью Игорь, как известно, был в 944 г. древлянами "привязан к двум деревам и разорван на две части". Несмотря на 33-летнее правление Игоря, о нем из русской ле­тописи известно прискорбно мало. Мы знаем, что была война с печенегами в 920 г., непонятно как закончившаяся, и были два похода на Константино­поль, в 941 и 944 годах. По-видимому, Игорь часто поручал командование своим воеводам Свенельду и некоему Хельге (Олегу), скорее всего тезке Вещего Олега. О последнем говорит Кембриджский аноним. В 939 г. Хельгу захватил С-м-к-рай (Самкерц, Тмутаракань), который вскоре был возвращен хазарам обратно благодаря победам полководца - "досточтимого Песаха". Этот Песах затем вторгся в Крым, захватил три городка и "избил мужчин и женщин". Аноним продолжает о Хельге: "...воевал против Кунстантины (Константинополя. - А. К.) на море четыре месяца. И пали там богатыри его, потому что македоняне осилили его огнем. И бежал он, и постыдился вернуться в свою страну, и пошел морем в Персию, и пал там он и весь стан его. Тогда стали русы подчинены власти хазар"(140, с. 120). В русс­кой же летописи говорится о походе самого Игоря в Константинополь в 941 г. на 10000 судах (!) и о разгроме его флота протовестиарием Феофаном с помощью недавно изобретенного греческого огня, своего рода ядерного ору­жия десятого века. Очевидно, что Хельга и Игорь - разные личности. Поход Игоря 944 г. с помощью приглашенных дополнительно варягов и печенегов был более успешным.

Еврейский текст, а также краткое свидетельство Масуди: "...русы и славяне составляют прислугу хазарского царя" (11, c. 383) - были ис­пользованы Гумилевым Л. Н. как основа для разработки фантастической кон­цепции о вассальной зависимости киевских князей от каганата и о иу­део-хазарско-варяжском заговоре против Руси. "Хазарский царь пригласил дружину Хельги (Олега), посулив варягам раздел Восточной Европы и под­держку за уничтожение Русского каганата" (81, с. 431). Текст еврейского анонима непонятен и, скорее всего, неточен. Очевидно, что нельзя на слу­чайном сообщении строить целую теорию. Что же касается прислуги хазарс­кого царя, то это, несомненно, один из многих отрядов наемников, которые не перевелись еще и в наши дни. Известно, например, что в 902 г. 700 на­емников-россов служили на греческом флоте, за что им было заплачено 100 литров золота (129, с. 73).

С легкой руки первых варяжских князей походы на коварную Византию и ее владения становятся чуть ли не модой их преемников. Они повторялись при Святославе Игоревиче (967 - 969 гг.), Владимире Святославовиче (Свя­том), Владимире Ярославовиче (сыне Ярослава Мудрого, 1043 г.), Владимире Мономахе (1116 г.). Каждый из походов был итогом политического расчета монархов растущего Русского государства, своего рода "пробой меча" в конкретных исторических условиях. Если принять без доказательств утверж­дения Гумилева Л. Н. о том, что походы Олега и Игоря, якобы вассалов иу­дейских царей Хазарии, инспирировались ими, то возникает вопрос: "А кто же тогда инспирировал походы последних киевских князей на Византию? И почему победоносный поход Олега в 907 г. Гумилев Л. Н. вообще не упоми­нает? Может быть, потому, что он не вписывается в его фантастическую ис­торию?"

Прежде чем перейти к описанию последнего акта исторической драмы, ос­тановимся на одной деликатной и неблагодарной проблеме, поднятой Гумиле­вым Л. Н. и "усиленной" Кожиновым В. В., - о зверствах русов во время набегов на Византию. Они описаны в греческих хрониках, беседах патриарха Фотия "На нашествие россов" 860 г., "Молитве по акафисту и канону к Пресвятой Богородице", сочиненной патриархом Филофеем Коккиным в 1360 г., летописях Нестора, трудах Карамзина Н. М., Соловьева С. М. и других историков. Не будем повторять здесь эти ужасы. Зверства были присущи на­бегам и завоеваниям древности, средних веков и нашего времени. Последние примеры такого рода - события в Югославии, Нагорном Карабахе и Абхазии. XX-й век породил зверства таких масштабов, о которых древние злодеи не могли и мечтать. Зверства известных своей свирепостью запорожцев в худо­жественной форме описаны в повести Гоголя Н. В. "Тарас Бульба", которую филолог Кожинов В. В. должен был изучать в школе. Зверства готов по от­ношению к венедам приведены в романе Кондратьева И. К. "Бич Божий". Эти и другие описания зверств, попавшие в художественную литературу, за­имствованы из исторических хроник и являются печальным опытом челове­чества.

В отношении зверств варягов-россов Гумилев Л. Н., как бы вскользь, бросает фразу: "Все это указывает на войну совсем иного характера, неже­ли прочие войны X века. Видимо, русские воины имели опытных и влия­тельных инструкторов, и не только скандинавов" (81, с. 438), имея в виду хазарских иудеев. Эта мысль захватила Кожинова В. В. (138) и он отдался ей со рвением работника идеологического фронта КПСС. В работе, посвящен­ной, собственно, истории русского слова, в которой автор почему-то счи­тает себя способным произнести нечто новое, собраны жестокости евреев от времен Иисуса Навина до времен любимой им ленинской партии. Признавая, что "работы Гумилева Л. Н. многие историки квалифицируют как субъектив­ные, тенденциозные, исходящие из заранее сконструированной концепции" (139), Кожинов В. В., тем не менее, в доказательство вины хазарских иу­деев в зверствах варягов берет на вооружение два гумилевских положения:

1. ссылку на трактат "Санхедрин" из вавилонского Талмуда: "...неиудей, делающий зло иудею, причиняет его самому Господу и, совершая таким обра­зом оскорбление Величества, заслуживает смерти"; 2. ссылку на христиани­зацию Руси, начавшуюся с миссии Кирилла и Мефодия в 860 г. в Хазарию.

Мы не считаем, что хазарские иудеи расправлялись с другими племенами менее жестоко, чем, например, варяги-россы с греками или греки с варяга­ми. Отнюдь нет. Но этот тезис Гумилева, как и другие его фантазии, завис в воздухе без доказательств. Нигде нет даже намека на то, что зверствами варяго-россов руководили инструкторы из каганата. Ссылка на Талмуд или Священное Писание в таком деле юридически несостоятельна, т. к. Библия всеобъемлюща, и, наряду со стихом об уничтожении народов (Второзак. 20: 13, 16), имеется стих о любви: "возлюби ближнего, как самого себя", уравновешивающий первый. О нетерпимости отдельных текстов Торы мы писали в главе 8.

Христианская община в Киеве существовала, по-видимому, с 867 года. Службу отправлял пастырь в ранге епископа. Процесс христианизации был медленным, может быть, даже "штучным". Говорить о том, что воинство, участвующее в походах на Константинополь было христовым, а потому, дес­кать, они не могли без нажима инструкторов уничтожать христианские храмы и вколачивать гвозди в головы священников, нельзя. Настоящие христиане сидят дома и молются Богу, натирая мозоли на коленях, подобно Иакову Праведному, а не штурмуют чужие дальние пределы в поисках наживы. Имена военачальников варягов-россов, а не таинственных инструкторов, хорошо известны. Они приведены в тексте договора 911 г. Руси и Византии. Это Карл Ингелот, Фарлов, Веремид, Рулав, Актутруян, Лидулфост, Стенид, Све­нельд и др. В этих именах нет ничего ни славянского, ни христианского. Можно играть словами и текстами, убеждая доверчивого читателя "Нашего современника" в происках хазарских иудеев, тем более, что он, этот чита­тель, и сам обманываться рад. Сложнее будет убедить таким образом серьезных историков и, в частности, греков, которых это коснулось 10 ве­ков назад. Историк-фантаст Гумилев Л. Н. объяснял победы варягов тем, что они перед боем для храбрости наедались мухоморов и теряли контроль над своим рассудком (81, с. 421). Может быть, и здесь мухоморы виноваты?

Доказать вину хазарских иудеев в организации походов и чинимых зверствах оказалось для Кожинова В. В. сложнее, чем вычислить процент еврейской крови Ленина В. И. или жен-евреек членов Политбюро, которые уж вовсе к теме русской словесности отношения не имеют. Хотя это все инте­ресно само по себе не в историческом, а в литературно-психологическом плане. Видимо, членов Политбюро - Бухарина, Молотова, Рыкова, Ворошило­ва, Андреева, Кирова и Ежова "попутал бес", т. к. не существовало гене­ральной линии партии, обязывающей ее членов жениться исключительно на еврейках.

Вернемся в Хазарию. Итак, непосредственных военных столкновений войск Хазарии и киевских князей до похода Святослава Игоревича в летописных текстах не зафиксировано. Хотя Хазария не единожды натравливала на Русь союзных ей венгров (угров) или печенегов. Конец Хазарии наступил в 965 году. Летописец пишет об этом так: "В год 6473 (965). Пошел Святослав на хазар. Услышав это же, хазары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар и город их и Белую Вежу взял. И победил ясов (осетин. - А. К.) и касогов (адыгейцев.

- А. К.)" (206, c. 244). Перед этим в 964 г. Святослав "пошел на Оку и на Волгу и встретил вятичей", последних данников хазар. Согласно этим записям, Святослав сделал бросок на Восток в Волжскую Болгарию, а не в придонские степи, где царствовала хазарская конница. Перезимовав у вяти­чей, Святослав на ладьях спустился по Волге к Каспию, предавая все огню и мечу. Ибн-Хаукаль пишет, что русы "ограбили Болгар, Хазаран, Итиль и Семендер", и далее: "...русы разрушили все это и разграбили все, что принадлежало людям хазарским, болгарским и буртасским на реке Итиле. Ру­сы овладели этой страной, и жители Итиля искали убежища на острове Баб-ал-Абваба и укрепились на нем, а некоторые из них в страхе посели­лись на острове Сия-Кух (полуостров Мангышлак. - А. К.)" (250, с. 220). После взятия Итиля Святослав захватил город Семендер, разгромил алан, касогов (адыгейцев), покорил Таматарху (Тмутаракань), поднялся по Дону до Саркела, взял его и основал на его месте русский форт Белую Вежу. За­тем вернулся в Киев. На следующий год Святослав сделал своими данниками вятичей и отправился воевать в Дунайскую Болгарию. История его военных деяний хорошо описана историками разных поколений. Он погиб в 972 г., возвращаясь в Киев, вблизи днепровских порогов в стычке с печенегами. Их князь Куря, отрубив ему голову, сделал из ее черепа чашу для пирных ве­селий с надписанием: "Кто чужого ищет, свое потеряет".

Дружина Святослава, рассеявшая хазарскую армию, откочевала на запад, а союзники Святослава гузы в течении нескольких лет грабили и разоряли беззащитные хазарские селения. В X веке хазары уже не иудеи, а мусульма­не, включая кагана. Таково было требование хорезм-шаха, к которому хаза­ры обратились за помощью и защитой от гузов. В конце X века киевский князь Владимир Святославович повторил поход своего отца на Волжскую Бол­гарию, а затем Хазарию и окончательно обложил хазар данью. Восточная часть Хазарии превратилась в дымящиеся руины, западная - Тамань, Крым - если не умерла, то замерла. Последнее упоминание о хазарах имеется в ле­тописи XI века, где они фигурируют как участники заговора против князя Олега Тмутараканского. От некогда грозного соседа остались разрозненные, кочующие языческие орды степняков, которые еще несколько веков будут терзать южные границы Руси. Вместе с разгромом армии Хазарии исчезла и ее правящая иудаистская верхушка. Иудаизм сменился исламом, но не сразу, а к XIII - XIV веку.

В нашем повествовании мы придерживались лишь основной канвы, не вда­ваясь в детали, поскольку все детали событий подернуты дымкой недосто­верности и забвения. Это касается и письма царя Иосифа, приукрасившего положение дел в Хазарии, и политических упражнений Кожинова В. В., столь же тенденциозных. А что же остается любознательному читателю? На что можно опереться в раздумьях о нашей истории? А вот что: "Песнь о Вещем Олеге" А. С. Пушкина и былина "Илья Муромец и Жидовин". Более точных и прекрасных слов о делах давно минувших дней ученые-хазароведы все равно не напишут.

2. В РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

Появление евреев в Государстве Российском произошло в связи с присое­динением к России Малороссии, Белоруссии, Польши, Крыма, Литвы и Молда­вии, где они проживали компактными общинами с X - XIII веков. В Киевской Руси существовали общины славяноязычных евреев, так называемых кенааним, которые в XVI-XVII веках были ассимилированы говорящими на идиш еврея­ми-ашкенази. В Великороссии евреев практически не было до конца XIX в. по причинам законодательного характера. Информация о жизни евреев в ука­занных регионах и о их влиянии на жизнь коренного населения скудна и не­достоверна. В конце XVI в. происходит польская колонизация бескрайних степей Дона и Правобережья Днепра, так называемого Дикого поля, являюще­гося также постоянным объектом набегов крымских татар. Целью набегов яв­лялся захват рабов, живого товара - основного источника благосостояния крымчан. В этот же период в Диком поле появляются казаки, образуя свое­образное братство солдат-разбойников. Расцвет братства, или Кравчины, приходится на 1600 - 1770 гг. Более или менее постоянная территория братства простиралась от днепровских порогов до Буга и Днестра. "Польские хроники той эпохи видят... в этом космополитическом сброде преступников, вынужденных благодаря превратностям своей бурной жизни ос­тавить свое отечество и спасаться в степь, чтобы жить там разбоем. Вся­кий, представляющий для них хорошую добычу, являлся их врагом, но так как между ними большинство были христиане, они нападали преимущественно на турок и татар" (35, с. 177). Помимо разбоя, бывшего, по-видимому, лю­бимым промыслом, казаки занимались также и честным трудом - охотой, рыб­ной ловлей и земледелием.

Присоединение степных регионов к Литве, а затем к Польше в XV - XVI вв. привело к внедрению феодальных порядков на некогда свободных землях с жесткой системой эксплуатации крестьян. Например, в 1620 г. в волынс­ких имениях князя Острожского, помимо натурных повинностей, крестьяне обязаны были от трех до пяти дней в неделю работать на своего ясно­вельможного господина. Количество оброков и податей со временем увеличи­лось и скоро было доведено до чудовищных размеров. Работать на своем по­ле крестьянину оставалось лишь урывками. Подручными "панив-ляхив", пред­почитавших "бенкетуваты" вместо того, чтобы самим возиться с "хлопом", были евреи-арендаторы, ставшие "язвой здешних мест" по отношению к паха­рям. Имеется много источников польского происхождения о наделении, нап­ример, некоего "светлейшего сеньора Авраама Шмойловича и его жены Рыклы, дочери Иуды" правами высшей юрисдикции в гражданских и уголовных делах по отношению к подданным ясновельможного графа или князя. Всякое ведение хозяйства требует дотошности, внимания и того, что сейчас называют про­фессионализмом. К этому явно были не способны польские и литовские маг­наты. Они с легкостью перепоручали управление евреям-арендаторам, умею­щим круто вести дела, не заботясь о памяти истории. Родилась даже польская поговорка: "Каждый граф должен иметь своего Менделя". Не исклю­чено, что евреи, посмеиваясь, трактовали эту пословицу в противоположном смысле, потому как графов было не меньше, чем Менделей. В русской исто­рии система управления большими имениями с помощью старост-управителей, чаще всего немцев, получила распространение в XVIII - XIX веках. Это от­ражено в русской литературе (немец Штольц у Гончарова И. А.) и народных песнях ("нехристь-староста татарин меня журит, а я терплю").

В Польше XVI в. евреи являлись также кабатчиками, ростовщиками и куп­цами, вызывая ненависть безжалостной эксплуатацией местного населения. Так утверждают польские источники. Валишевский приводит латинские стихи, русский перевод которых гласит: "Славное царство Поляков - небо для зна­ти, рай для иудеев и ад для крестьян" (35, с. 188). Исторический взгляд на евреев в Малороссии, устоявшийся со времен вхождения ее в Польшу, сводился к образу "шинкарив-орендарив", пьющих кровь из украинского на­рода. Такая репутация средневековых евреев Польши и Малороссии стала стереотипом мышления и перекочевала в классическую литературу. К этому следует добавить еще один источник дохода евреев-арендаторов. Наряду с землей они арендовали у своих вельмож и местные церкви, ключи от которых хранились у евреев. Таким образом, податями облагались также браки, крестины и другие церковные обряды. От этого вымогательства страдало православное крестьянство, но не казаки, равнодушные к любой религии.

Относительно религиозности казаков известно следующее. В XVII в. в Запорожской Сечи еще не было ни одной церкви и ни одного священника. Встреча с попом у казаков считалась дурным предзнаменованием. Ярый за­щитник православия киевский митрополит Петр Могила всенародно обзывал запорожцев неверующими, а защитник казаков у поляков Адам Кисель - рели­гиозными нулями. В своих разбоях казаки обходились с православными церк­вами также, как и с католическими, т. е. попросту грабили церковную ут­варь. Хотя Гоголь Н. В. в "Тарасе Бульбе" и изображает запорожцев защит­никами православия, но скорее всего это художественное преувеличение. В Смутное время донские и запорожские казаки во главе с атаманом Заруцким, следуя за звездой Лжедимитриев, всласть пограбили православную Русь.

Религиозная обстановка в Малороссии, принадлежащей Польше, осложня­лась еще и тем, что в 1595 г. под влиянием иезуитов была осуществлена Уния с Римом. Согласно Унии, православная церковь, сохраняя ритуальную автономию, признавала руководство папы. Декларируя религиозную терпи­мость и свободное отправление греческих обрядов, Уния фактически навяза­ла крестьянству методом насилия, которого избежали лишь православные дворяне, переход в католицизм. Знатные русские фамилии князей Острожс­ких, Чарторыйских, Вишневецких и других одна за другой переходили в римско-католическую веру, перенимали польский язык и образ жизни, т. е. в них, как тогда говорили, "русские кости обрастали польским мясом". Гнет религиозный, экономический, в котором не последнюю роль играли ев­реи-арендаторы, неоднократно приводил к крестьянским бунтам с парал­лельными казацкими восстаниями.

После смерти короля Владислава 20 мая 1648 г. Богдан Хмельницкий ог­лашает манифест, призывающий украинский народ присоединиться к его войс­ку в освободительной войне с ляхами. История борьбы Малороссии против Польши и присоединения ее к России хорошо известна. Вся Украина была за­лита кровью. Сохранены свидетельства потрясающей жестокости как в отно­шении поляков, так и в отношении казаков. Больше всех, по-видимому, дос­талось евреям, причем не арендаторам, которые, естественно, попрятались, а простой бедноте. Есть описания того, как детей Израиля сжигали живьем, сдирали кожу, зарывали живыми в землю, вспарывали животы беременным, выбрасывали утробных младенцев и зашивали туда кошек. Если же несчастные женщины разрывали швы, то им отрубали руки. Впрочем, такие же жестокости достались на долю и поляков, и украинцев. По некоторым данным во время этой войны на Украине были поголовно вырезаны все поляки и все евреи.

Осенью 1653 г. земский собор в Москве, выслушав Богдана Хмельницкого, рекомендовал молодому царю Алексею Михайловичу взять Запорожское войско с городами и землями под свою высокую руку. Восьмого января 1654 г. ка­зачья Рада в г. Переяславле единодушно изъявила: "Волим под Царя восточ­ного, православного! Боже, утверди! Боже, укрепи! Чтобы мы вовеки все едины были!"

Отголоски этих событий воплощены Гоголем Н. В. в повести "Тарас Бульба". Читатель помнит, как под воздействием слухов о том, что "ксенд­зы ездят теперь по всей Украйне в таратайках. Да не то беда, что в тара­тайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! Еще не то расскажу: уже, говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове!", - были утоплены в Днепре все подвернувшиеся под казацкую руку жиды, за исключением Янкеля. Янкель был оставлен в живых как залог экономического сотрудничества наций, поскольку он выкупил Дороша, брата Бульбы, из ту­рецкого плена за 800 цехинов. Вездесущий, как Фигаро, всезнающий и все­могущий Янкель, балансирующий на острие бритвы ради выгоды и ежедневно рискующий быть повешенным "как собака", один из самых интересных персо­нажей этой повести. Здесь он как бы противопоставляется Бульбе с его ра­зовым героизмом. В сущности, вся жизнь Янкеля в этом враждебном ему раз­бойничьем вертепе, именуемом Сечью, есть непрерывный героизм.

Со времени Переяславской Рады и до конца XIX века евреи России, за исключением отдельных личностей, не будут играть никакой роли в общест­венной жизни страны, оставаясь лишь литературными, чаще комическими, персонажами.

3. ОТ ПЕТРА ВЕЛИКОГО ДО ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ

Отношение русских царей к евреям было традиционно умеренно негатив­ным. Попытка голландских евреев получить разрешение Петра I поселиться в России получила отказ ввиду того, что, по мнению Петра I, евреям в Рос­сии делать нечего, поскольку любой русский еврея все равно обжулит. По-видимому, государь знал свои кадры с этой стороны жизни, отражением чего и явилась близкая к действительности история с зашиванием карманов у членов русского посольства в романе А. Н. Толстого "Петр I". Кстати, в таком посольстве был и П. П. Шафиров, сын крещенного еврея, получившего дворянство от царя Федора Алексеевича. Шафиров П. П. вырос в крупного дипломата, участвовавшего в подписании союзных договоров с Польшей, Да­нией (1715 г.), Пруссией и Францией (1717 г.), Прутского мирного догово­ра с Турцией (1711 г.), Рештского мирного договора с Ираном (1732 г.) и в подготовке Ништадтского мирного договора со Швецией в 1721 г. Вершиной карьеры барона Шафирова П. П. была должность канцлера при Петре I c 1709 г. и должность президента Коммерц-коллегии при Екатерине I в 1725 г. В его доме происходило первое торжественное заседание Императорской Акаде­мии наук в декабре 1725 г. Шафирова П. П. по праву можно отнести к "птенцам гнезда Петрова", участвовавшим в великих преобразованиях этого государя.

Военным подвигом России в те годы была война с могущественной Швецией (с 19.08. 1700 г. по 30.08. 1721 г.) за выход к Балтийскому морю, потре­бовавшая колоссального и длительного напряжения всех сил. Этому пред­шествовали два Азовских похода Петра I (1695 и 1696 гг.), последний из которых увенчался успехом. Азов был взят штурмом, и Петр I получил же­ланный выход к Азовскому и Черному морям, хотя воспользоваться им для торговли было невозможно из-за враждебности Турции, владевшей всем побе­режьем Черного моря. Заключив мир с Турцией 3.06.1700 г., Россия объяви­ла войну Швеции. Карл XII, разгромленный Петром I под Полтавой 27 июня 1709 г., бежал в Турцию и сумел убедить султана возобновить войну с Рос­сией. Петр I, вступивший с небольшим войском в Молдавию, оказался окру­женным двухсоттысячной турецкой армией и был вынужден подписать мирный договор, по которому Азов был возвращен Турции. Тем не менее, Россия вы­играла войну со Швецией, и это явилось выдающимся достижением Петра I в военной области. По условиям Ништадтского договора к России были присое­динены Лифляндия с Ригой, Эстляндия с Ревелем, Ингрия (область Петербур­га) и юго-западная часть Финляндии с Выборгом. Несмотря на победу, добы­тую силой оружия, Россия заплатила Швеции за перечисленные земли 2 мил­лиона ефимков, как бы выкупив их навечно этой сделкой. Об этом скромно умалчивают современные национал-радикалы из Прибалтики.

Гений Петра был всеобъемлющим. Он создал флот и регулярную армию, ор­ганизовал железоделательные и горные заводы, поощрял устройство шелко­вых, суконных и полотняных фабрик, вывез из Голландии коров, от которых пошли известные холмогорская и ярославская породы, прорыл Вышневолоцкий и Ладожский каналы, соединив Балтийское и Каспийское моря.

В области управления Петр I в 1711 г. заменил старую боярскую Думу Сенатом из 9 человек, которому подчинил 12 коллегий, принимающих решения большинством голосов. Коллегии ведали вопросами управления, суда и от­раслями хозяйства. Россия была поделена на 8, а затем на 10 губерний. Губернии делились на провинции, провинции на уезды.

Много внимания Петр I уделял просвещению. В Москве были учреждены Славяно-Греко-Латинская академия, Навигацкая, Инженерная, Артиллерийская и Медицинская школы. В 1715 г. Навигацкая школа была переведена в Петер­бург и преобразована в Морскую Академию. В разных городах для детей дво­рянского, а также других сословий открываются "цифирные" школы и духов­ные семинарии. От дворян Петр требовал знаний, а неграмотным запретил жениться. Царь издал "Табель о рангах", согласно которой все должности в армии, флоте и административных учреждениях разделялись на 14 рангов-чи­нов. Всякий дворянин независимо от происхождения, но проявляя усердие и способности, мог занять должность от прапорщика до фельдмаршала. В 1724 г. утверждается устав Академии Наук, открытие которой состоялось уже при Екатерине I. В 1703 г. выпускается первая российская газета "Ведомости". Широко привлекая иностранцев, главным образом немцев, Петр I использовал их знания и опыт для блага России, сохраняя в то же время на первых пос­тах в государстве русских людей: Меньшикова, Шереметьева, Апраксина, Го­ловкина и др.

Многие из реформ Петра I приобрели необратимый характер и повлияли на последующую судьбу страны. Однако в первые годы после смерти Петра I, последовавшей 28.01.1725 г., развитие России во всех отношениях затормо­зилось вследствие частых смен государей и дворцовых интриг. За последую­щие 16 лет на российском престоле сменилось четыре фигуры - две женщины, мальчик и грудной младенец: вдова Петра I Екатерина I (1725 - 1727 гг.), его внук Петр II (1727 - 1730 гг.), племянница Петра I Анна Иоанновна (1730 - 1740 гг.), ее внучатый племянник Иоанн Антонович (1740 - 1741 гг.). Отсутствие закона о престолонаследии было проклятием династии Ро­мановых и позволяло группировкам аристократов и гвардии "делать царей" сообразно своим интересам. События развивались следующей чередой.

После похорон Петра I родовитая боярская аристократия выдвинула на царский престол десятилетнего мальчика - Петра Алексеевича, сына казнен­ного за измену царевича Алексея. Этому шумно воспрепятствовали Семеновс­кий и Преображенский полки, подошедшие с барабанным боем к стенам двор­ца, где происходило совещание. Офицеры полков потребовали, чтобы на престол была возведена вторая жена Петра - Екатерина Алексеевна. Факти­ческим правителем при вдовствующей императрице Екатерине I стал князь Меньшиков А. Д. Он сделал заявку на регенство, обручив свою дочь с нас­ледником престола Петром Алексеевичем. Противоборствующая партия во гла­ве с князьями Долгорукими и Голицыными настояла перед императрицей на создании в помощь ей Тайного Совета. В 1727 г. Екатерина I умирает и им­ператором провозглашается 12-летний мальчик Петр II. Воспользовавшись болезнью Меньшикова, группировка Долгоруких и Голицыных подписывает у ребенка-царя указ об отставке светлейшего князя и ссылке его в городок Березов в Тобольской губернии. Меньшиков выезжает из С.-Петербурга в Бе­резов с семьей и длинным обозом, груженным добром, нажитым им на полях брани и управления. Но вскорости его догоняет новый указ самодержавного ребенка, повелевающий ему ехать далее к месту ссылки без имущества. Светлейший князь А. Д. Меньшиков, друг и сподвижник Петра I, "счастья баловень безродный, полу-державный властелин", герой Нарвы и Полтавы, первый губернатор С.-Петербурга, умер в нищете и был похоронен в Березо­ве 22 октября 1729 г.

Расправившись с могущественным конкурентом, князья Долгорукие угово­рили юного царя жениться на их сестре. Но судьба распорядилась так, что в канун свадьбы Петр II скоропостижно умер от оспы. Тогда Тайный Совет обратился к племяннице Петра I Анне Иоанновне, вдовствующей герцогине Курляндской, проживавшей в Митаве, с предложением вернуться в Россию и сесть на российский престол. При этом Тайный Совет выдвинул будущей им­ператрице ряд условий (кондиций), ограничивающих ее власть. Она должна управлять страной с согласия Тайного Совета, никого из членов Тайного Совета не казнить, не отбирать имущества, не выходить замуж, а, кроме того, Бирон, возлюбленный Анны Иоанновны и бывший камергер курляндского герцога, должен остаться за пределами России в Курляндии. Анна Иоанновна с тяжелым сердцем подписала эту хартию и отправилась в Петербург испол­нять свою новую должность императрицы. Через несколько месяцев такой жизни в ее покои неожиданно вваливается толпа горожан и дворян, недо­вольных тайными советниками. Они просят Анну Иоанновну править ими само­державно, как встарь ими правили ее великий дядя, дед и прадед. Анна Ио­анновна немедленно рвет на глазах коленопреклоненных подданных эту зло­получную хартию и объявляет себя самодержицей.

Далее все происходит стремительно. Голицына сажают в Шлиссельбургскую крепость, Долгоруких казнят, а в Митаву посылается гонец с письмом-приг­лашенем Бирону поуправлять Россией. Бирон десантируется в Петербурге и постепенно окружает себя когортой прибалтийских баронов. Кабинет минист­ров возглавил немец граф Остерман, главнокомандующим стал немец граф Ми­них. Все ключевые должности в государстве заняли немцы. Русская знать, священническое сословие и простой люд познали унижение и беспощадную жестокость, с которой чуждая по вере и духу новая каста принялась разо­рять страну, выколачивать подати и недоимки, вызывая тихую ненависть. Ситуация отдаленно напоминала ту, что имела место в Хазарии в VIII - X веках. Десятилетнее царствование императрицы Анны Иоанновны, женщины ле­нивой, грубой и невежественной, было бездарным и жестоким. Дух и нравы этих лет хорошо описаны Лажечниковым в романе "Ледяной дом". Справедли­вости ради надо отметить успешные внешнеполитические акции Анны Иоаннов­ны.

Во время очередной польской смуты, вызванной смертью в 1733 г. кур­фюрста Саксонского и короля Польского Августа II, союзника Петра I, пре­тензии на вакантный престол заявил экс-король Польши, проживающий во Франции, Станислав Лещинский, он же тесть короля Людовика XV. Польский сейм, традиционно враждебный России, выбрал Лещинского королем Польши. Однако часть дворян, недовольных результатом голосования, обратилась к Анне Иоанновне за военной поддержкой и получила ее. Русские войска вто­рой раз за столетие были введены в Польшу, и их штыками на престоле был утвержден Август III, креатура России.

В короткой войне, развязанной Турцией, русские войска заняли Крым, но впоследствии из-за угроз Англии и Франции были вынуждены возвратить его. Все же, положительным результатом этой войны было присоединение к России Азова и Екатеринославской губернии с северной частью Херсонщины.

В октябре 1740 г. Анна Иоанновна почила в бозе, передав престол двух­месячному ребенку Иоанну, сыну четы герцогов Брауншвейгских Анны Лео­польдовны и Антона Ульриха. Анна Леопольдовна приходилась племянницей покойной императрице. Регентом по завещанию был назначен Бирон, просла­вившийся своей жестокостью и деспотизмом. Его регентство длилось месяц. В ноябре 1740 г. граф Миних с группой гвардейских офицеров врывается ночью в опочивальню Бирона. Регента избивают, заворачивают в одеяло и относят в караульную. Вскорости он оказывается в сибирской ссылке. Ре­гентшей становится Анна Леопольдовна. Правление немцев длилось еще год, пока не созрел заговор русских офицеров во главе с Елизаветой, дочерью Петра I.

В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета Петровна в костюме преображенс­кого гвардейца с крестом в руке появляется в казармах Преображенского полка и призывает петровских гвардейцев себе на помощь. Рота преображен­цев совершает переворот и провозглашает императрицей дочь Петра I. В итоге каждому свое - Jedem der Seine! Елизавета Петровна получает импе­рию, солдатов жалуют дворянством и деревеньками, герцоги Брауншвейгские с младенцем Иоанном Антоновичем отправляются в Шлиссельбургскую крепость в вечное заточение, граф Миних - в ссылку на север, граф Остерман - в Березов. Немецких баронов разгоняют, их места занимает русское дво­рянство. Восстанавливается национальное равновесие.

4. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА

С воцарением Елизаветы Петровны начинается "золотой век" русского дворянства. Умная, веселая и жизнерадостная царица не любила утруждать себя государственными делами. Балы и маскарады продолжались почти все ее двадцатилетнее царствование. "Веселая царица была Елизавет, поет и весе­лится, порядка ж нет как нет!" За порядком поглядывали фавориты, в том числе и скромный хохол казак Григорий Розум, пленивший царицу голосом и красотой и ставший за все эти таланты графом Разумовским, а затем и тай­ным супругом Императрицы Всероссийской. Это "тайное" супружество отклик­нулось в царствование Екатерины II появлением в Европе княжны Таракано­вой, претендовавшей на российский престол и утверждавшей, что она и есть плод означенного супружества со всеми вытекающими, по ее мнению, из это­го медицинского факта генеалогическими и юридическими последствиями. Екатерине II, права которой на российский престол из-за убийства ее мужа Петра III были весьма сомнительны, пришлось отправить в Ливорно целую эскадру под командованием графа Алексея Орлова-Чесменского с целью зама­нить княжну на корабль и доставить в Россию. Как известно, Орлов пообе­щал княжне Таракановой три вещи: поддержку своей эскадры, а также руку и сердце. Княжна не выдержала соблазнов и оказалась на флагманском кораб­ле, а затем и в Петропавловской крепости. Она умерла в заточении, родив ребеночка, нареченного Орловским, не выдав тайны своего рождения.

Елизавете Петровне приписывают фразу, с которой она отказала евреям в прошении о торговых льготах: "От врагов Господа Моего Иисуса Христа не желаю прибыли интересной", т. е. отказ был мотивирован религиозными со­ображениями. Официальная историография Романовых уделяет мало внимания Елизавете Петровне, нахваливая ее, в основном, за добрый и веселый нрав, набожность и любовь ко всему русскому. По-видимому, это связано с тем, что она меркнет как самодержица между двумя великими личностями: пред­шествующим ей Петром I и последующей Екатериной II.

Будучи бездетной, Елизавета Петровна воспитывала своего племянника Карла-Петра-Ульриха, сына ее старшей сестры Анны Петровны и герцога Голштинского (Голштейн-Готторпского). Мальчик рано лишился родителей и до 14 лет рос при дворе прусского короля Фридриха II (Великого), которо­го он обожал. В 1742 г. юношу привезли в Петербург, объявили Великим Князем и Наследником Российского престола и окрестили по православному чину, назвав Петром Федоровичем. Через два года его женили на 15-летней Софии-Фредерике-Августе, принцессе Анхальт-Цербстской из бедного немец­кого княжества. Приняв православие, принцесса стала называться Екатери­ной Алексеевной. Новоиспеченная Великая Княгиня была наделена природным умом, красотой, любознательностью и тактом. Она быстро освоила язык, обычаи православной церкви, дух двора Елизаветы Петровны и русского об­щества той поры. Своей скромностью и уважительностью Екатерина сумела завоевать симпатии народа, придворных и взбалмошной императрицы. На сов­ременном политическом жаргоне это называется "набрать очки".

О личности Великого Князя Петра Федоровича, впоследствии Петра III, известно много негативного: он был неумен, безволен, склонен к пьянству и распутству и, в довершение всего, преклонялся перед прусскими порядка­ми, печально знаменитыми по предыдущему царствованию. Следует заметить, что такое изображение Петра III имеет своей основой лишь источники, враждебные убитому императору. Это письма самой Екатерины многочисленным адресатам, в коих она создавала мнение о недееспособности и порочности мужа и неизбежности его устранения, а также мемуары и письма преданных "матушке-государыне" вельмож, совершивших государственный переворот. Ес­ли судить по фактам, то этот бедняга действительно виноват перед истори­ей, т. к. одним росчерком пера зачеркнул результаты победоносной войны России с Пруссией 1757 - 1761 гг., названной историками Семилетней.

Первоначально война была развязана Пруссией в 1756 г. против Франции и Австрии. Пруссию поддерживала Англия, также воевавшая с Францией. Ко­роль Пруссии Фридрих II, талантливый полководец, флейтист и остроумный циник, лихо разгромил все подвернувшиеся ему под царственную руку вра­жеские армии, захватил австрийскую Силезию, оккупировал дружественную России Саксонию и угрожал Польше и Курляндии.

Елизавета Петровна отправила летом 1757 г. в Восточную Пруссию 80-ты­сячный корпус под командованием генерала Апраксина, который после взятия Мемеля, Тильзита и других городов выиграл первое сражение под деревушкой Гросс-Егерсдорф. Однако плодами победы Апраксин не воспользовался и, сославшись на нездоровье, отступил из Пруссии. За это он был отдан импе­ратрицей под суд. Военными действиями стала руководить "конференция" са­новников, а на заключительном этапе войны - генерал Салтыков. К январю 1758 г. был взят Кенигсберг, а затем и вся Восточная Пруссия, присягнув­шая после случившегося Елизавете Петровне. В битве у деревни Цорндорф Фридрих потерял треть своей прекрасной армии, а в 1757 г. у деревни Ку­нерсдорф - всю оставшуюся часть. Разгром был полным. Фридрих писал: "Из армии в 48 тысяч человек у меня не остается и 3 тысяч... все бежит, и у меня уже больше нет власти над этими людьми... Я не переживу гибели мое­го отечества". В 1760 г. русские войска впервые вошли в Берлин. В 1761 г. была взята крепость Кольберг, и желанная победа в кровопролитнейшей войне была, можно сказать, в кармане. Но... неожиданная смерть Елизаветы Петровны в декабре 1761 г. резко меняет ситуацию на российском Олимпе. Ставший государем Петр III уже в день смерти отдает распоряжение о прек­ращении военных действий. Вскоре он заключает союз со своим кумиром Фридрихом II, и русские войска по его воле воюют со вчерашней союзницей Австрией.

Заканчивая обзор царствования Елизаветы Петровны, отметим его общий положительный тонус. И, действительно, мятежей не было, жестоких или массовых казней - тоже. Дворянство любило и поддерживало государыню. Война с Пруссией худо-бедно завершилась фактической победой. Украшением царствования Елизаветы Петровны был, конечно, Ломоносов М. В. Его могу­чий ум охватил многие области науки и значительно опередил свое время. Он первый дал словесную формулировку закона сохранения материи. Его перу принадлежат литературные произведения, труды по истории, философии, а также сугубо прагматические предложения вроде записки "О размножении и сохранении Российского народа". Мозаичные портреты Анны Иоанновны, Ели­заветы Петровны и Екатерины II, выполненные Ломоносовым М. В., являются украшением Эрмитажа. Поистине, это русский Леонардо! В 1745 г. Ломоносов

М. В. Высочайшим указом назначается первым русским профессором Академии Наук, укомплектованной в то время исключительно немцами. В биографичес­ких работах и кинофильмах о Ломоносове М. В. всегда подчеркивается борьба, которую он вел с "академическими" немцами. Для его личной карьеры эта борьба была суровой необходимостью. В то же время следует заметить, что увлекаться перипетиями всех конфликтов, как делают биогра­фы Ломоносова, не следует, поскольку "академические" немцы явились той питательной средой, из которой выросла в дальнейшем российская наука. Велика заслуга Ломоносова М. В. в создании Московского Университета, открытого в 1755 г. по его настоятельным прошениям на Высочайшее Имя и при поддержке его друга графа Шувалова И. И.

5. ПЕТР III

Придя к власти в декабре 1761 г., Петр III ознаменовал начало правле­ния милостями. Вернул из ссылки Бирона, Миниха и ряд вельмож эпохи Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны. Была уничтожена зловещая "Тайная канце­лярия" - ВЧК в миниатюре - прежних царствований. Дворянам был жалован 18 февраля 1762 г. "Указ о вольности дворянства", дающий им право служить или не служить в армии по их собственному желанию. Заметим, что при Пет­ре I дворяне обязаны были пожизненно нести военную или административную службу. Анна Иоанновна ограничила службу 25 годами. Таким образом, указ Петра III являлся для дворян желанным райским яблочком и открывал воз­можности безмятежного наслаждения вольной помещичьей жизнью. Однако за­игрывания с дворянством ни к чему не привели, поскольку слишком много глупостей было наделано к моменту воцарения и, особенно, сразу после не­го. Дурацкий мир с Пруссией казался еще и позорным из-за пролитого зря моря крови и возросшего влияния при дворе посла Фридриха II. Отношения с духовенством были испорчены из-за непочитания православных обрядов. Гвардия тихо ненавидела Государя из-за насмешек, угроз расформирования ее по армейским частям, предпочтения ее голштинским солдатам, которых Петр III лично муштровал по прусскому образцу, объявленного похода на Данию для, якобы, спасения Голштинии и т. д. Среди гвардейских офицеров зрел заговор и не хватало лишь знамени для переворота. Унижения, которым публично подвергалась Екатерина со стороны мужа, его намерение развес­тись с ней и жениться на своей любовнице Воронцовой, толкнули Екатерину в стан заговорщиков. 28 июня 1762 г. братья Алексей и Григорий Орловы тайно увезли Екатерину из Петергофа в Петербург, где ей присягнули войс­ка под всеобщее ликование народа. 29 июня Петр III в день своих именин подписал отречение от престола, был арестован в Ораниенбауме, отправлен в Ропшу и через неделю убит пьяными стражниками. Официальной причиной смерти была "геморроидическая колика".

6. ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ

Авантюры в форме государственных переворотов - жемчуг истории. Без них учебники были бы неимоверно скучны, а жанр исторического романа не мог бы прокормить даже таких гигантов, как Дюма и Пикуль. Свершившийся переворот был уже третьим в этом беспокойном столетии. К счастью для России на этот раз власть досталась женщине, обладающей глубоким и тон­ким мужским умом, высокой работоспособностью, волей, энергией и евро­пейским образованием. Кроме того, от нее исходило могущественное женское обаяние, повергавшее к ее стопам выдающихся мужей России, из которых она сама выбирала наиболее достойных любовников. Будучи воспитана на фран­цузской литературе, Екатерина хорошо знала нравы французского двора, а потому просто и "естественно" перенесла их на благодатную русскую почву. Эта сфера ее жизни, привлекшая столько внимания современников и потом­ков, была лишь дополнением к главной части жизни Екатерины. А главной частью и смыслом жизни Императрицы была работа - управление страной, ежедневное, детальное и мудрое. Примечательно, что бремя управления не изменило ее приветливого характера. Она не стала угрюмой и тяжелой в об­щении. Она командовала вельможами почти радостно, с юмором, с ясным взо­ром и улыбкой, так прекрасно отраженными в полотнах Рокотова, Левицкого и других титанов русской кисти. Обращение "матушка-государыня" емко ха­рактеризует отношение к Екатерине ее окружения и не имеет аналогов в ис­тории.

Императрица отличалась умением выбирать государственных деятелей и пользоваться их способностями. Наиболее прославившиеся из них навечно замерли у подножия памятника Екатерины работы Растрелли, это Потемкин, Суворов, Румянцев, Ал. Орлов, Безбородко, Бецкий, Ушаков, Державин и Дашкова. Такой "команды" не было ни у одного монарха Европы!

Начитавшись энциклопедистов, молодая Государыня попыталась применить в законодательной практике их идеи относительно государственного уст­ройства. Ею был написан знаменитый "Наказ" из 20 глав и 500 параграфов, утверждающий самодержавие, как необходимость, и равенство и вольности всех в рамках законов. Этот либеральный свод законов в духе Монтескье, Бильфельда и Беккария изрядно напугал не только придворных, но и цензуру ряда европейских государств, не пропустившую его после того, как он был опубликован в России в 1767 г. на четырех языках. Для составления проек­та нового свода законов - Уложения, взамен устаревшего Уложения 1649 г., было избрано в законодательную комиссию 565 депутатов с наказами избира­телей от всех сословий, кроме, разумеется, крепостных крестьян. Комиссия под председательством Бибикова проработала с 1766 по 1768 г. и в конце концов была распущена Екатериной, недовольной результатами и направлени­ем работ. Тем не менее, из собранных наказов сословий Императрица "полу­чила свет и сведения о всей Империи, с кем дело иметь, и о ком пещись должно".

С либеральными тенденциями "матушке-государыне" скоро пришлось повре­менить из-за Пугачевского бунта, охватившего Поволжье и Урал. С вольностью донского казачества было покончено уже после Булавинского восстания, но казацкие вольности еще сохранились на границах Империи, куда не в полной мере доходила царская власть - на Яике, Тереке и Куба­ни. В указанных областях власть старалась наложить руку на вольных каза­ков, требуя от них гарнизонной службы и присылая им своих начальников, что часто вызывало недовольство казачества. Но главной язвой России бы­ло, конечно, крепостное право. Принято считать, что сама Екатерина была противницей крепостного права, не знавшей лишь, как подступиться к реше­нию этой проблемы, а дворянство, напротив, поддерживало крепостное пра­во, т. к. не могло представить свою жизнь без власти над крестьянами. После Указа Петра III 1762 г. о вольности дворян, многие их них, перес­тав служить в армии, превратились в помещиков и осели в деревне. Около миллиона государственных крестьян было раздарено Екатериной гвардии и фаворитам за поддержку ее трона. Положение частных крестьян являлось бо­лее бесправным, чем положение государственных крестьян. Власть помещика была безграничной. Крестьян можно было покупать и продавать, проигрывать в карты, отдавать в солдаты, ссылать в Сибирь, разлучать с семьей, жес­токо наказывать, вплоть до истязаний, что и делала знаменитая Салтычиха, замучившая до смерти 75 человек. Салтычиха была, конечно, крайним, са­дистским вариантом помещицы. Нищета и рабство крестьян делало Россию по­роховой бочкой, ждущей своей искры. История бунта Пугачева, назвавшегося убиенным Петром Федоровичем, хорошо известна. Крестьянская война, крова­вая и беспощадная, бушевала около двух лет (1773 - 1775 гг.) и была по­давлена регулярной армией под командованием генерала Суворова А. В. Восстание Пугачева явилось и лебединой песней русского казачества, расп­рощавшегося с вольностями и ставшего подобием погранвойск, подчиненных центральной власти. Напуганная бунтом Пугачева, Екатерина прекратила разговоры об освобождении крестьян, и крепостное право достигло при ней наибольшего расцвета. Критика крепостного права отныне стала госу­дарственным преступлением.

Усмирив Россию, "матушка-государыня" занялась реформами. По реформе 1775 г. Россия была поделена на губернии и уезды с примерно равным коли­чеством жителей - в губернии 300 - 400 тысяч, в уездах - 20 - 30 тысяч человек. К концу царствования Екатерины в России было 50 губерний. В гу­бернском городе создавались: 1. Губернское правление во главе с губерна­тором; 2. Казенная палата во главе с вице-губернатором для ведения де­нежных и хозяйственных дел; 3. Судебные палаты гражданского и уголовного судов для надзора над уездными судами; 4. Совестный суд, где дела реша­лись не по формальным законам Империи, а по "справедливости". Здесь рассматривались дела малолетних преступников и умалишенных, неумышленные преступления и тяжбы, примиряющие стороны. 5. Приказ общественного приз­рения, ведающий школами, больницами, богадельнями и тюрьмами. В послед­них двух учреждениях дела решались выборными заседателями, но под пред­седательством назначенного чиновника. В уездных городах существовали из­бираемые дворянами нижние, земские суды, состоящие из председателя ("исправника") и двух заседателей и по задачам соответствующие гу­бернским правлениям. Кроме того, реформа установила сословные выборные суды - верхние в губернии и нижние в уезде, отдельно для дворян, для го­рожан и для крестьян. Таким образом, Екатерина создала стройную иерар­хию, основанную на самодержавии и привилегированном положении дворянства и включающую элементы выборности. Привилегии дворянства были усилены в реформе 1785 г., согласно которой дворяне освобождались от податей, рек­рутской повинности и телесных наказаний. Они могли быть судимыми только в дворянских судах лицами, равными по происхождению. Дворянское досто­инство передавалось и женам-недворянкам, и детям от них. Лишение дво­рянства могло произойти только по решению суда. Дворяне объединялись в уездные и губернские собрания во главе с выборными предводителями. Ре­формой предусматривалось и "городовое положение" для городских обывате­лей, избирающих городского голову и должностных лиц в городскую думу и сословные суды.

Просвещенный ум Екатерины обратил внимание на проблему воспитания мо­лодежи и здравоохранения. В этих областях ею были сделаны практические шаги. Сама Императрица считала, что "один только украшенный или просве­щенный науками разум не делает еще доброго и прямого гражданина... во многих случаях паче во вред бывает, если кто от самых нежных юности сво­ей лет воспитан не в добродетелях... ясно, что корень всему злу и добру

- воспитание". "Матушка-государыня" явилась первым европейским монархом, провозгласившим "на правительственном уровне" задачу воспитания юношест­ва. До нее Петр I заботился лишь о практической стороне обучения.

Воспитание "новой породы, или новых отцов и матерей", нравственно со­вершенных, следовало вести под надзором опытных педагогов, в разобщении с семьей и обществом, влияние которых могло быть, по мнению царицы, не­гативным. Ею были созданы воспитательные учреждения закрытого типа: Смольный институт с отделениями для девиц-дворянок и девиц-горожанок (1764 г.) и кадетские корпуса для мальчиков, а также открытые народные училища в уездных и губернских городах для всех сословий. Екатерина уч­редила "Медицинскую коллегию", призванную заботиться о городских аптеках и врачах, прообраз нашего Минздрава. Прививка оспы в России впервые на­чалась с Императрицы и ее сына, показавших столь важный пример для под­данных. Можно сказать, что царствование Екатерины II, или "век Екатери­ны", явилось началом культурного подъема России, религиозного и полити­ческого вольнодумства. Издаются: двадцатитомная "Древняя Российская Виф­лиофика" Новикова Н. И., "История Российская" Татищева В. Н., "История Российская" кн. Щербатова М. М., "Путешествие из Петербурга в Москву" Радищева А. Н., произведения Державина Г. Р. и Фонвизина Д. И.,сатири­ческие журналы "Трутень", "Всякая всячина", "Живописец". Дух этих произ­ведений придавал блеск царствованию "матушки-государыни". К сожалению, после Французской революции 1789 г. и всех порожденных ею эксцессов Ека­терина II, памятуя о Пугачевском бунте, перешла к консервативной внут­ренней политике. Репрессии в форме тюремного заключения обрушились на Радищева А. Н., Новикова Н. И., Княжнина Я. Б.

Внешняя политика Екатерины II была блистательно победоносной. Границы Империи существенно расширились за счет присоединения владений Речи Пос­политой и Турции.

Речь Посполитая (Res Publika) по Люблинской унии 1569 г. объединяла королевство Польское и Великое княжество Литовское, включающие Малорос­сию и Белоруссию с православным населением и евреями как незначительным национальным меньшинством. Наибольшего могущества Речь Посполитая дос­тигла в XVII веке, когда ее соседство представляло грозную опасность для Государства Российского. Так, например, в смутное время ее ставленник Лжедмитрий (Отрепьев?) в 1605 г. венчался на царство в Москве. В 1610 г. московские бояре в оккупированной столице избрали на русский престол польского королевича Владислава. И в последующие десятилетия влияние Ре­чи Посполитой на западных границах России было значительным. Однако го­сударственное устройство Речи Посполитой, окруженной полноценными монар­хиями, несло в себе зародыши ее гибели. Политическая власть в стране фактически принадлежала дворянству - шляхте, избирающей королей на сей­мах. Шляхта отказывала королю в повиновении, когда он нарушал ее "золо­тые вольности", которыми она гордилась. В таких случаях "народ - шляхта" имела право поднимать оружие на государя, объединялась в союзы - "конфе­дерации". В сейме по обычаю для принятия какого-либо указа требовалось единогласное решение. При этом правом вето обладал каждый член сейма. А поскольку интересы "ясновельможных панов" зачастую не совпадали, то и решения из-за вето не принимались, а сейм превращался в центр раздора и анархии.

К началу царствования Екатерины II Польша уже не представляла опас­ности для Империи, т. к. была ослаблена в результате Северной войны и состояла в полусоюзнических отношениях с Россией. После смерти в 1763 г. короля Августа III сейм по желанию Императрицы выбирает королем гр. Ста­нислава Понятовского - Августа IV. Знатоки альковных тайн утверждают, что Понятовский - второй по хронологии возлюбленный Великой Княгини Ека­терины Алексеевны. Вскоре после избрания нового короля разворачиваются события, вытекающие из религиозной нетерпимости католической шляхты и погубившие, в конечном счете, Речь Посполитую. В ответ на жалобу Бело­русского православного епископа Георгия Конисского Екатерина II обраща­ется в сейм с ходатайством о религиозном равноправии с католиками пра­вославных и протестантов. Гордый сейм, естественно, отказывает, и тогда русские войска входят в Варшаву. Несговорчивых поляков увозят в Россию, а оставшиеся принимают в сейме закон в 1767 г. об уравнивании прав дис­сидентской и католической шляхты. При этом признается, что католичество остается государственной религией, а королем может быть только католик. Вмешательство России и надзор над внутренней жизнью Польши породил като­лическую конфедерацию "за веру и свободу", обрушившую гонения на правос­лавных. Так как насилие порождает ответное насилие, то на арену жизни выходят "гайдамаки" - бродячие разбойничьи дружины, "казаковавшие" в Правобережной Украине. В союзе с православной шляхтой они начинают с жестокостью, отмеченной в школьных учебниках, громить ксендзов, католи­ческую шляхту и, разумеется, евреев. Вырезаются целые города и городки. Например, г. Умань был вырезан поголовно гайдамаками под начальством ка­заков Железняка и Гонты.

Король Август IV, будучи не в силах сам управиться со смутой, просил Екатерину II послать опять военные силы. С гайдамаками русские войска расправились быстро, а с конфедератами война, несмотря на командование Суворова А. В., тянулась до 1773 г. После этого произошел "первый раздел Польши" между Пруссией, Австрией и Россией, согласно которому Россия по­лучила Белоруссию. Польские патриоты болезненно переживали унижение Речи Посполитой, но до Французской революции в стране сохранялось спо­койствие. 3 мая 1791 г. польский сейм провел реформу конституции, сде­лавшую власть короля наследственной. Кроме того, реформа разделила ис­полнительную и законодательную власти, ввела в состав сейма третье сос­ловие, отменила право вето, вследствие чего решения стали приниматься в сейме большинством голосов, правозгласила свободу вероисповедания, но с господствующим значением католицизма, отменила право "конфедераций" шляхты и т. д. Это была по европейским меркам весьма передовая конститу­ция. Примерно такие права население России получит после манифеста 17 октября 1905 г. Консервативные круги польской аристократии и шляхты, не­довольные конституцией 3 мая, обратились за помощью к Екатерине, и русс­кие войска с целью предотвращения "ужасов Французской революции" в 1792 г. вновь заняли Варшаву. Нашел предлог для вторжения в Польшу и прусский король Фридрих-Вильгельм II. Происходит "второй раздел Польши", согласно которому от Речи Посполитой в пользу России отторгаются Волынь, Подолия и Минская область, а сама Речь Посполитая попадает в формальную зависи­мость от России, например, лишается права объявлять войны и заключать договора без согласия Екатерины II.

Естественно, что свободолюбивая польская шляхта стала готовиться к сопротивлению, которое началось восстанием 1794 г. под командованием Та­деуша Костюшко. Лучшие генералы русской армии: гр. Румянцев-Задунайский, гр. Суворов-Рымникский, генерал Ферзен - были брошены на подавление по­ляков. В кровавом сражении Суворов взял штурмом Варшаву, а затем вместе с прусскими войсками усмирил всю Польшу. В 1795 г. Речь Посполитая - первое демократическое славянское государство - исчезла с политической карты Европы. Король отказался от польского престола и переехал на пол­ный пансион в Петербург. В результате "третьего раздела Польши" Россия получила Литву и Курляндию, Пруссия - Варшаву, Австрия - Краков и Люб­лин.

Пока русские войска гоняли по Польше гайдамаков и конфедератов, Тур­ция в 1768 г., использовав в качестве предлога гайдамацкие грабежи мес­течек Балту и Галту, объявила России войну, открыв тем самым второй фронт. Несмотря на внезапность войны и сложность обстановки, сухопутным войскам России под командованием гр. Румянцева удалось выиграть важные сражения у крепости Хотина и на реках Ларге и Катуле. В это же время русский флот под командованием гр. Орлова, перейдя из Балтики в Среди­земное море и подняв восстание греков против турок, разгромил турецкие эскадры у о. Хиос и в бухте Чесма. Переправившись через Дунай, русские войска перенесли военные действия вглубь Турции. За успешные операции гр. Румянцев получил титул "Задунайского", а гр. А. Орлов - титул "Чес­менского".

Военная кампания завершилась в 1774 г. весьма выгодным для России Ку­чук-Кайнарджийским миром, по которому Крым, северное побережье Черного и Азовского морей становились независимыми от турецкого султана, а Россия получала Азов, Керчь, устья Днепра, Дона и Буга и контрибуцию в 4,5 млн. рублей. Официальное присоединение Крыма к России становилось вопросом времени. Крымское ханство, несколько столетий терзавшее Малороссию и Московское государство своими набегами, ослабленное междуусобицей, было по просьбе хана Шахин-Гирея в 1783 г. включено в состав России.

Новые, огромные, пустынные пространства плодородной земли - Новорос­сии требовали заселения ее колонистами. Для полного умиротворения завое­ванных территорий Екатерина II уничтожила Запорожскую Сечь и назначила наместником края Потемкина Г. А. Его энергия и административный талант очень много сделали для преобразования и мирной жизни Новороссии. Стро­ятся города и порты - Николаев, Херсон, Екатеринослав, Севастополь. Соз­дается Черноморский флот России. Крым стал называться Тавридой, а князь Потемкин получил титул "Таврического". В советское время в 1954 г. Хру­щев Н. С. росчерком пера подарил, как свою собственность, Крым Украине. К сожалению, ее современные вожди делают вид, что не знают описываемую здесь историю или не хотят знать тот исторический факт, что Крым никогда не принадлежал Украине.

В то время, как Екатерина совершала по приглашению Потемкина свое знаменитое путешествие по Новороссии и Тавриде, Турция в 1787 г. вновь начала военные действия в надежде вернуть утраченные земли. Сначала вой­на протекала вяло, хотя русским войскам под командованием кн. Потемкина и удалось в кровопролитном штурме овладеть крепостью Очаков. С передачей командования армией Суворову, после блестящих побед при Фокшанах, Рымни­ке и взятия Измаила война завершилась подписанием в Яссах в 1791 г. мир­ного договора с Турцией. По Ясскому договору России отошел Очаков, земли между Бугом и Днестром. Турция признала права России на Крым, а Суворов

А. В. получил титул графа "Рымникского".

Внешняя политика Екатерины II собрала в пределах Российской Империи славянские народы - великороссов, белоруссов, малороссов, поляков, а также ряд национальных меньшинств - крымских татар, ногайцев, греков, латышей, литовцев, молдаван, гагаузов и евреев.

7. ПАВЕЛ I - РУССКИЙ ГАМЛЕТ

В 1754 г. у Екатерины после 9-летнего замужества родился первенец Па­вел. Отцовство ребенка из-за репутации царицы лишь предположительно при­писывают Петру Федоровичу. При этом в качестве главного аргумента выдви­гается сходство характеров отца и сына. Новорожденнного младенца забрала в свои покои Елизавета Петровна, решительно отстранив от воспитания Ека­терину. Привыкнув к нянькам и фрейлинам, маленький Павел боялся мужчин и дрожа прятался, завидя их, под стол или в угол. Он рос способным и доб­рым ребенком. Обучать наукам Павла начали, когда ему было 4 года. Воспи­тателями назначили Н. И. Панина и С. А. Порошина. Навестивший его как-то отец заметил: "Я вижу, этот плутишка знает предметы лучше нас". Пригла­шенный уже после смерти Петра Федоровича в качестве воспитателя цесаре­вича знаменитый Даламбер учтиво отказался от такой чести, сообщив при­ватно Вольтеру: "Я очень подвержен геморрою, а он слишком опасен в этой стране". Порошин замечал в дневнике: "Если бы его высочество человек был партикулярный и мог совсем предаться одному только математическому уче­нию, то бы по остроте своей весьма удобно быть мог нашим российским Пас­калем". Павел много и внимательно читал и был хорошо знаком с Сумароко­вым, Ломоносовым, Державиным, Расином, Корнелем, Мольером, Вертером, Сервантесом, Вольтером и Руссо. Он прекрасно владел французским, немец­ким и латынью, но, по-видимому, не знал английского языка. Шекспировский "Гамлет" тогда еще не был переведен на русский язык, и юный Павел не мог увидеть свою судьбу в трагедии датского принца. Случалось, что когда он он влюблялся во фрейлин, то писал стихи:

Я смысл и остроту всему предпочитаю, На свете прелестей нет больше для меня. Тебя, любезная, за то я обожаю, Что блестешь, остроту с красой соединя.

Несмотря на атмосферу распущенности и фривольности окружающего его екатерининского двора, Павел вырос целомудренным, образованным, тонким и остроумным человеком.

В сентябре 1773 г. царица женила Павла на Вильгельмине Гес­сен-Дармштадской, в православии Наталье Алексеевне. Наталья Алексеевна умерла от родов в апреле 1776 г. В ее шкатулке были обнаружены письма гр. Андрея Разумовского, лучшего друга Павла, перед которым цесаревич открывал свою чистую душу. Из писем следовало, что покойная Великая Кня­гиня была любовницей графа.

Через год Екатерина убедила оскорбленного вдовца жениться вновь. На этот раз ему была предопределена в жены София-Доротея Вюртембергская, в православии Мария Федоровна. Этот брак был более счастливым. Однако и здесь самолюбию Павла, как отца, был нанесен удар. Все родившиеся дети - Александр, Константин, Николай и дочери были по требованию Императрицы отняты у родителей и отданы на воспитание назначенным Екатериной персо­нам. Молодые супруги были вынуждены подчиниться монаршей воле и навещать детей по расписанию, утвержденному царицей.

Удивительно, но нет никаких признаков того, что Екатерина любила сво­его сына. Ей достаточно было его покорности. Когда Павел возмужал и стал разбираться в жизни, между ним и матерью встала тень убиенного Петра Фе­доровича. Он глядел на мать глазами принца Гамлета, сохраняя при этом, как и Гамлет, почтительность и вежливость. Характер Павла становился, между тем, болезненно подозрительным и вспыльчивым. Его часто посещали галлюцинации в виде призрака убитого отца или великого деда. Интересно, что судьба Павла за много лет была предсказана наблюдательным Фридрихом II, которого Павел посетил в Берлине в период своего сватовства к Со­фии-Доротее, приходящейся внучатой племянницей прусскому королю. В своих исторических опытах король писал: "Он показался гордым, высокомерным и резким, что заставило тех, которые знают Россию, опасаться, что ему бу­дет трудно удержаться на престоле, на котором, будучи призван управлять народом грубым и диким, избалованным к тому же мягким управлением нес­кольких императриц, он может подвергнуться участи, одинаковой с участью его несчастного отца".

Отчуждение между матерью и сыном возросло из-за различия политических взглядов. Доктрина, которая созрела в голове 20-летнего Павла и которую он представил на суд Императрице, сводилась к тому, что России не нужны наступательные войны. Необходим принцип разумной достаточности, и все усилия Империи должны быть направлены на создание внутреннего порядка. При этом, по мнению цесаревича, у титулованных холопов-дворян не должно быть никаких привилегий. Все сословия должны быть одинаково равны или одинаково бесправны перед самодержцем. Масоны, которым покровительство­вал Фридрих II и литературу которых внимательно изучал Павел, внушили ему, что он, как будущий самодержец и посвященный, должен возглавлять не только государство, но и церковь. Они делали крупную ставку на приближа­ющееся, как им казалось, царствование Павла.

Екатерина сначала высмеяла масонов в своих комедиях "Обманщик", "Обольщенный" и "Шаман сибирский", а затем некоторых из них, в частности Новикова, подвергла арестам и ссылке. Она понимала, что ее наследник разрушит все то, что она создавала такой дорогой ценой. Возникла ситуа­ция, сходная с той, которая имелась между Петром I и царевичем Алексеем. Поэтому Екатерина решила не готовить сына к управлению державой, изоли­ровать его от всех государственных дел и передать власть своему внуку Александру. Бедный русский Гамлет в течение 13 лет вел в подаренных ему Гатчине и Павловске замкнутый образ жизни, играя роль мини-самодержца и муштруя несчастных солдатиков и офицеров на прусский манир. Он жил, опа­саясь покушений, терзаясь подозрениями, страхом и надеждой, старея и бо­лея. Екатерина попыталась склонить Александра к согласию на устранение Павла от наследования престола, но многоликий Александр, этот "очарова­тельный сфинкс", вел себя очень загадочно, балансируя между бабкой и от­цом. С женой Павла, Великой Княгиней Марией Федоровной, дело обстояло проще, и Екатерине удалось получить ее подпись на документе, лишающем Павла короны в будущем. Растерявшаяся Великая Княгиня скрыла от мужа свое вынужденное предательство, которое открылось ему уже после смерти царицы.

В 1793 г. вскоре после свадьбы любимого внука Александра и Луизы Ба­денской, в православии Елизаветы Алексеевны, Екатерина созвала ближайших вельмож на тайное совещание. Здесь она решительно поставила вопрос о ли­шении Павла права наследования короны в пользу своего внука. Несмотря на то, что такое решение принято не было, царица составила завещание о пе­редаче власти в случае ее смерти Александру. В ночь с 4 на 5 ноября 1796 г., когда с Императрицей случился удар и "воздыхание утробы, хрипение, по временам извержение из гортани темной мокроты", Павел примчался в Зимний дворец, где его встретили сыновья - Александр и Константин, оба в гатчинских мундирах. Знающий тайну престолонаследия гр. Безбородко молча указал Павлу на перевязанный лентой пакет с завещанием Екатерины, како­вой и был немедленно сожжен в камине под хрипы умирающей Государыни. За эту важную услугу Безбородко был осыпан милостями: награжден княжеским титулом, девятью тысячами душ крестьян и возведен в канцлеры.

Останки Петра III были извлечены из могилы Александро-Невской лавры и торжественно перенесены в Петропавловскую церковь. При переносе гроба Павел, тонко и зло издеваясь, повелел Алексею Орлову нести за гробом ко­рону задушенного им Государя. Перед погребением Павел облобызал истлев­шие кости и заставил так же поступить своих сыновей. Затем он вошел в царские врата, взял корону и, возложив ее сначала на себя, увенчал ею костяк Петра III.

Отдав таким образом сыновний долг, 42-летний самодержец приступил к делам управления. Политика Павла была непоследовательной, если не ска­зать сумбурной. Он больше разрушал созданное Екатериной, чем создавал свое. Так, например, были сокращены права и льготы, дарованные сословиям в 1785 г. Это сразу лишило его поддержки дворянства, без которой царствование становилось проблематичным. Девизом самодержавия Павла яв­лялась сказанная им фраза: "В России велик только тот, с кем я говорю, и только, пока я с ним говорю". Павел попытался приостановить развитие крепостного права, ограничив барщину тремя днями в неделю и запретив продавать дворовых людей и крестьян без земли. Практического результата эта мера не дала.

Павел понимал самодержавие буквально, представляя себя в центре дер­жавы, откуда по радиусам расходятся его повеления. Для мгновенного ис­полнения повелений требовалась "железная лоза" и такая же дисциплина. Император был беспощаден ко многим вещам, составлявшим обыденную жизнь того времени. Он наказывал за мелкие ошибки на вахт-парадах, за взятки и злоупотребления властью, за судебную волокиту, за ввоз иностранных книг, за французские моды, фраки, жилеты, круглые шляпы, за прохождение мимо дворца с покрытой головой, за невыхождение дам из экипажей при встрече с самодержцем, за "игру в банк" и т. д. От репрессий Павла пострадало нес­колько тысяч человек. Офицеры, идя на вахт-парады, брали с собой деньги, готовясь к возможным арестам.

Недовольство и страх породили заговор, который созрел в высших кругах петербургской знати и в среде гвардейских офицеров, не забывших золотой век Екатерины. Для обеспечения государства, трона и предотвращения заго­вора, о существовании которого Павел знал, генерал-губернатором столицы был назначен граф фон-дер Пален, оказавшийся по злой иронии судьбы гла­вой заговорщиков. Все нити управления страной и заговором находились в руках этого вельможного провокатора. Среди заговорщиков были Орлов, Бе­нигсен, Голицын, Панин, Талызин, Чичерин, братья Зубовы, Уваров, Татари­нов, Мансуров, Яшвиль и др. К заговору был привлечен и Великий Князь Александр Павлович, находившийся, по-существу, под домашним арестом. Его убедили в том, что речь идет всего лишь о регентстве при душевно больном Государе, которому после дворцового переворота будет гарантирована спо­койная и почетная жизнь в любимом Михайловском замке. В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. при обсуждении деталей переворота на вопрос одного из офи­церов: "А что делать, если тиран окажет сопротивление?" - гр. Пален от­ветил французской пословицей: "Когда хочешь приготовить омлет, надо раз­бить яйца". Известно, чем закончилась эта ночь (120, 278). Павел был схвачен в своей опочивальне Михайловского дворца пьяными гвардейцами, избит и задушен. Утром весь Петербург ликовал и радовался возвращению к привычной жизни. Так закончилось царствование этого странного, по-своему незаурядного, больного человека. Закон о престолонаследии, впервые при­нятый в России в 1797 г., вступил в действие после смерти его автора.

8. АЛЕКСАНДР I

Убив законного Государя, заговорщики привели к власти 24-летнего Александра Павловича. Попытка вдовствующей Императрицы Марии Федоровны заявить свои самодержавные права: "Ich will regieren!" - была прервана холодной репликой бар. Бенигсена: "Не ломайте комедию, мадам!" Александр Павлович, получивший от гр. Палена известие о смерти Императора, наконец понял, что стал соучастником убийства отца, на которое он ни в коем слу­чае согласия не давал. Прозрение повергло его в шок, а последующие рыда­ния не смог остановить приказ графа Петра Алексеевича: "Довольно быть мальчишкой!.. Извольте царствовать!" Через короткое время "мальчишка" отстранил от двора главных заговорщиков, воспользовавшихся его неопыт­ностью - Палена, Панина, Пл. Зубова и Бенигсена, отправив их по своим имениям и замкам. Молодой самодержец Александр I обещал "царствовать по духу и сердцу Великой Бабки своей".

Начало царствования было многообещающим как из-за личности монарха, сумевшего добротой и любезностью, обаянием и изящной красотой очаровать своих подданных, так и из-за либеральных тенденций, в которых он был воспитан Лагарпом и реализация которых должна была по общему мнению вот-вот наступить. Восторг вызывал контраст общего тона жизни в сравне­нии с предыдущим царствованием. Молодая Императрица Елизавета Алексеевна всех пленяла своей наружностью и поведением. Стройная, голубоглазая кра­савица, прекрасно образованная, знающая литературу, искусство и историю, была наделена живым умом и тактом. После свадьбы молодых 23 сентября 1793 г. Екатерина называла их не иначе, как Амуром и Психеей. В первые дни царствования была уничтожена Тайная экспедиция, опустела Петропав­ловская крепость, ссыльные стали возвращаться в свои дома, в том числе в столицу. В правах было восстановлено около 12 тысяч человек. В указе обер-полицмейстеру предлагалось "не причинять никому никаких обид". Ра­решался ввоз книг из-за границы. Заработали частные типографии. В апреле были уничтожены стоящие на площадях виселицы.

Благонамеренный Император смутно представлял себе перечень и суть не­обходимых реформ. По предложению гр. П. А. Строганова в мае 1801 г. был создан Негласный комитет, состоящий из друзей Государя - гр. В. П. Кочу­бея, Н. И. Новосильцева, кн. Ад. Чарторыйского и самого Строганова. Этот интимный комитет, который Александр I шутя называл комитетом обществен­ного спасения, а екатерининские вельможи "якобинской шайкой", должен был заняться разработкой коренных преобразований государственного и общест­венного порядка. Под влиянием комитета было восстановлено значение сена­та как высшего административного и судебного органа Империи и учреждены взамен устаревших коллегий 8 министерств, управляемых министрами на на­чалах единоличной власти и ответственности. Взамен случайных и временных при Екатерине совещаний Александром был создан "Совет непременный" из 12 членов для обсуждения важнейших государственных дел.

Главная же проблема государства - рабство крестьян, в целом понимае­мая и Государем, и интимным комитетом, представлялась им трудноразреши­мой. Комитет ограничился здесь законом 1803 г. о "свободных хлебопаш­цах", дающим право помещикам освобождать крестьян с землей. Освобождение должно было утверждаться правительством, после чего крестьянин переходил в сословие свободных хлебопашцев. Авторы закона предполагали постепенно и на добровольных началах упразднить крепостное право. Однако нашлось немного помещиков, согласившихся отказаться от рабского труда. Всего за 25-летнее царствование Александра в свободные хлебопашцы было зачислено менее 50 тысяч крестьян. Через два года Император, убедившись, по-види­мому, в неподготовленности к практической деятельности членов комитета, охладел к нему и перестал собирать его у себя.

Наиболее известными администраторами царствования были М. М. Сперанс­кий и А. А. Аракчеев. Сперанский - сын сельского священника, ставший за­конодателем, опытным и умным бюрократом. Сперанскому царь доверил свои мечты о преобразованиях, не воплощенные в жизнь интимным комитетом. Им был разработан план общественного устройства, согласно которому все на­селение России представлялось граждански свободным, а крепостное право упраздненным. Граждане по правам делились на дворянство, среднее сосло­вие и рабочий народ. Дворянство обладало правом владеть населенными крестьянами землями и могло не служить на государственной службе. Сред­ний слой - мещане, купцы и поселяне, имеющие во владении ненаселенные крестьянами земли. Народ рабочий - крестьяне, ремесленники и слуги. На вершине пирамиды - державная власть монарха, опирающаяся на закон и ок­руженная государственным советом. Ниже располагались законодательные, исполнительные и судебные учреждения, независимые друг от друга. Законо­дательные учреждения: волостные, окружные, губернские и государственная дума - суть выборные органы, сменяемые через три года.

Вот отрывки из письма Сперанского Государю: "Весь разум сего плана состоял в том, чтобы посредством законов и установлений утвердить власть правительства на началах постоянных, и тем самым сообщить действию сей власти более правильности, достоинства и истинной силы... Правительство не может почитаться законным, если оно не основано на общей воле наро­да... Источник власти пребывает всегда в народе, в самой стране... Вся­кое правительство существует только в силу известных условий и только тогда законно, если свято исполняет эти условия... Основные госу­дарственные законы необходимо ограничивают верховную власть... Деспоти­ческая власть могла только приличествовать младенчеству гражданских об­ществ... (278, с. 147).

Первоначально одобрив реформу Сперанского, Государь изменил свое от­ношение к ней - и проект остался замороженным. Многие видели в Сперанс­ком сторонника французских идей и интриговали против него. В частности,

Н. М. Карамзин в соей патетической записке Государю "О древней и новой России" доказывал на радость крепостникам вред и опасность реформ Спе­ранского. Конституционное здание Сперанского само по себе было неплохим, но Александр сомневался в том, из чего, собственно, исходил законода­тель: а именно в том, что люди зависят всецело от государственного и со­циального порядка. При хорошем порядке и люди должны быть хорошими! Эти сомнения и наветы вельмож привели к отставке одного из выдающихся людей той эпохи.

Нравственным антиподом М. М. Сперанскому был А. А. Аракчеев. Странным образом Государь, человек умный и явно не лишенный добродетелей, всю жизнь держал при себе эту темную, рабски преданную ему личность. Полуоб­разованный гатчинский капрал, ставший графом Империи, жестокий и надеж­ный, как скала, хранитель устоев был доверенным лицом Государя. Знамени­тые военные поселения графа Аракчеева, созданные в правление Александра I, явились прообразом трудовых армий Троцкого Л. Д. в первые годы Со­ветской власти. В поселениях расквартировывались батальоны регулярной армии и содаты превращались в земледельцев, точнее в батраков, с желез­ной палочной дисциплиной. Мужики этих селений и окрестных деревень также одевались в солдатские мундиры и учились строевой службе. Избы сноси­лись, а взамен строились домики, выкрашенные в один цвет. Мужиков пыта­лись заинтересовать ссудами, льготами, скотом и лошадьми. Военным на­чальством велся строгий учет вдов и девиц, женихов и невест, а также ин­вентаря. К концу царствования Александра I около трети армии участвовало в масштабном социальном эксперименте, построенном на дисциплине, строгой финансовой отчетности и приносящем, как теперь говорят, экономический эффект. Царь получал лестные отзывы об этом от Карамзина, Кочубея и Спе­ранского. Однако мужикам жить под команды: "Дышать! Не дышать!" - не нравилось, и возникали бунты. В ход шли шпицрутены, лилась кровь, а за­тем снова наступала видимая тишина. Отвлеченные взгляды царя об иде­альном устройстве быта крестьян, о порядке и благообразии жизни принима­ли здесь карикатурные формы, но поддерживались железной рукой Аракчеева.

Эти два разделенных столетием государственных деятеля - Аракчеев и Троцкий были резко отличны по своему психологическому складу. Кажется, в их характерах не было ни одной общей черты, кроме беспредельной жесто­кости и презрения к человеку. Оба исходили из ложных посылок: неограни­ченного терпения русского народа и возможности насадить сверху требуемый социальный порядок. И военные поселения Аракчеева, и, спустя век, трудо­вые армии Троцкого, основанные на идее казарменного социализма, принесли много страданий и крови.

Александр I, будучи по характеру своему невоинственным человеком, к тому же мечтающим о частной, уединенной жизни, оказался вовлеченным в ряд войн, непродиктованных интересами России. Для историков всегда было трудным моментом внятное объяснение причин нахождения русских войск да­леко от родных пределов - где-нибудь в Австрии или Италии. В учебниках это подменялось описанием блистательных побед Суворова в битвах при р. Требии, у г. Нови, знаменитого перехода через Альпы и т. д. Европейская политика Александра претерпела с 1805 по 1812 гг. поворот на 360 граду­сов, вызывая недоумение подданных: от войны с Францией в союзе с Австри­ей и Пруссией в 1805 - 1806 гг. к Тильзитскому миру с Наполеоном и снова к войне с Францией в 1812 -1814 гг.

Следствием Тильзитского соглашения о "континентальной системе", нап­равленного против Англии, явилась война России со Швецией в 1809 г. По­водом к войне был отказ Швеции присоединиться к "континентальной систе­ме". После ряда боев русские войска под командованием Багратиона и Кульнева перешли зимой по льду Балтийское море в районе Аландских остро­вов, перенеся военные действия на шведскую территорию и вынудив Швецию к миру. В результате успешных операций был заключен Фридрихсгамский мирный договор, согласно которому Финляндия до р. Торнео отошла к России, прев­ратившись в Великое княжество Финляндское. Император сохранил в княжест­ве существовавшее там местное самоуправление. Тильзитский раздел мира между Наполеоном и Александром позволил России отвоевать Бессарабию у Турции, оставшейся без поддержки Франции. Это было зафиксировано Буха­рестским мирным договором 1812 г. В Бессарабии существовала довольно многочисленная еврейская община.

Отечественная война 1812 - 1814 гг. явилась величайшим испытанием России, оставившим глубокий след в истории и психологии русского общест­ва. Ей посвящена целая библиотека произведений разных жанров и видов - научных и художественных, великих романов и небольших стихотворений, опер и романсов. Война отражена в шедеврах живописи и скульптуры. Нет смысла здесь повторять известные сюжеты о силе духа и героизме отдельных личностей или народа в целом. Отметим лишь роль Александра в самый кри­зисный момент эпопеи, когда французская армия после Бородина вступила в Москву.

Император не отличался подобно Наполеону решительным характером. Он никогда не смог бы произнести слова, с которыми тот посылал в бой свою гвардию: "Солдаты! Мне нужна ваша жизнь, и вы обязаны отдать мне ее!" Просто и ясно. Любезный и приветливый Государь, в обществе которого все чувствовали себя свободно и легко, не был рожден полководцем. Его отно­шение к собственному абсолютизму исходило из сознания ответственности за пролитую кровь отца и лишало его уверенности в праве на власть. Да и чтение Библии, которым одно время увлекался царь, не укрепляло его дух, хотя некоторые слова пророков и можно было истолковать в антибонапар­тистском смысле. Уж не является ли нашествие французов карой за грех от­цеубийства? И вот этот нерешительный человек в трудную минуту испытаний, когда враг в столице его Империи, когда ближайшее окружение в лице Марии Федоровны, брата Константина, графа Аракчеева истерически требует, чтобы он подписал позорный мир с Наполеоном, когда уличная толпа в день коро­нации 15 сентября 1812 г. встречает его мрачным и презрительным молчани­ем, этот человек находит в себе душевные силы к борьбе. Об антиалександ­ровских настроениях русского общества свидетельствует сестра царя В. Кн. Екатерина Павловна: "Занятие Москвы французами переполнило меру отчаяния в умах, недовольство распространено в высшей степени, и Вас самого от­нюдь не щадят в порицаниях... Вас обвиняют громко в несчастии Вашей Им­перии, в разорении общем и частном, - словом, в утрате чести страны и Вашей собственной..."

Под всполохи кремлевского пожара Александр заявляет: "Истощив все средства, которые в моей власти, я отпущу себе бороду и лучше соглашусь питаться картофелем с последним из моих крестьян, нежели подпишу позор моего отечества и дорогих моих подданных, жертвы коих умею ценить". И еще: "После этой раны все прочие ничтожны. Ныне более, нежели когда-ли­бо, я и народ, во главе которого я имею честь находиться, решились сто­ять твердо и скорее погрести себя под развалинами Империи, нежели прими­риться с Аттилою новейших времен". Жизнь показала, что жертвы подданных не были напрасными. Понятие о чести своей и своих подданных, которым был наделен Император, полностью отсутствовало у "вождя мирового пролетариа­та" Ленина В. И., подписавшего спустя 106 лет позорнейший Брест-Литовс­кий договор с Германией.

Вернемся к Наполеону. Его прокламации с обещаниями свободы крепостным успеха не принесли, поскольку мужики верили больше делам, чем словам. Дела же завоевателей, как водится, сводились к грабежам и репрессиям. Истощенная и деморализованная наполеоновская армия, включающая помимо французов немцев, поляков, итальянцев, волоча награбленное, в конце кон­цов убралась за пределы России. Из 600-тысячной армии сохранило строй и дисциплину не более 15 - 20 тысяч человек. Остальные погибли, либо сда­лись в плен, либо превратились в бродяг. Наполеон умчался вербовать но­вых рекрутов. На смоленской дороге остались лежать сотни тысяч неубран­ных трупов, заражающих гниением воздух. Распространились эпидемии. Мно­гие губернии были опустошены пожарами и грабежами.

Русские войска вступили в Польшу, население которой встретило Алек­сандра холодно и мрачно - не так, как Наполеона год назад. Наполеона по­ляки встречали с энтузиазмом и присоединились к его походу на Москву, превосходя французов в жестокости и грабежах. "Одни евреи, которым так мало доверяло наше правительство, проявили русский патриотизм, встречая восторженно нашу армию. Александр с удивлением смотрел на толпы старых и молодых евреев, которые несли ему навстречу разноцветные хоругви с его вензелями, били в барабаны и играли на трубах и литаврах, распевая гор­танно какие-то гимны, сочиненные еврейскими пиитами в честь русского на­рода, с которым они чувствовали связь, несмотря ни на что" (288). Воз­можно, это была защитная реакция. Известно, например, что жители Дрезде­на приветствовали и Александра, и Наполеона с одинаковым восторгом.

Война продолжалась уже в Европе. Был взят Париж. Наполеона сослали на Эльбу, русских солдат заперли в казармы. Александр достиг высочайшего триумфа. В его приемной толкутся короли и герцоги. Льстецы называют Александра "царем царей, соединившихся для блага Вселенной", "Агамемно­ном новой Илиады". Он лично ведет свою дипломатию и делает это професси­онально. Наполеон, будучи на острове Св. Елены, говорил про него: "Алек­сандр умен, приятен, образован. Но ему нельзя доверять. Он неискренен. Это - истинный византиец, тонкий притворщик, хитрец". Отзыв шведского посла в Париже Лагербиельне об Александре: "Тонок, как кончик булавки, остер, как бритва, и фальшив, как пена морская". Венский конгресс устро­ил дела всех монархов. Александр получил в награду герцогство Варшавс­кое, ставшее Царством Польским в составе Российской Империи, но с особым статусом. По статусу исполнительная власть поручалась "Совету министров" под председательством наместника Царства Польского, а законодательная - двухпалатному сейму. Верхняя палата - сенат - состояла из светской и церковной аристократии, а нижняя - "посольская изба" - из выборных депу­татов. Тут же родилась и патриотическая партия, ставившая целью воссоз­дание Речи Посполитой в старых ее границах, существовавших до разделов Польши в XVIII в.

Армия, вернувшаяся из похода, принесла с собой идеи Французской рево­люции, получившие развитие на русской почве. Наряду с масонскими кружка­ми в России создаются просветительские, либеральные и политические об­щества. Этому способствует свобода выражения мнений в послевоенной Рос­сии, контакты с западными обществами типа Союза друзей добродетелей (Tugendbund), ввоз либеральной и философской литературы из Европы. В 1817 г. создается тайный Союз Благоденствия, в который вошли наряду с молодежью несколько генералов 2-й армии, расквартированной в Тульчине, начальники полков, офицеры, ряд известных помещиков и высокопоставленных чиновников. Цели общества тогда еще не были четко определены. После бун­та Семеновского полка в Петербурге осенью 1821 г. усилился надзор поли­ции, и руководство Союза решило, дабы отвлечь внимание правительства, самораспуститься. Фактически же из Союза Благоденствия родились два тай­ных революционных общества - Северное и Южное. Северное общество возг­лавлялось братьями Муравьевыми, кн. Трубецким и поэтом Рылеевым, Южное - полковником Пестелем. Каждое из обществ разрабатывает свои проекты конс­титуции России как демократической страны с республиканским управлением. Некоторые члены обществ были сторонниками конституционной монархии.

Император Александр Павлович знал о существовании тайных обществ из доносов предателей - статского советника Бошняка, юнкера Шервуда и пору­чика Майбороды, но ничего не предпринимал, памятуя о либеральных увлече­ниях своей молодости и говоря: "Не мне их карать". Подробный доклад с точными данными о вожаках движения и их планах был направлен Аракчеевым больному Императору в Таганрог. Доклад поступил уже после смерти Алек­сандра I, последовавшей 19 ноября 1825 г.

9. НИКОЛАЙ I

Смерть либерального монарха ускорила развязку политической интриги. Заговорщики решили действовать. Этому способствовала неопределенность с наследованием короны. У Александра I не было детей, и ему по закону о престолонаследии 1797 г. должен был наследовать В. Кн. Константин Павло­вич. Но Константин Павлович в 1822 г. отказался от престола и, будучи наместником Царства Польского, женатым к тому же на особе нецарской кро­ви - пани Грудзинской, прислал из Варшавы письменное о том заверение. Наследником был признан третий по старшинству сын Павла - В. Кн. Нико­лай. Однако он об этом официально оповещен не был. Завещание Александра I о наследовании короны Николаем с ведома кн. Голицына и гр. Аракчеева летом 1823 г. было тайно вручено московскому архиепископу Филарету с собственноручной надписью царя: "Хранить в Успенском соборе с госу­дарственными актами до востребования моего, а в случае моей кончины отк­рыть прежде всякого другого действия".

Известие о смерти Александра застало Николая 27 ноября в церкви во время молебна о здравии Государя. Молебен был прекращен, и В. Кн. Нико­лай Павлович, "задыхаясь от рыданий", опрометчиво произнес присягу брату Константину. Пакет с завещанием был вскрыт на заседании Государственного совета, который, однако, не пришел ни к какому мнению, предоставив все решать самому Николаю Павловичу. Николай Павлович продолжал настаивать на принятии всеми присяги Константину. Создалось междуцарствие из-за от­сутствия претендентов на престол. Николай посылал курьеров в Варшаву к Константину с просьбой подтвердить отречение от престола и медлил с ре­шением, опасаясь гвардии. Военный генерал-губернатор Петербурга гр. Ми­лорадович откровенно объяснил Великому Князю, что гвардия его ненавидит за любовь к муштре, дисциплине и порядку. Опасаться было чего. Николай хорошо знал историю своей семьи.

12 декабря 1825 г. Николай Павлович получил два письма. Одно от Диби­ча с известием об открытии заговора, другое от Константина с отказом от престола, но в форме интимной, не допускающей публикации. Николай прини­мает решение действовать. Он поручает Карамзину и Сперанскому составить манифест о своем восшествии на престол. В полночь сам прочитывает его Государственному совету, а утром 13 декабря - генералам и командирам гвардейского корпуса. В 7 часов утра 14 декабря 1825 г. присягу Николаю приносят Сенат, Синод и большая часть гвардейских полков. В это же время на Сенатскую площадь выходят Московский, Гренадерский полки и батальон Гвардейского Морского экипажа, принесшие ранее присягу Константину и возглавляемые заговорщиками. Начинается знаменитое восстание декабрис­тов. Многие из руководителей заговора на Сенатскую площадь не явились. Отсутствовал и "диктатор" кн. Трубецкой, усомнившийся в трудную минуту в себе и в восстании, которое он поднял. Неразбериха царила и на прави­тельственной стороне. Там не нашлось ни одного генерала, способного ко­мандовать войсками, и в эти решающие часы противостояния Николай Павло­вич проявил свои сильные личные качества - умение организовать дело и волю к победе. Результаты противостояния известны. Абсолютизм был спа­сен, как всегда, ценою крови подданных. По делу декабристов было аресто­вано более ста причастных к заговору лиц, сорок из которых суд пригово­рил к смертной казни, остальных - к каторжным работам. Император Николай I несколько смягчил приговор, казнив только пять руководителей Союзов.

При Николае I абсолютизм в России достиг апогея. Фон самодержавного царствования окрашивался личностью Государя. В данном случае это был су­ровый, умный и очень упорядоченный человек. В детстве и отрочестве он прошел под руководством генерала гр. Ламсдорфа М. И. "немецкую" школу педагогики, основой которой был страх. В 1831 г. Государь писал об этой методе: "...страх и искание, как избегнуть наказания, более всего зани­мали мой ум". Суровый генерал нещадно лупил ребенка линейкой и ружейным шомполом, а иногда, впадая в раж, ударял его об стену, о чем заносились записи в педагогический журнал. Мария Федоровна высоко ценила педагоги­ческий "дар" Ламсдорфа. В играх со сверстниками Николай был груб, занос­чив и драчлив. В молодые годы он увлекался математикой, артиллерийскими и инженерными науками, а став царем, любил говорить: "мы, инженеры". Строгость, точность, симметрия, привитые этими науками, стали определяю­щими в характере Николая, и качествами, которых он добивался в различных сферах государственного управления. Женился Великий Князь Николай Павло­вич в июне 1817 г. в возрасте 21 года на 19-летней дочери Прусского ко­роля Фридриха-Вильгельма III Фредерике-Луизе-Шарлотте-Вильгельмине, при­нявшей в православии имя Александры Федоровны.

Николай стал царем в 29 лет, имея за спиной скромный чин бригадного генерала и не имея никакого государственного опыта, поскольку Александр не удосужился посвятить младшего брата в тайны высокой политики. Вступ­ление на престол произошло под грохот картечи, но с сознанием законности своей власти. Николай пришел к выводу, что заговор был сословным, дво­рянским движением, охватившим все слои дворянства. Страшась за свою власть, Николай решил сделать ставку не на дворянство, а на чиновничест­во и строго управляемую бюрократию. При нем централизация управления достигла максимума, а чиновничья рать стала многочисленным и влиятельным сословием, отделяющим власть от общества. Дворянство было напугано реп­рессиями, оплакивало своих сосланных и сторонилось новой бюрократии. Им­ператор лично принимал решения по множеству больших и малых конкретных дел и контролировал их выполнение с помощью "собственной Его Величества канцелярии", состоящей из 4-х отделений и ставшей важнейшим инструментом царствования.

Не вдаваясь в философию, а тем более в мистику, как его старший брат, Николай управлял Россией так, как управляют сложным хозяйством, т. е. с помощью расчета, порядка, единства власти и закона. Аракчеев был отстра­нен и заменен гр. Бенкендорфом А. Х., бывшим масоном, приятелем декаб­ристов, донесшим на них Александру I, а ныне ставшим шефом знаменитого Третьего отделения собственной Его Величества канцелярии - политической полиции. Царь поручил ему "отирать слезы" обездоленных, "отечески" опе­кать русское общество и "охранять нравственность". Охранять нравствен­ность было не просто, т. к. взятки и воровство были неотвратимыми ка­чествами чиновников. Царь преследовал коррупцию беспощадно, но без успе­ха. О деловых качествах сенаторов Николай писал Константину так: "Предс­тавьте, что среди всех членов первого департамента Сената нет ни одного человека, которого можно было бы, не говоря уже послать с пользой для дела, но даже просто показать без стыда". Его отзывы о губернаторах столь же убийственны. Здесь Государь присоединялся к бесчисленному сонму критиков его царствования. Отметим положительные результаты правления Николая I.

Во-первых, это систематизация свода законов, выполненная в 1833 г. гр. Сперанским М. М. Были изданы: "Полное собрание Законов Российской Империи" в 45 томах, содержащее старые законы и указы, начиная с Уложе­ния 1649 г. и до воцарения Николая I, и "Свод Законов Российской Импе­рии" в 15 томах, содержащий действующие законы. В рамках абсолютизма это был неплохой кодекс. В Своде Законов не было смертной казни. Однако на­казание шпицрутенами, широко применяемое в то время, приводило к смерти обычно на другой день после истязания. Школа Ламсдорфа проявлялась вез­де, и однажды на рапорте гр. Палена, в котором тот просил назначить смертную казнь нарушителям карантина, царь начертал: "Виновных прогнать сквозь тысячу человек двенадцать раз. Слава Богу, смертной казни у нас не бывало и не мне ее вводить". Справедливости ради отметим, что Россия была не единственной страной с подобными наказаниями в то суровое время.

Во-вторых, укрепление финансового состояния государства. Выпущенные Александром в период войны с Наполеоном бумажные ассигнации в количестве более 500 млн. рублей обесценились и шли по 20 копеек за серебряный рубль. Денежная реформа министра финансов Канкрина Е. Ф. 1843 года при­вела к стабилизации рубля. В обращении остались серебряная и золотая мо­неты и равноценные им бумажные деньги.

В-третьих, развитие строительства. Отметим здесь Николаевскую желез­ную дорогу между С.-Петербургом и Москвой, Исаакиевский собор в С.-Пе­тербурге архитектора О. Монферрана, Храм Христа Спасителя в Москве архи­тектора А. К. Тона и его же Большой Кремлевский дворец.

В-четвертых, открытие многих специальных учебных заведений военного и технического профиля - кадетских корпусов и академий, Технологического Института, Строительного Училища и Педагогического Института в С.-Петер­бурге, Межевого Института в Москве, нескольких Женских Институтов. Раз­вивается сеть классических гимназий для детей дворян и уездных училищ для детей купцов и мещан. Формальные преграды для недворянских детей в гимназиях становятся неэффективными, и в них оказываются "разночинцы". Образовательный процесс сопровождался ограничительными мерами, характер­ными для эпохи Николая I - цензурными строгостями, запрещением полити­ческих тем и философии, прекращением подготовки студентов за границей. Студентов и гимназистов старших классов стали обучать маршировке. Для профессуры и студентов становятся жизненно важными вопросы политической благонадежности и "непорочности мнений", что, естественно, угнетало нау­ку и литературу.

Несмотря на жесткий прессинг правительства в сфере духа, в царствова­ние Николая I русская культура процветала. В это время творили многие выдающиеся писатели, поэты, ученые, композиторы: Пушкин А. С., Лермонтов

М. Ю., Гоголь Н. В., Грибоедов А. С., Вяземский П. А., Тютчев Ф. И., Глинка М. И., Даргомыжский А. С. и ряд других не менее блестящих талан­тов. Тогда же сформировались два конкурирующих взгляда на историю и пути развития России - славянофильский и западнический. Первое направление возглавлялось Хомяковым А. С., братьями Киреевскими, Самариным Ю. Ф., братьями Аксаковыми. Представителями западничества были Белинский В. Г., Грановский Т. Н., Герцен А. И. Спор славянофилов и западников являлся содержанием русской философии XIX и начала XX века. Он был прерван Ок­тябрьской революцией 1917 г. и возобновился в наши дни. Славянофилы и западники были едины лишь в одном - в критике существующих порядков. Критике подвергались бюрократизм, цензура, полицейский режим, недоверие власти к обществу. И те, и другие мечтали об отмене крепостного права, при этом западники увлекались зарождающимися тогда социалистическими те­ориями. Выплеснувшись за пределы литературных салонов, западники увлекли русскую интеллигенцию в оппозицию правительству. С течением времени оп­позиционные настроения усилятся, станут модой, правилом хорошего тона и породят нигилизм и радикализм, которые, в свою очередь, подготовят почву для марксизма. Зная о таких настроениях, Николай I не доверял обществу и довольствовался преданными ему службистами.

Еврейская тема была неактуальна при Николае I и оставалась таковой вплоть до конца XIX столетия. Лишь Герцен А. И. вскользь пишет о детях или подростках, очевидно, сиротах, в возрасте 8 - 13 лет, в шинелях, пе­регоняемых под командой офицера сначала в Пермь, а затем, "вышла переме­на", в Казань. Цель перегона офицеру неизвестна: "...во флот, что ли, набирают - не знаю". По доброте русской души офицер жалеет еврейских ре­бятишек: "Беда да и только, треть осталась на дороге" (67).

Польский вопрос обострился в 1830 г. Недовольные урезанной конститу­цией, русской властью и цасаревичем Константином Павловичем, поляки под­няли очередное восстание. Цесаревич бежал из Варшавы вместе с немного­численными частями русского войска. Поляки выбрали Временное прави­тельство во главе с диктатором, созвали сейм, низложивший династию Рома­новых, и стали добиваться у Николая I признания независимости Польши и присоединения к ней Литвы и ряда западных земель, когда-то принадлежав­ших Речи Посполитой. Николай отправил в Польшу войска под командованием гр. Дибича, нанесшие польским ополченцам поражение под Варшавой. Эпиде­мия холеры несколько умерила пыл военных действий. От эпидемии умерли цесаревич Константин и гр. Дибич. Войну энергично закончил в 1831 г. уже новый главнокомандующий - гр. Паскевич-Эриванский, ставший наместником Царства Польского и князем Варшавским. Конституционные права поляков бы­ли отменены, сейм уничтожен, польское войско распущено, Варшавский уни­верситет, как рассадник крамолы, закрыт.

Началась политика русификации Польши, и Польша превратилась в рядовую провинцию России. В 1839 г. в г. Полоцке униатские епископы во главе с Иосифом Семашко постановили просить у Государя "дозволения им присоеди­ниться к прародительской православной всероссийской церкви". Дозволение было получено, и Синод торжественно совершил акт воссоединения униатов с православием, означающий конец униатской церкви, существовавшей в запад­ной и южной Руси с конца XVI века. Польскому влиянию в этих областях был нанесен тяжелый, хотя и не смертельный удар.

Завоевание Кавказа, начатое при Александре I, продолжалось при Нико­лае I. Причиной войны была христианская Грузия, терзаемая как внутренни­ми раздорами, так и Персией и Турцией. При Екатерине в 1783 г. установи­лось формальное покровительство России над Грузией. В 1801 г. Павел I официальным манифестом объявил о присоединении Грузии к России. Алек­сандр I с 1805 по 1813 г. воевал с Персией из-за Грузии, в результате чего Россия укрепилась в Грузии, а также в Баку и Дербенте. Война с Пер­сией возобновилась при Николае I в 1826 г. вторжением персов в российс­кое Закавказье. Русская армия под командованием ген. Паскевича разгроми­ла персов под г. Елизаветполем, овладела крепостью Эривань, перешла реку Аракс, захватила г. Тавриз и двинулась на Тегеран. Шах запросил мира, каковой и был заключен в деревне Туркманчай в 1828 г. Помимо выплаты контрибуции, Персия уступила России земли по левому берегу Аракса с г. Эриванью (Ереваном). Однако до замирения Кавказа дело не дошло из-за сопротивления горских племен под руководством сначала имама Кази, а за­тем Шамиля. Русский абсолютизм долго ломал свои зубы о кавказские скалы. Сопротивление продолжалось все царствование Николая I и закончилось при Александре II.

В 1828 - 1829 гг. Россия воевала с Турцией из-за мятежных греков, пы­тавшихся добиться освобождения от ига турецкого султана. Греков поддер­жали также Англия и Франция. Ранее в 1827 г. союзный англо-франко-русс­кий флот разгромил турецкую эскадру в Наваринской бухте. В 1828 г. русс­кие войска под командованием гр. Дибича перешли Дунай, взяли штурмом крепость Варну, а затем Шумлу и овладели второй столицей Турции - горо­дом Адрианополем. В это время в азиатской Турции гр. Паскевич захватил крепости Карс, Ахалцых и г. Эрзерум, после чего в Адрианополе в 1829 г. был подписан выгодный России мирный договор. Согласно договору Россия получила левый берег устья Дуная, восточный берег Черного моря от устья Кубани до порта Св. Николая, г. Ахалцых и право свободного прохода через Босфор и Дарданеллы для русских судов и судов дружественных России госу­дарств. Кроме того, Россия получила право вмешательства во внутренние дела Турции как заступница и покровительница народов Молдавии, Валахии и Сербии, получивших автономию в границах Турции.

Возросшее влияние России в Турции резко нарушило равновесие сил в Ев­ропе. Англия, Франция, Австрия и Пруссия объявили восточный вопрос своим кровным делом и, в конечном итоге, уравновесили роль России, созвав в 1840 г. в Лондоне конференцию и установив совместно с Россией общий про­текторат над Турцией. Николай I с открытым забралом и твердой рукой под­держивал монархические устои Европы. Он где мог подавлял революционное брожение и не признавал правительств, родившихся из революции. В 1849 г. император Николай I помог Францу-Иосифу подавить национальное восстание венгров. Россию боялись везде как грозную силу. Поэтому Англия и Франция повели с султаном свою игру, направленную против России и приведшую вскоре к Крымской кампании 1853 - 1856 гг. Предлогом для конфликта стала передача султаном ключей от Вифлеемского храма, находившихся до этого у православных верующих, католикам. Заступничество Николая I ни к чему не привело, и тогда он ввел русские войска в Молдавию и Валахию - "в залог, доколе Турция не удовлетворит справедливым требованиям России". Перего­воры на Венской конференции по турецким делам зашли в тупик. Турция вы­нуждена была в 1853 г. либо отдать ключи от храма, либо объявить России войну. Султан предпочел последнее, а поддерживающие его Англия и Франция ввели свои флоты в Черное море. В сентябре 1854 г. союзные войска Фран­ции, Англии и Турции высадились вблизи Евпатории. Российский парусный флот не смог оказать серьезное сопротивление флоту союзников, оснащенно­му паровыми двигателями. Началась знаменитая 350-дневная осада Севасто­поля. Несмотря на героизм защитников, город пришлось сдать врагу. Это произошло в конце августа 1855 г. За полгода до этого, 18 февраля 1855 г., император Николай I, бесстрашный рыцарь абсолютизма и монарх Божией милостью, гордый и самонадеянный человек, умер, предоставив своему сыну Александру II разбираться со своими врагами.

10. АЛЕКСАНДР II ОСВОБОДИТЕЛЬ

Война, по-существу, была проиграна. Оставался неясным способ, каким Россия могла бы с минимальным уроном для чести выйти из войны. Помогли взятие важной турецкой крепости Карса ген. Н. Н. Муравьевым, общее исто­щение союзников и посредники - Австрия и Пруссия. На Парижском конгрессе европейских дипломатов был подписан в марте 1856 г. мирный трактат, по которому Россия получала в обмен на Карс Севастополь, отказывалась от своих владений в устье Дуная в пользу Молдавии, теряла право иметь воен­ный флот в Черном море, объявленном нейтральным, теряла право покрови­тельствовать христианским подданным Турции. Проливы становились демили­таризованными. Таким образом, начало царствования Александра Николаевича во внешнеполитическом аспекте было крайне неудачным, т. к. в тот час России противостояла вся вооруженная и озлобленная Европа.

Александр II вступил на Российский престол 19 февраля 1855 г. 37-лет­ним человеком. Его воспитатели - Жуковский В. А., Мердер К. К., Сперанс­кий М. М., Павский Г. П. добились хороших результатов, привив ему в юности филантропические идеи, знание законов и "религию сердца". К вос­питанию юноши, сентиментального и несколько апатичного склада, приклады­вал иногда свою суровую руку и отец. "Другой раз, заехав к нему на дачу под Петергофом и застав его играющим среди дня в карты, разбранился и тотчас уехал, но через короткое время вернулся и, видя, что игра продол­жается, надавал сыну пощечин". Это был, разумеется, эпизод, но, по большому счету, Николай I систематически знакомил сына с разными отрас­лями государственного управления и, уезжая из столицы, оставлял ему об­щее руководство делами. Ко вступлению в должность императора Александр II имел более чем 10-летний опыт помощника отца и свидетеля прави­тельственной работы.

Маркиз Кюстин, автор злой книги "Россия в 1839 г.", писал о цесареви­че: "Выражение его глаз - доброта. Это в полном смысле слова Государь. Вид его скромен без робости. Он прежде всего производит впечатление че­ловека, превосходно воспитанного. Все движения его полны грации. Он - прекраснейший образец Государя, из всех, когда-либо мною виденных". Его характер и мировоззрение нашли отражение в манифесте по случаю мирного договора: "При помощи Небесного промысла, всегда благодеющего России, да утвердится и совершенствуется ее внутреннее благоустройство; правда и милость да царствуют в судах ее; да развиваются повсюду и с новой силой стремление к просвещению и всякой полезной деятельности, и каждый под сению законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствую­щих, да наслаждается в мире плодами трудов невинных".

Александр Николаевич был женат на гессен-дармштадской принцессе Мак­симилиане-Вильгельмине-Августе-Софии-Марии, младшей дочери герцога Люд­вига II, ставшей после обряда венчания Великой Княгиней Марией Александ­ровной.

Александр, как и его отец Николай I, сознавал гибельность для России рабства крестьян. Но, в отличие от отца, у него хватило смелости, моло­дой энергии и настойчивости провести отмену крепостного права. Он пони­мал, что "лучше отменить крепостное сверху, нежели дожидаться того вре­мени, когда оно само собою начнет отменяться снизу". Прямо скажем, что в его окружении было мало сторонников такого шага. Нужно было преодолеть сопротивление всего уклада жизни, включая общественное мнение дво­рянства, света, двора, Государственного совета. В своей речи Госу­дарственному совету по крестьянскому делу Александр II указал, что на уничтожение крепостного права "есть его прямая воля". 19 февраля 1861 г. закон об отмене рабства в России был принят. "Имя Александра II отныне принадлежит истории... грядущие поколения этого не забудут", - писал Герцен. Тем не менее, в столетний юбилей отмены рабства ни одна советс­кая газета, к стыду и сожалению, ни словом не обмолвилась об этом важном для России событии.

В 1864 г. было введено новое положение "О губернских и уездных земс­ких учреждениях", ставших впервые в России всесословными институтами. В уездные земские собрания, где председательствовал уездный предводитель дворянства, избирались сроком на 3 года "гласные". Уездное земское соб­рание избирало постоянную исполнительную власть, состоящую из председа­теля и двух членов, называемую земской управой. Ежегодные съезды депута­тов уездных собраний данной губернии составляли губернское земское соб­рание, где председательствовал губернский предводитель дворянства. Гу­бернское земское собрание избирало для постоянной работы губернскую земскую управу. Деятельность земств была подчинена надзору губернатора и министерства внутренних дел. Конфликтные дела передавались в сенат. Уездные и губернские земства рассматривали широкий круг вопросов, общих для всей губернии или уезда. Аналогичные формы самоуправления в 1870 г. были введены для городов. Независимо от корпораций и сословий все граж­дане, платящие налоги в городскую казну, получили право сообща избирать гласных в городскую думу. Дума из своей среды выбирала постоянных членов для работы в городской управе. Новый порядок управления и перемена в об­щественном строе благотворно действовали на развитие жизни в городе и деревне. С освобождением крестьян оживилась уездная жизнь. Везде стали возникать хозяйственные предприятия, банки, строительные фирмы.

В 1864 г. была проведена наряду с земской реформой реформа судебная. Вместо екатерининских сословных судов был учрежден суд, независимый от администрации, бессословный, "равный для всех подданных". Впервые в Рос­сии в суды был введен общественный элемент в виде присяжных заседателей, привлекаемых по жребию из местного населения. С участием адвоката и про­курора суд стал состязательным, гласным и проходящим при участии публи­ки. Одновременно была смягчена система наказаний - отменены розги, пле­ти, шпицрутены, клеймение преступников. Судебная реформа Александра Вто­рого соответствовала европейскому уровню того времени.

Следующей реформой была реформа воинская 1874 г. Со времен Екатерины дворянство было освобождено от обязательной военной службы, ставшей уде­лом низших классов. При этом закон позволял богатому человеку откупаться от армии, нанимая вместо себя рекрута. Рекрутская повинность с 25-летним сроком службы разоряла бедных, отнимая от семей кормильцев практически на всю жизнь. По новому закону в армию призывались все молодые люди, достигшие 21 года. Если количество призывников превышало потребность ар­мии, то бросался жребий. Вытянувший жребий служил в армии, остальные за­числялись в ополчение. Общий срок службы 15 лет делился на два срока та­ким образом: 6 лет в строю, 9 лет в запасе. Для образованных людей срок службы сокращался. В армии уменьшилась муштровка солдат и началось обу­чение их грамоте. Реформа была нацелена на воспитание сознательного от­ношения солдат к своему долгу и соответствовала потребностям времени.

Последняя из крупных реформ Александра II - закон о печати. Цензура, свирепствовавшая при Николае I, была существенно ослаблена. По закону 1865 г. цензурировались лишь брошюры и небольшие по объему произведения. Книги оригинальные объемом свыше 160 страниц и переводные объемом свыше 320 страниц цензуре не подвергались. Издатели отвечали перед судом за издание противозаконных текстов. Газеты и журналы, получившие лицензию, издавались также без цензуры. В случае нарушений пунктов закона делались предупреждения. После третьего предупреждения издание закрывалось. По сравнению с николаевской эпохой или советским режимом состояние печатно­го дела в России переживало эру невиданного либерализма. Правление Алек­сандра Николаевича охарактеризовалось мощным расцветом культуры. Это время русских гигантов - Толстого Л. Н., Тургенева И. С., Толстого А.

К., Фета А. А., Мусоргского М. П., Балакирева М. А., Бородина А. П., Римского-Корсакова Н. А., Кюи Ц. А., Стасова В. В. В это же время замет­ный вклад в русскую культуру внесли Рубинштейн А. Г. и Антокольский М.

М. Родившиеся в еврейских семьях, поддержанные благородными русскими людьми и воспитанные русской средой, они отблагодарили Россию своим творчеством. Наряду с композиторской деятельностью (оперы "Демон", "Не­рон" и другие), Рубинштейн А. Г. основал Певческую Академию, Русское Му­зыкальное общество и Петербургскую консерваторию. Скульптуры Анто­кольского М. М.: "Иван Грозный", "Петр I", "Ермак", "Нестор-летописец", "Христос", "Мефистофель", "Сократ", "Спиноза" и другие - являются укра­шением Русского музея.

Царствование Александра II сопровождалось расширением территории Им­перии. На Дальнем Востоке были присоединены к России обширные и богатые Амурская область, согласно Айгунскому договору 1858 г., заключенному гр. Муравьевым-Амурским и китайским императором, и Уссурийский край, соглас­но Пекинскому договору 1860 г., заключенному гр. Игнатьевым. В обмен на Курильские острова Россия получила от Японии южную половину Сахалина. В эти же годы правительство России продало США Аляску за 7 млн. рублей.

В 60 - 70-е годы была покорена Средняя Азия. Русский отряд под коман­дованием генералов Черняева и Веревкина захватили Кокандское ханство со столицей Ташкентом и Бухарское ханство со столицей Самаркандом в 1868 г. В 1873 г. войска под командованием ген. Кауфмана взяли Хиву. Полукочевые разбойничьи племена туркмен были умиротворены отрядами ген. Скобелева, захватившими их главную крепость Геок-тепе в 1881 г. Границы Российской империи приблизились к владениям Афганистана и Британской Индии.

Самая затяжная в истории России Кавказская война, длившаяся около по­лувека, закончилась в 1864 г. Имам Шамиль, объявивший газават России и сумевший объединить под знаменем ислама разрозненные горские народы, сопротивлялся много лет. В конце концов Шамиль, осажденный в ауле Гуниб, был вынужден в 1859 г. сдаться русским, после чего он со своим гаремом был вывезен в Россию на условиях почетного пленника. Сопротивление гор­цев стало спадать. Мятежных черкесов постепенно вытеснили с гор на рав­нину, где им предложено было поселиться постоянно. Значительная часть их, около 200000 человек, не согласившаяся с этими требованиями, выехала в Турцию.

Поляки, притихшие при Николае I, в 1863 г. подняли мятеж. Польша всегда пользовалась особыми привилегиями в России. Александр II попытал­ся их расширить путем умеренной реформы, предложенной польским патриотом маркизом Велиопольским. Однако польские радикалы на это не пошли, пред­почтя реформам требование полной независимости от России в старых грани­цах Речи Посполитой. Вспыхнувший мятеж был жестоко подавлен гр. Му­равьевым М. Н. Царство Польское было упразднено, поделено на 10 новых губерний и получило название "Привисленского края". В отместку за восс­тание крестьянская реформа в Польше была проведена быстрее, чем в Рос­сии, и в более демократическом виде. Этим ставилась цель оторвать польских крестьян от мятежного дворянства и интеллигенции. В Привисленс­ком крае повсеместно была введена русская администрация и обязательный русский язык.

В 70-е годы вновь разгорается борьба балканских славян, порабощенных Турцией, за свое освобождение. Эта борьба вызвала мощный отклик в России в поддержку братьев-славян: сербов и черногорцев. Их восстание против турок в 1876 г., которое возглавлял отставной генерал Черняев, было по­давлено. Зверства турок побудили европейских дипломатов созвать в 1877 г. конференцию в Константинополе, потребовавшую прекращения зверств в отношении славян и особого статуса для славянских провинций. Поскольку султан отказался следовать решениям конференции, то Александр Второй объявил Турции войну. Русская армия перешла Дунай, овладела горными пе­реходами через Балканы, захватила штурмом Плевну, Филипполь, Адриано­поль, а на Азиатском театре войны - Карс и Батум. Турция оказалась разг­ромленной и в местечке Сан-Стефано; в 10 км. от стен Константинополя был подписан 19 февраля 1878 г. знаменитый мирный договор, по которому Тур­ция признавала независимость Черногории, Сербии и Румынии и образование княжества Болгария. Россия опять получала устье Дуная и города Батум и Карс.

Однако условия Сан-Стефанского договора вскоре были опротестованы Англией и Австрией. В Берлине в том же году был созван конгресс, на ко­тором под председательством Бисмарка и под давлением всей европейской дипломатии России пришлось пойти на существенные уступки, изменив усло­вия мира, выработанные в Сан-Стефано. Территории Черногории и Сербии бы­ли сокращены, княжество Болгария было поделено на две области - собственно Болгарию и Восточную Румелию, оставшиеся под эгидой Турции. Сербия и Румыния были признаны независимыми королевствами, а Босния и Герцоговина отошли временно к Австро-Венгрии. Таким образом, военный ус­пех России не сопроводился политическим результатом. Между новыми бал­канскими государствами и Россией вследствие этого произошло заметное ох­лаждение. Отношения между Россией, с одной стороны, и Англией, Австрией и Германией, с другой, находились на точке замерзания.

Эра Александра II - время глубоких и всесторонних реформ, затрагивав­ших все слои русской жизни. Много новых идей общественного, религиозно­го, научного, художественного и этического сознания проникает в умы раз­ночинной и дворянской молодежи, распространяясь по многочисленным учеб­ным заведениям, созданным в эпоху реформ. Классические и реальные гимна­зии становятся типовыми, всесословными образовательными учреждениями. Их жизнь продлится до средины 20-х годов XX века, когда революционная буря изменит форму и дух обучения молодежи. Свобода, столь долго загоняемая в тайники бытия в период николаевского застоя, легко находит молодые души, девственные в профессиональном отношении и пылкие в эмоциональном. Геро­ями классической литературы становятся Базаров, Рахметов, Рудин и другие персонажи, не умеющие абсолютно ничего делать, но готовые ценой собственной жизни переустроить мир по некоему туманному для всех, в том числе и для них самих, замыслу. Необходимая для развития общества крити­ка становится единственным действием героев романов и молодежи, подража­ющей своим "гениям". Русская литература породила длинный ряд ниспровер­гателей устоев и борцов со злом, всегда существующим в жизни, но в ней, т. е. в литературе, практически не было людей дела или людей, имеющих хотя бы вкус к созданию новых и конкретных форм бизнеса или творчества. Общество, воспитанное русской литературой, легко перешагнуло ту опасную грань, за которой начинается сочувствие и аплодисменты террору. Злая ирония судьбы повернула острие террора на Государя, больше кого-либо из Романовых сделавших для блага России. Подпольная Россия требовала его смерти.

Первый выстрел прозвучал 4 апреля 1866 г. при выходе Александра из Летнего сада, где он "гулял с Марусей (Баденской. - А. К.) и Колей (Лейхтенбергским. - А. К.) пешком". Стрелял некто Каракозов Д. В., 24-х лет, русский, со средним образованием, из крестьян. На вопрос царя: "По­чему ты стрелял в меня?" - стрелок ответил: "Почему? Да потому, что ты обманул народ, обманул крестьян - обещал землю, да не дал!" Царь ничего не понял. Поскольку он остался невредим, то Петербург ликовал. Этим выстрелом в России открывался сезон "царской охоты".

Через год 6 июня 1867 г. прозвучал второй выстрел. Царь ехал по Бу­лонскому лесу в карете с детьми и с Наполеоном III, у которого он пребы­вал в гостях. Стрелял поляк Березовский, к счастью, мимо. Императрица Евгения, рыдая, умоляла Александра II погостить во Франции еще хоть нем­ного. Но визит был испорчен, и Царь вернулся в Россию. Будучи смелым че­ловеком и охотником, много раз ходившим на медведя, он вдруг почувство­вал себя мишенью каких-то непонятных злых сил.

После нескольких лет затишья охота возобновилась. За эти годы в Рос­сии создались террористическая партия "Народная воля" и партия социалис­тов-революционеров. Зимой 1878 г. экзальтированная девица В. И. Засулич стреляла в петербургского градоначальника Трепова Ф. Ф. Суд присяжных под председательством Кони А. Ф. ее оправдал, а толпа обезумевших сту­дентов в восторге демонстрировала по этому поводу на Невском проспекте. В августе того же года Кравчинский С. М. убивает шефа жандармов Мезенце­ва Н. В.

2 апреля 1879 г. Александр Николаевич, совершая утреннюю прогулку, опять становится охотничьей дичью. В него выпускает пять пуль с расстоя­ния 8 шагов тридцатилетний студент-недоучка А. Соловьев, возмущенный, как он записал при допросе, социальной несправедливостью, неработающий, атеист, проведший последнюю ночь перед покушением у проститутки. 60-лет­нему Царю пришлось пробежаться под огнем, меняя галсы так, что ни одна пуля не попала в цель.

Осенью 1879 г. террористы из "Народной воли" подготовили два взрыва на железной дороге по пути предполагаемого следования Государя. Мина первой группы террористов (в составе Фроленко, Лебедева, Кибальчича и Желябова) не взорвалась по причине плохих запалов. Мина второй группы террористов - Михайлова, Перовской, Гартмана, Исаева и Ширяева - пустила под откос поезд свиты Государя, но сам Царь с семьей, ехавший другим составом, не пострадал. Александр Николаевич чувствовал себя в западне, и круг охотников сжимался все теснее.

5 февраля 1880 г. в апартаментах царской семьи в Зимнем дворце раз­дался страшный взрыв, унесший 8 жизней солдат и ранивший 45 человек. Взорвались три пуда динамита, принесенного во дворец истопником С. Хал­туриным. Именем этого убийцы большевики именовали Миллионную улицу до 1991 г. Царь, опоздавший к обеду, опять уцелел. Терроризм и панический страх, как чума, расползались по Петербургу и городам России. Прави­тельство отвечало репрессиями. Подпольная Россия рассыпалась прокламаци­ями.

Первую скрипку в правительстве Александра II в этот период начинает играть гр. Лорис-Меликов М. Т., покоритель Карса, умный политик армянс­кого происхождения. Он возглавил "верховную распорядительную комиссию" с обширными полномочиями для подавления террора и восстановления равнове­сия между властью и обществом. Лорис-Меликовым была подготовлена консти­туционная реформа, согласно которой представители земств привлекались к работе Государственного совета. Александр Николаевич называл ее "указом о созыве нотаблей", намекая на судьбу Людовика XVI.

28 февраля 1881 г. был арестован Желябов А. И., глава "Народной во­ли". Оставшиеся члены Исполкома партии - Перовская С. Л., Михайлов Т.

М., Кибальчич Н. И., Рысаков Н. И., Гельфман Г. М., Гриневицкий И. И., Фигнер В. Н. и Фроленко М. Ф. ускорили охоту на Царя - минный подкоп на Малой Садовой, наружное наблюдение за маршрутом следования, изготовление бомб. 1 марта 1881 г. Александр II подписал "Конституцию" Лорис-Меликова и отправился на развод в манеж. Он миновал Малую Садовую, где его ждала мина, но не миновал двух метальщиков бомб, двух камикадзе, расставленных Перовской по Екатерининскому каналу. Первая бомба, брошенная Рысаковым, убила ребенка и двух казаков эскорта. Когда чудом уцелевший Царь подошел к убитым, раздался взрыв второй бомбы, брошенной Гриневицким себе под ноги. Погибли оба.

Цареубийц судил особый комитет Сената под председательством Фукса и опекой министра юстиции Набокова. Подсудимые Желябов, Перовская, Ки­бальчич, Гельфман, Михайлов и Рысаков были приговорены к смертной казни. Беременной Гесе Гельфман, первой в истории России еврейке-террористке, смертная казнь была заменена каторжными работами, где она и скончалась после родов. Советские историки дали в высшей степени хвалебную оценку действиям народовольцев, именами которых были названы улицы во многих городах России. Посмотрим, что сказал о них умнейший человек граф Ло­рис-Меликов в своей записке наследнику престола: "Я коснулся этих явле­ний, так как они приводят к прискорбному заключению, что на исцеление людей, заразившихся социальными идеями, не только трудно, но и невозмож­но рассчитывать. Фанатизм их превосходит всякое вероятие; ложные учения, которыми они проникнуты, возведены у них в верования, способные довести их до полного самопожертвования и даже до своего рода мученичества". Россия сделала серьезную заявку стать первой террористической державой мира.

Либеральная же интеллигенция горячо обсуждала волнующий ее вопрос: по-христиански ли будет казнить террористов или лучше будет их помило­вать? Ибо только духовная сила Христовой истины может победить силу зла и разрушения. Речь на эту тему профессора Соловьева В. С., сына извест­ного историка, призывающая к всепрощению, вызвала шквал аплодисментов. Духовный наставник России Л. Н. Толстой в письме к Александру III просил простить не только цареубийц, но и всех государственных преступников. В дневнике А. С. Суворина отмечена беседа с Ф. М. Достоевским, согласно которой Достоевский, несмотря на отвращение к террору, не стал бы пре­дупреждать власти о готовящемся покушении. И. С. Тургенев в известном рассказе называет революционерку святой. Таково было умонастроение самых уважаемых за нравственные качества людей России, ее духовных лидеров. Их беспринципное отношение к террору во многом повлияло на психологический климат русского общества конца XIX начала XX века. В сущности, они бла­гословили наступление вседозволенности.

Ну, а что же "Конституция" Лорис-Меликова, подписанная покойным мо­нархом в день смерти? На Государственном совете, состоявшемся 8 марта, голоса разделились. Стронники реформ - Лорис-Меликов, Валуев, Милютин, Абаза, Сольский, Посьет, Урусов и другие оказались в меньшинстве. Царь принял позицию К. П. Победоносцева, своего воспитателя, пользовавшегося огромным влиянием на Александра III. Злой, острый и беспощадный ум Побе­доносцева представил будущее России на примере западных парламентов, как хаос и беспредел закулисных махинаторов разных партий, выступающих от имени народа, а на самом деле погрязших в биржевых аферах, дешевом крас­нобайстве, тайной возне эгоистических интересов. Победоносцев издевался над земствами и судом присяжных, неподготовленностью и случайностью при­сяжных, беспринципностью адвокатов, безнаказанностью преступлений, рав­ращающих общество, утилитаризмом реальной школы, порочностью универси­тетской автономии и т. д. Не было ни одной реформы погибшего, но еще не захороненного Государя, которую бы глумливо не очернил Победоносцев. Ум­ный и желчный демагог, блестяще манипулирующий столь любезными царскому уху словами: "православие", "народность", "самодержавие", "духовность" и т. д., - он буквально заворожил своего 36-летнего воспитанника, потря­сенного к тому же смертью отца. "Конституция" Лорис-Меликова была выбро­шена на свалку утопических идей. Сам Лорис-Меликов и ряд министров Алек­сандра II ушли в отставку.

11. АЛЕКСАНДР III МИРОТВОРЕЦ

Молодой Государь был неглупым человеком, но его ленивый нерезульта­тивный ум оказался не в состоянии решать масштабные задачи, стоящие пе­ред страной, которые были по плечу его отцу. Всю тяжесть государственных проблем принял на себя Победоносцев - идеолог и гарант русского абсолю­тизма. Лучшие реформы - считал Победоносцев - это те, при которых все остается по-старому. Огромная страна, с происходящими в ней сложными экономическими и социальными процессами, нуждающимися в правовом обеспе­чении, оказалась замороженной на 13 лет, а в некоторых областях отбро­шенной назад к временам Николая I. Задушевным собеседником и другом По­бедоносцева К. П. был Достоевский Ф. М. Их объединяла ненависть к запад­ной цивилизации, парламентаризму, либеральной журналистике, европейским нравам и т. д. Странная это была дружба.

Александр Александрович являлся вторым сыном Александра II. После смерти от туберкулеза старшего брата, Николая Александровича, 12 апреля 1865 г. Александр становится женихом его невесты принцессы Марии-Со­фии-Фридерики-Дагмары, дочери датского короля Христиана IX. Выйдя замуж в 1866 г., принцесса Дагмара, хрупкая и изящная красавица с зелеными глазами, принимает православное имя Марии Федоровны. За строгий характер ее побаивались все, включая ее гиганта мужа, а свет назвал ее "Гневной". Как все очень сильные люди, шутя гнущие подковы, Александр Третий был добродушным увальнем, человеком большой инерции, с энергией, в лучшем случае, командира полка, но не Императора огромной державы. Он охотно перепоручил государственные заботы всесведущему Победоносцеву, предпочтя им радости семейного очага. В отличие от отца, имевшего десятки возлюб­ленных, последней из которых была морганатическая супруга Александра II светлейшая княгиня Юрьевская (Долгорукая), Александр III был образцовым семьянином. Маленький Миша, баловень семьи, со смехом поливал лысину са­модержца водой из лейки. Все смеялись и были счастливы.

Александр III увлекался коллекционированием произведений искусства и археологией. В этих делах он считал себя большим знатоком. Еще одним ув­лечением Цесаревича была игра на корнете в компании с принцем Ольден­бургским, гр. Олсуфьевым и ген. Половцевым. Впоследствии, когда оркестр разросся, корнет был заменен огромным медным геликоном с низким басом, более соответствующим рангу исполнителя.

В молодости с ним произошла история, запомнившаяся ему на всю жизнь. Он непристойно обругал штабного офицера. Офицер потребовал извинений и пригрозил Цесаревичу самоубийством. Тот замешкался с извинениями, и офи­цер покончил с собой. Государь обязал Цесаревича сопровождать на кладби­ще гроб с телом покойного. Был великий стыд и раскаяние.

Террор в стране потихоньку сошел на нет под бдительным оком нового министра внутренних дел, шефа жандармов гр. Толстого Д. А. Заговорщики всех уровней и мастей были казнены, частично пребывали на каторге. Арес­товали, наконец, и В. Фигнер, девицу с ангельским ликом и кровавым тума­ном в голове. Взошла на эшафот группа А. Ульянова. Царь по совету своего наставника тщательно запирал внутренние запоры дверей Гатчинского двор­ца, где в уединении жила его семья. Береженого Бог бережет! Одним из последних пострадавших от покушений был гр. Лорис-Меликов, автор несос­тоявшейся конституции. Страна внешне казалась умиротворенной. Универси­тетская автономия была уничтожена, и с 1884 г. строптивых студентов ста­ли отправлять в солдаты. Суд присяжных был ограничен в правах. Новый цензурный устав замкнул уста либеральной прессе. Жизнь продолжалась поч­ти без сенсаций. Хотя крестьяне, ставшие свободными, но не получившие земли, время от времени и устраивали бунты. Их стали агитировать переез­жать в Сибирь и в Среднюю Азию. Для этого организовывались маршруты, ссуды, "Крестьянский земельный банк". Миллионы крестьян отправлялись в города на заработки, оседая там и образуя городской пролетариат. Это бы­ли годы бурного развития промышленности, строительства Транссибирской магистрали и железных дорог. Опора царизма - дворянство, лишившись даро­вого крестьянского труда, постепенно разорялось, уступая имения предпри­имчивым купцам и крестьянам. Лик России менялся. Ее корневая система требовала новых социальных технологий.

Жесткая эксплуатация рабочих вызывала стачки - в 1885 г. в Орехо­во-Зуеве и на Морозовской фабрике, в 1890 г. - на Путиловском заводе, в 1893 г. - на Хлудовской мануфактуре в г. Егорьевске Рязанской губернии. Забастовки происходили также в Петербурге, Москве, Шуе, Минске, Вильнюсе и других городах. Появился новый класс и новые проблемы. Правительство Александра III попыталось разработать фабричное законодательство и учре­дило должности фабричных инспекторов для защиты интересов рабочих от чрезмерной эксплуатации хозяев. Однако чиновники оказались слабыми и, главное, продажными защитниками рабочего класса. И тогда естественным образом родились партии социал-демократического направления, объявившие себя подлинными защитниками нового класса. Первая в России группа "Осво­бождение труда" создалась в 1883 г. Ее возглавили Г. В. Плеханов, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич и Л. Г. Дейч.

Впрочем, эти отдельные сейсмы еще не предвещали социальных потрясе­ний. Умная политика, упреждающая события, могла бы на десятилетия напра­вить вектор развития страны в плодотворное русло. Но интеллекта Победо­носцева хватило лишь на поддержание статус-кво и на поиски врагов, в ка­честве которых удачную роль сыграли евреи. В 80-х годах в России евреи еще не были катализаторами революционных процессов, и прокатившиеся по югу страны еврейские погромы носили, так сказать, профилактический ха­рактер бытового и низового происхождения. Возможная схема выглядела сле­дующим образом. Когда на лавке Тит Титыча появлялась надпись: "Тит Ти­тыч-с в запое-с", лавка Моисея Соломоновича работала четко, как часы, на зависть конкуренту. Протрезвевший Тит Титыч-с через некоторое время при­водил громил, молодецкую удаль которых полиция и войска усмиряли неохот­но. На жалобу генерала Гурко по этому поводу Александр Александрович как-то ответил: "А я, знаете, и сам рад, когда евреев бьют". По инициа­тиве Победоносцева в 1881 г. издаются ограничительные законы: о черте оседлости евреев, о запрете им проживать в столицах, за исключением куп­цов первой гильдии и лиц с университетскими дипломами, о процентной нор­ме для евреев - студентов и гимназистов. Эта норма обосновывалась Шульгиным В. В. следующим образом (293). Поскольку университеты сущест­вуют на налоги населения, а евреи составляют лишь пять процентов, то бу­дет несправедливо, если при их генетической склонности к наукам они зай­мут 95 процентов мест в университетах вместо русской молодежи, якобы бо­лее ленивой в этом отношении. Старейшины еврейских общин не раз обраща­лись с прошениями на Высочайшее имя разрешить еврейской молодежи обу­чаться в России, а не за границей, поскольку там они обучаются, в основ­ном, социализму, а не чему-либо путному. Ответом было молчание. Эти ог­раничения не касались иудеев, перешедших в христианство, так называемых выкрестов. Таковым был, например, дед Ленина Израиль (Александр) Бланк, окончивший Медико-хирургическую Академию. Согласно ограничительным зако­нам, евреи не принимались на государственную службу, а в армии не допус­кались к производству в офицеры.

Дальновидный министр финансов Витте С. Ю., имея в виду невостребован­ный в России запас еврейского ума, энергии и фанатизма, неоднократно докладывал Царю об опасности ограничений прав евреев для будущего стра­ны. В своих "Воспоминаниях" Витте отвечает на вопрос Александра III: "Правда ли, что Вы стоите за евреев?", - вопросом: "Можно ли потопить всех русских евреев в Черном море? Если можно, то я принимаю такое реше­ние еврейского вопроса. Если же нельзя, то решение еврейского вопроса заключается в том, чтобы дать им возможность жить. То есть предоставить им равноправие и равные законы..." (41). Александр III отложил эту проб­лему, посчитав ее не заслуживающей внимания. Накануне первой революции Витте С. Ю. писал: "Из феноменально трусливых людей, которыми были почти все евреи лет тридцать тому назад, явились люди, жертвующие своей жизнью для революции, сделавшиеся бомбистами, убийцами и разбойниками... ни од­на нация не дала России такого процента революционеров".

Что же касается заграницы, то Европа бурно генерировала социалисти­ческие теории разных модификаций, в том числе марксизм. Обучающаяся за границей молодежь - русская и еврейская - привозила эти идеи домой в го­ловах и чемоданах, набитых прогрессивной литературой. Социалистические идеи надолго застревали в сонных городах гигантской равнинной страны, в то время как в Европе они устаревали из-за быстрого темпа жизни и заме­нялись еще более прогрессивными, и еще более радикальными. К концу царствования Александра III социалистические учения пустили первые корни в городах Российской Империи, имеющих рабочий класс.

К положительным итогам правления этого царя следует отнести, по край­ней мере, два. Первый - это упрочение рубля. Война 1877 - 78 гг. подор­вала курс бумажных денег, который к тому же постоянно колебался. Минист­ры финансов Александра III - Бунге Г. Х., Вышнеградский И. А., Витте С.

Ю. с помощью чрезвычайной бережливости, системы пошлин на импортные то­вары и льготных налогов на собственное производство добились сначала сокращения бюджетного дефицита, а затем создания золотого запаса, что позволило в царствование уже Николая II в 1895 - 98 гг. провести денеж­ную реформу. Золотой рубль, приравненный к 1,5 кредитным рублям, стал самой устойчивой валютой мира. Второй итог царствования - это тринадца­тилетний мир. За эти годы имело место лишь одно мелкое столкновение с афганцами в 1885 году из-за Мертвого оазиса, оставшегося, в конечном итоге, за Россией. Официальная историография справедливо называла Алек­сандра II - Освободителем, а Александра III - Миротворцем.

В октябре 1894 г. Александр Александрович, кажущийся всегда могучим здоровяком, заболел нефритом и, не дожив до 50 лет, умер в Ливадии, ос­тавив державу Цесаревичу Николаю Александровичу.

12. НАЧАЛО ЦАРСТВОВАНИЯ НИКОЛАЯ II

26-летний Государь принимает царство, не имея представления о методах управления огромной страной, о ее нуждах, особенностях развития и перс­пективах. Это был хорошо воспитанный, застенчивый молодой человек с об­разованием гвардейского офицера. Его личность изучена многочисленными биографами. Последняя и лучшая из романтических версий жизни Царя - это книга Э. Радзинского (218). В ней использованы дневники Николая II, ко­торые он методично вел с 14-летнего возраста до последних дней жизни в Ипатьевском доме, и переписка Царя с Аликс, насчитывающая около 650 пи­сем. Из дневников и переписки предстает образ честного, нежного и любя­щего человека, созданного для семьи, но не для власти. Его воспитатель, все тот же Победоносцев К. П., внушил ему две простые истины: самодержа­вие - единственный способ бытия России, реформы же и либеральная печать непременно закончатся в этой стране смутой и развратом. Если судить Ни­колая в рамках этих представлений, а других он просто не знал, то исто­рики должны выставить ему высший балл, т. к. он сделал все, чтобы выпол­нить заветы отца и воспитателя. По прошествии многих десятилетий, когда умерли все участники Русской Драмы, кто своей смертью, а кто по принуж­дению, старая, мудрая Клио своим вердиктом утвердила: Император Николай Второй любил две достойные того вещи - семью и Россию.

А тогда в траурный день 21 октября 1894 г. потерявший голову от горя по отцу и любви к невесте Николай записал в дневнике слова, озадачиваю­щие всякого: "Было брожение: где устроить мою свадьбу, - мама и я, что все-таки лучше это сделать здесь, пока дорогой папа под крышей дома, а все дяди против, говорят, что мне надо сделать это в Питере"(95). Свадьба Николая с Алисой Гессен-Дармштадтской, в православии Александрой Федоровной, являлась как бы продолжением похорон и состоялась 13 ноября 1894 г., несмотря на объявленный в стране годичный траур и до прошествия положенных 40 дней. Первая пара Империи, счастливейшая супружеская чета, баловни судьбы, они останутся вечно влюбленными до последней минуты сво­ей жизни в подвале Ипатьевского дома, находясь под дулами палачей.

Коронация Императора Николая II 14 мая! 1896 г. в Успенском Соборе Кремля была апофеозом русской державности, мощи и величия династии Рома­новых. Молодой Царь на белом коне с серебряными подковами, въ езжающий в белокаменную столицу, казался символом незыблимости устоев этой страны. Лучшее описание ритуала коронации приведено в (302). Программа торжеств, разработанная министром двора И. И. Воронцовым-Дашковым, его заместите­лем В. Б. Фредериксом и обер-церемонийместером фон дер Паленом К. И., предполагала народное угощение на Ходынском поле, служившем учебным пла­цем для войск Московского гарнизона. Плац был изрыт траншеями, рвами, волчьими ямами, о которых забыли и не засыпали перед торжествами. На да­ровое угощение собралось свыше полумиллиона людей. Началась давка, в ко­торой погибло по официальным данным 1389, а по неофициальным от 4000 до 4800 человек. Еще несколько тысяч человек получили увечья и ушибы. Мать-Императрица потребовала прекратить торжества и наказать градона­чальника Москвы В. Кн. Сергея Александровича, дядю Государя. Этот дядя, известный москвичам как "ментор кутежей", а более узкому кругу как гомо­сексуалист, был женат на Элле Гессенской, родной сестре Аликс. Аликс, дядья Царя и двор потребовали продолжения празднеств, и в тот вечер царственная пара танцевала кадриль на балу французского посла Монтебел­ло. Ходынская трагедия траурной чертой отделила плачущую Москву от семи тысяч веселящихся аристократов, приглашенных из всех столиц мира.

Доклад следователя по этому делу Кайзера был погребен в сейфах гене­рал-губернаторства. Обер-полицмейстер Москвы полковник Власовский был отправлен на заслуженный отдых с пенсией 3000 рублей в год. В. Кн. Сер­гею Александровичу высочайшим рескриптом была объявлена благодарность "за образцовую подготовку и проведение торжеств", а москвичами присвоен титул "князя Ходынского". Семьям пострадавших были выделены в качестве компенсации 90 тыс. рублей, из коих 12 тыс. рублей изъяла городская уп­рава на похороны жертв великого разгильдяйства (130). Хотя Государь в этом несчастье и не нес никакой вины, он не сумел взять правильный тон в отношении с обществом, положив начало череде других не менее трагических ошибок. Весь год прошел в разъездах по городам Империи и столицам Евро­пы. Были нанесены визиты Францу-Иосифу, Вильгельму II, Христиану IX, ко­ролеве Виктории, президенту Франции, брату жены Эрнсту Дармштадтскому. В канун Нового года в своем дневнике Царь записал: "Дай Бог, чтобы следую­щий 1897 г. прошел бы так же благополучно, как этот".

По аналогии с библейской притчей о снах фараона, которому снились 7 тучных и 7 тощих коров, что следовало понимать, как череду из 7 урожай­ных и 7 голодных лет, первые 7 лет царствования Николая (1795 - 1790 гг.) были действительно благополучными. Роль мудрого Иосифа при царе иг­рал Витте С. Ю., "дедушка русской промышленности", министр финансов в 1792 - 1901 гг. и премьер-министр в 1905 - 1906 гг. Витте С. Ю. реализо­вал программу, включающую: жесткую налоговую политику, строгий пртекцио­низм, защищающий молодую русскую промышленность от конкуренции с Запа­дом, финансовую реформу 1797 г. и привлечение иностранных инвесторов. По последнему пункту Витте выдержал жесткую критику, суть которой сводилась к тому, что опора на заграницу ставила Россию в уязвимое положение. Вит­те утверждал: "Только разлагающиеся нации могут бояться закрепощения их прибывающими иностранцами. Россия не Китай!" Время показало его правоту. Приток иностранного капитала стал массовым. В угольной промышленности за десятилетие 1890 - 1900 гг. он увеличился в 5 раз и составил 70 % всех капиталовложений. В металлургии иностранный капитал увеличился в 3,5 ра­за, составив 42 % общей суммы вложений. Итоги были впечатляющими. За пе­риод 1892 - 1904 гг. протяженность железных дорог в России удвоилась.

Было завершено строительство Транссибирской магистрали, линии Орен­бург-Ташкент и других дорог. "Железнодорожная лихорадка" привела к соз­данию современной металлургической промышленности с высокой концентраци­ей производства. За десять лет производство чугуна, стали и стального проката утроилось. Добыча нефти выросла в 5 раз, при этом Бакинский ре­гион давал половину мировой добычи. Появились крупные заводы типа Пути­ловского в С.-Петербурге, насчитывающие тысячи и десятки тысяч рабочих. Родились новые отрасли промышленности - химическая, электротехническая, военная, требующие рабочих высокой квалификации. Подъем экономики создал и новые социальные группы - крупную промышленную и финансовую буржуазию и рабочий класс. Новые социальные группы оказали дестабилизирующее воз­действие на политическую систему России с жестким каркасом самодержавия, опирающегося на дворянство и крестьян. То, что было пройденным этапом для Европы, выдержавшей ряд политических бурь, становилось актуальным для России в начале XX века.

К этому времени количество рабочих, занятых в промышленности, сельском хозяйстве и торговле, не превышало 9 млн. человек. Рабочих в строгом смысле слова, т. е. сконцентрированных постоянно в промышленном производстве, было около 3 миллионов (38). Оценка Ленина в 67,5 млн. че­ловек, включающая полупролетариев деревни, сейчас признана завышенной. Эксплуатация рабочих была жестокой. Рабочий день длился 12 - 14 часов. Заработки были нищенскими. Существовала система штрафов. Техника безо­пасности практически отсутствовала. Условия быта были ужасны. Формы тру­дового законодательства находились в зачаточном состоянии, да и те не соблюдались. В мае-июне 1896 г. забастовали 35 тысяч текстильщиков Пе­тербурга. Они требовали: сокращения рабочего дня, повышения заработной платы, отмены штрафов и открытия школ для рабочих. 14 июня 1897 г. пра­вительство издало закон, ограничивающий рабочий день 11,5 часами и обя­завший предпринимателей соблюдать воскресенье как нерабочий день. Этот закон соблюдался не везде и плохо.

Поскольку волнения рабочих беспокоили прежде всего полицию, то на­чальник одного из отделов Департамента полиции С. Зубатов предложил В. Кн. Сергею Александровичу создать официально на заводах Москвы профсоюзы "для поддержания равновесия среди классов, злобно друг на друга посмат­ривающих". "Для равновесия (в качестве противоядия) с чувствующей себя гордо и поступающей нахально буржуазией нам надо прикармливать рабочих, убивая тем самым двух зайцев: укрощая буржуазию и идеологов и располагая к себе рабочих и крестьян" (271). Под покровительством министра внутрен­них дел Плеве и Зубатова были созданы профсоюзы, проведены демонстрации в поддержку царя, встречи с Плеве и т. д. В итоге появились законы: о выборе "рабочих старшин" в конфликтные комиссии, об оказании медицинской помощи лицам, получившим инвалидность, о выплате половины заработка в течение отпуска по болезни. Зубатовские профсоюзы быстро восстановили против себя промышленников, на чьи плечи было возложено дополнительное финансовое бремя. Кроме того, они привили рабочим зачатки организован­ности, чем вскоре воспользовались революционеры. В 1903 г. из-за жесто­ких столкновений с полицией, породившей эти профсоюзы, они были распуще­ны, а сам Зубатов подал прошение об отставке. Благодаря независимости от администрации зубатовские профсоюзы были эффективнее советских профсою­зов - "школы коммунизма".

Положение крестьян к 1900 г. характеризовалось малоземельем, долгами помещикам за выкупленную после реформы 1861 г. землю, низкой культурой земледелия и, соответственно, низкими урожаями. Средний надел крестьянс­кой земли к 1900 г. составлял примерно 2 - 4 десятины. Урожайность была наинизшей в Европе: 5 - 6 центнеров с га. Налоги, за счет которых разви­валась промышленность, тяжелым бременем давили крестьянство, обрекая его на нищету. К этому следует добавить мелочную опеку общины, устанавливаю­щей правила перераспределения земли в связи с изменением числа едоков в крестьянских семьях, сроки сельских работ, порядок чередования культур. Крестьянская община коллективно отвечала за выплату налогов, выкупных платежей отдельных членов общины, разрешала или запрещала крестьянину получать паспорт в случае, когда он отправлялся на заработки в город. Община большинством в 2/3 голосов решала вопрос о выделении крестьянину в полную собственность земельного участка. Таким образом община поддер­живала некоторое среднее состояние своих членов, не позволяя впасть в крайнюю нищету и не давая особенно разбогатеть. Общинное владение землей исходило из религиозно-философского взгляда на то, что земля дана Богом, как воздух и вода, а потому не должна находиться в частной собственнос­ти. Владение ею помещиками есть нарушение Божеских замыслов, и, следова­тельно, рано или поздно она должна быть перераспределена в пользу всех. Кроме того, считалось, что общинное землепользование оберегает крестьянина от него самого, от его слабости к вину, от вероятной возмож­ности того, что он пропьет землю и она попадет в руки инородцев, напри­мер, евреев. С профилактической целью евреям было запрещено владеть зем­лей в пределах Российской Империи. Сторонником общинного землепользова­ния был гр. Л. Н. Толстой. В противовес ему Витте замечал: "Горе той стране, которая не воспитала в населении чувства законности и собствен­ности, а, напротив, насаждала разного рода коллективное владение". Спус­тя сто лет общество так и не пришло к единому взгляду на эту проблему, придерживаясь в каждой стране своих традиций. В первой по уражайности сельскохозяйственной державе мира - Голландии земля арендуется фермером у государства с правом наследования и может быть отобрана в случае ее нерационального использования. Общинное владение землей сейчас имеет место в Израиле (кибуцы), частично в Китае.

13. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ И ПАРТИИ В КАНУН ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Советские историки, описывая общественные движения этого периода, всегда зацикливались на радикальных кружках типа "Народной воли", неона­родничества или марксистских группках, представляя их лучом света в тем­ном царстве. Фактически же влияние их до революции 1905 г., когда, собственно, появились первые контакты революционеров с рабочими, было ничтожным. Идеология основной массы русского народа и высших кругов ог­раничивалась православной религией, причем в умеренном звучании, и верой в доброго, справедливого царя. Такой идеологии соответствовала триединая формула, выдвинутая Союзом русского народа в 1905 г.: "Самодержавие, православие, народность". Церковь управлялась Святейшим Синодом, пол­ностью подчиненным царю. Монархи защищали церковь от конкуренции с дру­гими конфессиями, что приводило к застою и потере отдельными иерархами морального авторитета. Значительная часть интеллигенции к началу XX века утратила интерес к религии вообще. Негативные образы священников у Толс­того в "Воскресении" и у Лескова в "Полунощниках", по-видимому, соот­ветствовали таким настроениям. Патриархальный монархизм не имел и не нуждался в дополнительных опорах типа монархической партии. Поскольку церковных патриархов в России со времен царя Петра I не было, то вся ус­тойчивость политической системы определялась только самодержавным монар­хом. Устранение привычной большинству русского народа монархии означало бы катаклизм вселенского масштаба, потрясение основ и смуту.

Это хорошо понимали умеренные либералы в земствах. Поэтому они зани­мались конкретными делами - боролись с бездействием бюрократии, с поли­тикой Витте, изучали аграрные проблемы, помогали голодающим, подавали прошения на имя царя по различным вопросам, которые, чаще всего, отвер­гались. В 1902 г. состоялось совещание земских деятелей для обсуждения: нужд промышленности и сельского хозяйства, равенства в гражданских пра­вах, развития образования, свободы прессы, расширения прав земств, соз­дания совещательного совета земцев при Государе. Приближалось время, когда русская интеллигенция становилась "третьей силой", создавая про­фессиональные и культурные ассоциации демократической направленности: Комитет по развитию культуры, Вольное экономическое общество, Московское правовое общество и др. Постепенно создавалась легальная цепь политичес­ких организаций умеренных и не очень умеренных либералов. Либералы были противниками насилия и сторонниками конституционных реформ. Созданный за границей П. Б. Струве, а затем распространивший с 1904 г. свою дея­тельность на Россию "Союз освобождения" включал известных ученых - исто­рика П. Н. Милюкова, философов С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева, деятелей земств и юристов.

Либералам противостояли по своему духу и методам группы социалисти­ческой направленности: социал-демократы, социалисты-революционеры и анархисты, превратившиеся в партии к 1905 г. Первые две группы исповедо­вали марксизм, хотя и в разных вариантах. Бациллы марксизма были завезе­ны в Россию из Европы Плехановым Г. В. и Струве П. Б. в 90-х годах XIX века. Экономическая наука в приложении к устройству государства и об­щества с незапамятных времен интересовала людей. В бесчисленном ряду ученых этой отрасли знаний следует отметить Аристотеля, Ксенофонта, А. Смита, Д. Рикардо, А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна, П. Прудона, М. А. Бакунина. К. Маркс, помимо экономических расчетов, предложил рассматри­вать исторический процесс как борьбу классов. Классификация была заман­чиво простой: рабовладельцы и рабы, феодалы и крепостные, буржуазия и пролетариат. Поскольку рабовладельцы и феодалы ушли в небытие, то, оче­видно, пролетариат должен стать могильщиком буржуазии. Классификация не оперировала личностью, отдельным индивидуумом. Пусть там Ламарк и Кювье громоздят друг на друга свои виды, семейства, отряды, классы и т. д. С человеческим родом можно обойтись попроще! Поскольку класс буржуазии в исторической перспективе все равно исчезнет, то нет смысла уточнять гра­ницы этого множества. После Октябрьского переворота 1917 г. большевики приступят к планомерному уничтожению буржуазии, последовательно включая в этот класс: императорскую семью, вооруженные силы, полицию, правящую элиту, культурный класс, аристократию низов - зажиточных крестьян, ква­лифицированных рабочих, казаков, любые прочие группы населения, призна­ваемые по какому-либо признаку опасными.

Классификация Марксом рода человеческого не была первой, и не была точной. В Древнем Риме свободные граждане делились по имущественному признаку на 5 групп, а шестой группой, называемой proles, были граждане, имущество которых состояло лишь из их детей. Самая точная классификация людей в любой стране известна лишь налоговым инспекторам. Любой, самый тупой налоговый инспектор знает, что уничтожить банкира - это все равно, что уничтожить курицу, несущую золотые яйца. В своем намерении уничто­жить буржуазию марксисты противоречили одному из своих любимых диалекти­ческих законов - закону единства и борьбы противоположностей. Если борьба на уничтожение, то к чему еще единство? Помимо борьбы классов об­щество нуждается также и в сотрудничестве классов. Это неизбежно, и это исторический факт. Марксисты в течение десятков лет с гордостью именова­ли свою теорию "научным" социализмом (коммунизмом) в противовес "утопи­ческому" социализму Сен-Симона, Фурье и Оуэна. Они преподавали "научный коммунизм" в высших учебных заведениях так, что в учебных планах инже­нерных специальностей весь этот букет дисциплин занимал 25 % учебного времени, а для гуманитарных специальностей и того более.

В другие времена фашисты предложат также простую и понятную толпе классификацию людей - высшая раса и низшая раса, и приступят к уничтоже­нию "неполноценных" рас, игнорируя все законы Божеские и человеческие и сотрудничество наций.

Поскольку коммунистическая теория родилась в голове  немецкого  еврея

К. Маркса, то антисемиты всего мира десятки лет называют ее "еврейским мракобесием". Особое мнение на этот счет имел Гитлер, который считал "еврейским мракобесием" марксизм в совокупности с Библией. Не исключая приоритета К. Маркса, справедливости ради отметим, что социализм как учение есть "плод гения" людей разных национальностей - немцев, францу­зов, русских, а не преимущественно евреев. Поэтому если кому-то хочется использовать применительно к социализму ругательное слово "мракобесие", то в равной мере прилагательным к нему могут быть слова "немецкое", "французское", "русское". Само же социалистическое учение по сути своей является интернациональным и имеет девиз: "Пролетарии всех стран, соеди­няйтесь!" Многим странам Европы это учение принесло социальное обеспече­ние и демократию. В нашей же стране новое политическое учение, доведен­ное до абсурда, привело к преступлениям, превратив жизнь ее граждан в движение по кругам дантевского ада.

В 1895 г. В. И. Ульянов (в дальнейшем Ленин) едет в Швейцарию к Пле­ханову с целью объединить свои марксистские кружки с группой "Освобожде­ние труда". Там создается подпольный "Союз борьбы за освобождение рабо­чего класса" - прототип Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), созданной филиалами "Союза" на I съезде в Минске в 1901 г. В 1903 г. РСДРП на II съезде в Брюсселе-Лондоне раскололась на больше­вистскую РСДРП(б) и меньшевистскую РСДРП(м) фракции. Первую возглавил Ленин, вторую - Цедербаум Ю. О. (в дальнейшем Мартов). Раскол произошел по вопросу о членстве в партии. Ленин представлял партию как жесткую, централизованную структуру с железной дисциплиной, связывающей лучших профессиональных революционеров. Мартов представлял партию как союз лю­дей различных, но близких к марксизму взглядов, способных привлечь в партию возможно большее количество рабочих, и не только рабочих. Ни та, ни другая фракция не придавала на этом этапе значения крестьянству.

Партией крестьянства была партия социалистов-революционеров (эсеров). Она была создана в 1901 г. уцелевшими членами разгромленных ранее "Се­верного союза эсеров" и "Южной партии эсеров". У колыбели партии стояли

Е. К. Брешковская, М. Р. Гоц, В. М. Чернов, Г. А. Гершуни, П. П.  Крафт,

М. М. Мельников, Е. Ф. Азеф, М. Ф. Селюк. Подобно народникам, а многие из них вышли из "Народной воли", эсеры видели в сельской общине ядро со­циализма на селе, основанного на кооперации и децентрализации, и имели вкус к терроризму. Со временем в процессе изменений городской жизни эсе­ры обратились и к рабочему классу, приняв на вооружение некоторые догма­ты марксизма. В рамках партии существовала хорошо законспирированная "боевая организация", которой до 1908 г. руководил Азеф, одна из самых зловещих и загадочных фигур революционной России того периода. Партия эсеров была наиболее популярной среди крестьян вплоть до революции 1917 г. Большевики, меньшевики и эсеры придерживались принципа интернациона­лизма.

В 90-е годы XIX века создаются и партии, преследующие, в первую оче­редь, национальные цели. Это Всеобщий еврейский рабочий союз в России и Польше (Бунд) и Польская социалистическая партия. Из последней выдели­лось в 1900 г. крайнее левое крыло во главе с Р. Люксембург, стоящее на позициях интернационализма и ожидающее освобождения поляков после созда­ния свободных социалистических республик в Германии, Австрии и России. Эта вторая польская социалистическая партия называлась "Пролетариат". В Армении действовала армянская революционная партия дашнаков - "Дашнакцу­тюн". Кроме перечисленных партий существовали небольшие группы и партии, например партия "Народное право", "Группа народовольцев", кружок Распу­тина, еврейская "Поалейцион", не оказавшие серьезного влияния на револю­цию 1905 г.

К 1905 г. социалистические теории стали популярными среди субинтелли­генции и рабочей молодежи. Это произошло по следующим причинам.

1. Очевидного социального и политического неравенства низших и высших слоев общества, к чему молодежь всегда была особенно чувствительна.

2. Кажущейся простотой социальных учений в сравнении с естественными науками. Известно, что добиться личного результата в математике, физике, технике, биологии или медицине можно, лишь затратив десятилетия напря­женного труда. Для участия же в марксистских семинарах молодому человеку достаточно было прочтения небольших по объему брошюр. Очевидно, что из-за неудобочитаемости главного произведения Маркса мало кто из марк­систов был с ним действительно знаком.

3. Вопрос о принадлежности прибавочной стоимости рабочему классу пос­тулировался и принимался молодежью без колебаний, хотя на самом деле все обстояло значительно сложнее. Например, человек, придумавший полезную идею и с помощью своего ума, энергии, воли, денег (если они есть) и на­емных помощников реализовавший ее, после уплаты налогов, очевидно, и должен быть владельцем прибавочной стоимости. Разумеется, здесь сущест­вует много вариантов.

4. Идеи интернационализма - международного братства обездоленных всех стран. Всемирное объединение пролетариев было неким аналогом всемирной христианской идеи.

5. Бюрократические порядки, косность, произвол полиции и начальства всех рангов - все это вызывало раздражение и накапливалось в ожидании благоприятного момента.

14. ЕВРЕИ НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Поскольку евреи активно участвовали в революции 1905 - 1907 гг. и в октябрьском перевороте 1917 г., то полезно коснуться умонастроений, бы­товавших в еврейской общине России в конце XIX и начале XX века. Эта об­щина, самая многочисленная в мире, насчитывала около 5 млн. человек, на­селявших Малороссию, Белоруссию, Молдавию, Польшу и Литву. Ветер странствий и гонения привели их предков в эти земли достаточно давно. Еще в X - XIII вв. в Киевской Руси существовали кланы славяноязычных ев­реев (кенааним). В XVI - XVII вв. они были поглощены пришедшими с Запада евреями (ашкенази), говорящими на идиш. Это было нацменьшинство, "ино­родцы", каких на Руси были десятки, причем "инородцы", не свалившиеся в Россию с оборотной стороны Луны, а оказавшиеся в пределах Империи вследствие разделов Польши и других завоеваний. Основная часть евреев исповедовала ортодоксальный иудаизм, меньшая часть - хасидизм. Беднота занималась ремеслами, богачи - коммерцией. Землей евреи не владели ни в России, ни, практически, в какой-либо другой стране Европы. Это запреща­лось законами, охраняющими, как указывалось, земли коренного населения от ловких и безжалостных иудеев. За 3000 лет своего существования, т. е. являясь одним из древнейших этносов мира, евреи не выработали традиций аристократизма. Отчасти, это объясняется отсутствием ленных владений. Главная же причина кроется в уважении евреями личных качеств человека, когда в синагоге ораторская трибуна - "седалище моисеево" - предоставля­лась прежде всего пророку (лже-пророку), имеющему что сказать людям. По­добное отношение к пастырям наблюдалось у русских староверов, баптистов и в некоторых других конфессиях.

Своих библейских царей евреи, разумеется, помнили, но жизнь научила их не сильно доверять таким авторитетам, а потому строилась на самоуп­равлении и, в некотором роде, на демократических началах. Трудно ска­зать, как евреи относились к чужим царям. Во всяком случае, до революции 1905 г. это никак не проявлялось. До XIX в. общины жили своей внутренней жизнью, не участвуя в общественных делах государств. С получением евро­пейскими евреями гражданских прав во Франции, Германии, Англии, они на­чинают отрываться от своих общин, интенсивно интегрируясь в светское об­щество этих стран. Достаточно сослаться на "Сцены Парижской Жизни" Бальзака. Помимо алчного Гобсека и куртизанки Эстер, по страницам его романов кочуют два друга, два циничных остроумца - разбойники пера Натан и Бисиу. Можно с уверенностью утверждать, что русское еврейство знало о гражданских правах своих единоверцев в Европе. Не зря существовала пос­ловица: "Если в Варшаве жид чихнет, то краковские жиды немедленно отве­чают - на здоровьечко!" Шульгин это свойство называл коллективной душой евреев. В первом десятилетии XX века в русском еврействе произошел, при­меняя терминологию Гумилева, "пассионарный толчок", самый мощный, может быть, со времен Иудейских войн. Причины его лежали в предыстории и в современности. Осветим некоторые из них.

Во-первых, это светское образование, которое молодые евреи получали в Европе и в России, внесшее атеизм в умы, оторвавшее молодежь от общины и создавшее проблему "отцов и детей". Если раньше "плохой" еврей нарушал изредка заповеди, то это были лишь заповеди "не укради" и "не прелюбо­действуй", т. е. те же, которые нарушал и "плохой" христианин. Атеизиро­ванные дети готовились отвергнуть все абсолютно, включая и заповедь "не убий". Разумеется, ради "высших идеалов". Надо напомнить читателю, что иудаизм не обещал однозначно загробной жизни своим правоверным последо­вателям. Бессмертие гарантировалось лишь Израилю, т. е. народу в целом. К тому же сами законы Моисея имели во многом социальный смысл, устанав­ливающий порядок в общине. Для атеизированного иудея дистанция к социа­лизму в принципе была короче, чем для христианина. "Высшие идеалы" пред­лагались социалистическими учениями - в частности, марксизмом - которые все очень просто объясняли и к тому же указывали путь к близкому светло­му будущему каждому индивидууму. Для любителей простых решений - еврейс­кой субинтеллигенции - социализм легко заменил религию отцов. Так же, впрочем, как и для русской субинтеллигенции.

Вторая причина - сионизм. Сионизм, как и марксизм, указывал путь к светлому будущему, но только в "земле обетованной" и только для евреев.

Третья причина - это осознание евреями своих гражданских прав и сво­бод, отказ признать свою второсортность, которую они вынужденно терпели 18 веков.

Пассионарный толчок разделил русское еврейство по нескольким направ­лениям. Первая, самая талантливая и миролюбивая часть пошла в науку и культуру. По итогам XX века результаты следует признать впечатляющими: более двух десятков Нобелевских лауреатов, несколько десятков академи­ков, Лауреатов Сталинских, Ленинских и Государственных премий, Героев соцтруда, сотни докторов наук, звезд искусства, шахматистов, скрипачей и т. д. (25).

Вторая часть - около 2 млн. человек - рискнула эмигрировать в США в поисках лучшей доли, не надеясь на Россию.

Третья часть, по-видимому, малочисленная, занялась "революционным преобразованием" России. Это были, в основном, недоучившиеся студенты, субинтеллигенция, переполненные эмоциями и готовые жертвовать всем моло­дые люди и девицы. "Серый" кардинал Царя, теоретик самодержавия Победо­носцев К. П. сформулировал свою программу решения еврейского вопроса следующим образом: "Одна треть евреев эмигрирует, одна треть переменит веру, и одна треть погибнет" (273). Евреи не знали этой программы, но кожей чувствовали приближение грозы и пополняли ряды революционеров. Со­единив еврейский фанатизм с русским экстремизмом, они образовали горючую смесь огромной разрушительной силы. Поскольку революционные партии действовали подпольно, то установить общее количество членов и процент евреев среди них затруднительно. Всеми признается, что больше всего ев­реев было в партии эсеров. В воспоминаниях террориста Савинкова, охваты­вающих период 1902 - 1909 гг., фигурирует 149 имен, включая членов ЦК партии эсеров, членов боевой организации, рядовых членов партии и 2 - 3 провокаторов. Евреев в этом списке 31 человек, т. е. 20 %. Расчет, разу­меется, усредненный из-за переменности состава ЦК, боевой организации и разной активности персонажей этой драмы. Боевая организация то разраста­лась до 30-ти человек, то сокращалась до 3-х из-за казней и внутреннего распада. Этими тремя были Е. Азеф, Б. Савинков и красотка Дора Брилли­ант. Социальный состав партии был неоднородным. В боевой организации сотрудничали дочь якутского генерал-губернатора, столбовая русская дво­рянка Т. Леонтьева и дочь нищего еврея М. Школьник. Независимо от соци­ального статуса, они относились к террору с "почти религиозным благого­вением" (241).

Четвертая часть, самая многочисленная, это простой люд, ремесленники и торговцы, живущие обычной жизнью и не занимающиеся политикой. Их исто­рическое "предназначение" заключалось в оплате счетов, предъявляемых "черной сотней" их революционным соплеменникам. Они и были жертвами пог­ромов, т. к. в отличие от революционеров не знали конспирации и были всегда под рукой и на виду.

По шкале этнической ценности евреи в начале XX века в сознании прави­тельства и в общественном сознании России занимали одно из последних мест. Они оставались изгоями, над которыми тяготел миф о распятии Хрис­та. Появившиеся "звезды" в лице Рубинштейна, Антокольского и Левитана ничего не меняли. Крупных капиталистов среди евреев было ничтожно мало. Здесь следует отметить братьев Поляковых - Самуила, Лазаря и Якова Соло­моновичей, банкиров и строителей железных дорог, банкиров М. А. Гинцбур­га, Дм. Рубинштейна, Мануса, сахарозаводчика Л. И. Бродского, ювелира Ее Величества А. Симановича, секретаря и друга Распутина, подкармливающего его и использующего в своих темных аферах. Первый из братьев Поляковых был известным меценатом. Средний класс у евреев считался также незначи­тельным. Основная же еврейская масса представляла бедноту, влачащую жал­кое существование.

15. РУССКИЕ НЕМЦЫ - ПЕРВАЯ НАЦИЯ РОССИИ

Кто же в таком случае был привилегированной нацией, занимающей первое место в России по шкале этнической ценности? Таковыми были русские нем­цы. Они начали появляться при дворе и в русском обществе в царствование Петра I в процессе "прорубания окна в Европу". При Петре I это был тор­говый, военный и ученый люд. Они служили "по контрактам", отдавая свой опыт России, не забывая свои собственные интересы, присматриваясь к ог­ромной, полудикой стране. Завоевание Прибалтики включило в орбиту русс­кого дворянства особый отряд "немецких баронов", владевших землями в Латвии, Эстонии и Литве со времен меченосцев. Прибалтийские немцы быстро разобрались в интригах петербургского двора, почти безошибочно делая ставку на победителя во время дворцовых переворотов. Военные и волевые качества, активность и преданность престолу быстро сделали их важной составляющей в сфере политики, армии и администрирования.

Этому способствовало непрерывное породнение русских царей, великих князей и княжон с немецкими владетельными домами - Мекленбургским, Бра­уншвейгским, Гессен-Дармштадтским, Голштейн-Готторпским, Ольденбургским, Лейхтенбергским и др. Немецкая кровь постепенно вытесняла русскую кровь в жилах царей, превращая их в обрусевших немцев. Практически все русские императрицы плохо говорили по-русски даже к концу своей жизни. По на­цистским законам Третьего рейха царскую семью следовало бы отнести к эт­ническим немцам. Имея в виду такую особенность династии Романовых, можно утверждать, что не кровь определяет мироощущение человека, а воспитание и уклад жизни. Визиты немецких родственников в Петербург и ответные ви­зиты великих князей к ним были регулярными. Таким же регулярным станови­лось присутствие дворян немецкого происхождения при царском и великокня­жеских дворах. В глазах русских придворных присутствие немецкого дво­рянства там обретает черты неизбежности и закономерности. Даже когда наступали периоды немецкого засилья, у русского дворянства крайне редко появлялось желание открыто протестовать или жаловаться. Да и к кому сле­довало обращать жалобы с неудовольствиями такого рода? К Царю, у которо­го все родственники немцы и опорой трона являются выходцы из Прибалтики? Поэтому приходилось терпеть, копить злость и ждать очередного переворо­та.

Важной особенностью карьеры прибалтийских дворян являлось условие обязательного принятия православия, что снимало все ограничения в прод­вижении по государственной службе. Поэтому прибалтийские немцы, желающие сделать карьеру при русском дворе или в армии, уже к концу XVIII в. сме­нили протестантизм на православие. Это принесло свои плоды, и вскоре православные немцы активно теснят православных же русских на всех уров­нях и во всех сферах государственной жизни. Мы видим русских немцев во главе Канцелярии Его Величества, министерств: двора, иностранных и внут­ренних дел, военного, финансов, образования, генералами и адмиралами, губернаторами, командующими армиями, гвардейскими частями. Прибалтийское дворянство стало рассадником административной элиты. В России не сущест­вовало губерний, военных округов, дивизий, полков, где бы немцы не зани­мали командных постов. Особенно высокая концентрация их вблизи трона. Немцы воспитывают цесаревичей, великих князей и княжон, управляют наукой и университетами, военными академиями и штабами, заводами и поместьями. Помимо изначальных земельных наделов в Лифляндии, Эстляндии и Курляндии прибалты становятся помещиками практически всех губерний страны. Немцам в Российской Империи жаловаться было не на что. Французский историк ссы­лается на случай, когда Николай I, желая вознаградить Ермолова А. П., спросил его, чего бы он хотел. Ермолов ответил: "Сделайте меня немцем, Государь" (148). Немецкая буржуазия - средний класс - задает тон не только в Риге и Ревеле, но также и в Петербурге, Москве, Екатеринбурге и других городах Империи. Немецкое крестьянство фермерского типа процвета­ет как в Поволжье, куда оно было приглашено Екатериной II, так и в Ново­россии, Прибалтике, средней России.

Русские немцы, включая прибалтийскую ветвь, оказали в целом положи­тельное влияние на государственность России, становление ее промышлен­ности, науки и культуры. Они стали изрядно обрусевшим нацменьшинством, занявшим благодаря своим талантам исключительное положение в жизни Рос­сийской Империи, сравнимое, в какой-то степени, с положением правящей иудейской прослойки в далекой Хазарии 1000 лет тому назад. Невозможно перечислить имена всех российских граждан немецкого происхождения, во­шедших в историю Государства Российского. Отметим здесь лишь наиболее известных ученых - Миллера Г.-Х., Рихмана Г.-В., мореплавателей - Бел­линсгаузена Ф. Ф., Крузенштерна И. Ф., военачальников - кн. Барк­лая-де-Толли М. Б., бар. Беннингсена Л. Л., гр. Миниха Б.-Х., бар. Ос­термана А. И.

К тому времени, о котором идет речь, русские немцы занимали от трети до половины губернаторских и вице-губернаторских должностей России и до половины командного состава армии. Здесь они выдвигались благодаря храб­рости, дисциплине, преданности трону, исполнительности и жестокости. Эта последняя черта иногда приводила к бунтам, как было в Семеновском полку в октябре 1820 г., и всегда помогала усмирять мятежные провинции и от­дельные воинские части. Солдаты не любили и боялись немцев. Лейтенант Шмидт здесь был приятным исключением. Во время русско-японской войны ко­мандный состав армий выглядел так: 1-й армией командовал ген. Линевич, 2-й - ген. Грипенберг, 3-й - ген. бар. Каульбарс. Отрядами, входящими в армии, командовали генералы Засулич, Штакельберг, Мищенко и Ренненкампф.

На совещании в Новом Петергофе в конце июля 1905 г., посвященном соз­данию Государственной Думы, в первом перед Государем ряду сидели: Побе­доносцев К. П. - обер-прокурор Синода, Булыгин А. Г. - министр внутрен­них дел, Будберг А. А. - шеф императорской канцелярии, Фриш Э. В. - ста­рейшина Госсовета, Ламздорф В. Н. - министр иностранных дел, Редигер А.

Ф. - военный министр, братья Д. Ф. и А. Ф. Треповы, кн. Ширинский-Шахма­тов А. А., гр. Бобринский А. А., гр. Игнатьев А. П., Танеев А. С., бар. фон-Гильденбрандт Ю. А. - статс-секретарь, бар. Фредерикс Б. В. - ми­нистр двора, Нарышкин А. А. - председатель Совета объединенного дво­рянства, Рихтер О. Б. - член Госсовета, Шванебах П. Х. - главноуправляю­щий земледелием и землеустройством, бар. Нольде Э. Ю. - управляющий де­лами Комитета министров, Тимрот А. Г. - статс-секретарь, Герард Н. Н. - председатель департамента Госсовета, сановники Коковцев В. Н., Стишинс­кий А. С., Павлов Н. М., Верховский В. В., Чихачев Н. М., историк Клю­чевский В. О., пять великих князей. Как видим, немецкое дворянство представлено здесь весьма внушительно.

В офицерском Собрании гвардии, армии и флота в присутствии Императора Николая II, великих князей, высшего генералитета и рядового офицерства полковник Золотарев произносил речь, посвященную памяти Императора Алек­сандра III, основателя Собрания. "Пока Золотарев говорил о внутренней политике Александра III, как известно, весьма консервативной, зал слушал в напряженном молчании. Но вот лектор перешел к внешней политике. Очер­тив в резкой форме "унизительную для русского достоинства, крайне вред­ную и убыточную для интересов России пронемецкую политику предшественни­ков Александра III", Золотарев поставил в большую заслугу последнему ус­тановление лозунга - "Россия для русских", отказ от всех обязательств в отношении Гогенцоллернов и возвращение себе свободы действий по отноше­нию к другим западным державам... И вот, первые ряды зашевелились. Пос­лышался глухой шепот неодобрения, задвигались демонстративно стулья, на лицах появились саркастические улыбки, и, вообще, высшие сановники всеми способами проявили свое негодование по адресу докладчика. Я был удивлен и таким ярким германофильством среди сановной знати, и тем, как она дер­жала себя в присутствии Государя", - писал Деникин А. И. (91).

Мы привели этот раздел книги для полноты картины и с целью показать два полюса этнического спектра дореволюционной России. На одном из полю­сов находились русские немцы, обладающие властью, влиянием и всеми пра­вами, на другом - евреи, не обладающие этими ценностями, но решившие до­биться гражданских прав.

16. ПУТЬ К КРОВАВОМУ ВОСКРЕСЕНЬЮ

Годы 1901 - 1907 характеризовались чередой экономических и социальных неурядиц, всеобщим смятением умов, террором, войной и революцией. Все началось с неурожайного 1901 г., вызвавшего крестьянские беспорядки. Ма­ленькие земельные наделы, низкая технология, долги помещикам - все это усугубило несчастье и толкнуло крестьян к бунтам. Мировые цены на зерно упали вследствие общего кризиса, и положение даже крупных помещичьих хо­зяйств в эти годы стало неустойчивым. С 1902 по 1904 г. зарегистрировано 670 очагов мятежа, в основном, в Поволжье и на Украине. Полыхали усадьбы помещиков, растаскивался инвентарь и скот. Правительство и правая пресса обвиняли во всем революционеров-агитаторов. После введения земствами на­чального образования 20 - 25 % крестьян владело грамотой и могло читать прокламации эсеров. Неизвестно при этом, сколько мятежей было вызвано агитацией, а сколько произошло стихийно. Весной 1905 г. беспорядки пов­торились в Саратовской, Пензенской, Курской, Черниговской, Орловской и Воронежской губерниях. Крестьянство требовало земли и захватывало ее явочным порядком. Для решения земельного вопроса правительство создало специальные комиссии. Земские либералы, пытаясь ввести стихийные действия в цивилизованное русло, организовали Всероссийский крестьянский союз.

Молодая российская промышленность продолжала использовать западные кредиты. Спад производства в Европе и Америке в 1899 - 1903 гг. отразил­ся на рынке кредитов, вызвав рост процентных ставок. Правительство Рос­сии потеряло возможность получать займы за границей и резко сократило государственные заказы. Это привело к остановке ряда производств, в ко­торых государство являлось главным заказчиком. Началась цепная реакция банкротств в промышленности. В течение трех лет было остановлено с увольнением персонала около 4000 предприятий. Уволенные рабочие отправи­лись в свои деревни, где положение оставалось безрадостным. Витте был обвинен своими противниками в развале сельского хозяйства и промышлен­ности и подал в отставку с поста министра финансов. Витте являлся та­лантливым технократом, пользовавшимся доверием западных банкиров и умев­шим опережать время. Обстоятельства складывались против него. Кроме то­го, Витте, "самый умный человек Империи", обладал влиянием, а Царь этого не любил. К тому же он напророчил провал дальневосточной политики Нико­лая II, которую тот считал великой идеей своего царствования. Поэтому Царь без сожаления расстался со своим министром.

С новым подъемом промышленности в 1903 г. началась волна забастовок рабочих, доведенных до крайности нищетой. Требования были чисто экономи­ческими, хотя нефтяники Баку выдвигали и политические требования: право на забастовки, признание независимых профсоюзов. В 1903 г. бастовало свыше 200000 рабочих. Забастовки сопровождались демонстрациями, как, например, в Златоусте, Киеве, Николаеве, Одессе. Демонстрации вызывали столкновения с полицией или войсками и жестоко подавлялись. Однако до воскресения 9 января 1905 г. рабочие продолжали считать Государя арбит­ром в споре с предпринимателями и даже защитником. В это время в Петер­бурге огромное влияние в рабочей среде приобрел Гапон Г. А., священник, пламенный оратор и харизматическая личность. Организованная им забастов­ка на Путиловском заводе распространилась на другие предприятия города и охватила 200000 человек. Гапон составил от имени рабочих петицию Царю, под которой подписалось 150000 человек. Текст петиции содержал описание бесправия рабочих и по тону своему был трогательной мольбой к Царю-зас­тупнику о помощи (272). Надо заметить, что к этому дню Россия пережила множество террористических актов. Из мемуаров Савинкова известно два ва­рианта подготовки покушения на Царя. Помимо эсеров теракты готовили мак­сималисты и анархисты. Предупрежденный полицией о шествии рабочих, Царь покинул столицу и с семьей отправился в Царское Село. Дальнейшее извест­но. Мирная процессия рабочих с женами, детьми и стариками, с хоругвями, иконами и царскими портретами, несшая злополучную петицию Царю, была расстреляна войсками на Дворцовой площади С.-Петербурга. Стрельба про­должалась по бегущим на Невском проспекте у Казанского собора, на Морс­кой и Гороховой улицах, на Нарвской и Невской заставах, на Выборгской стороне. Было убито более 1000, ранено около 2000 человек. Среди убитых оказалось несколько полицейских, сопровождавших религиозную процессию и не подозревавших о расстреле, и священников. Ответственным за бойню был

В. Кн. Владимир Александрович, командующий войсками Петербургского воен­ного округа. Таково мнение Герасимова А. В., шефа политической полиции России в 1906 - 1908 гг. (62). Радзинский считает, что эта трагедия была спровоцирована спецслужбами с целью дискредитировать слабого Государя и заменить его более сильной личностью, например В. Кн. Николаем Николае­вичем, либо попугать его и заставить сдвинуться вправо (219).

В этот день Царь записал в дневнике: "9 января 1905 года. Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки... вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять, в разных местах города много убитых, раненых. Господи, как больно и тяжело! Мама приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракали со всеми. Гулял с Мишей. Мама осталась у нас на ночь". На следующий день 10 января: "Завт­ракал дядя Алексей. Принял депутацию уральских казаков, приехавших с ик­рой. Гуляли. Пили чай у мамы..." Николай сохранял хладнокровие истинного монарха! Ну, постреляли ребята немного, чего не бывает. Бабы новых наро­дят!

Отец Георгий (Гапон) обратился к рабочим с гневным призывом: "Родные, кровью спаянные братья! Невинная кровь пролилась! Пули царских солдат... прострелили царские портреты и убили нашу веру в царя. Так отомстим же, братья, проклятому народом царю и всему его змеиному отродью, министрам и всем грабителям несчастной земли русской! Смерть им!" Лучше Гапона го­ворил только "вождь мирового пролетариата", который по этому поводу про­рочески изрек: "Пролетариат еще поговорит с царем иным языком!" (156).

Справедливо считается, что Гапон был агентом полиции. Однако после ухода Зубатова он был предоставлен самому себе, вышел из-под контроля и действительно вообразил себя борцом за народное счастье. Известны слу­чаи, когда революционеры меняли свои убеждения и сотрудничали с полици­ей. Здесь имела место противоположная ситуация. На какое-то время агент полиции стал революционером и героем 9 января. Гапон шел в первых рядах шествия и первым рисковал жизнью. После расстрела толпы он скрывался на квартире М. Горького. Еще зимой 1906 г. Гапон был самым популярным лиде­ром в рабочей среде. 22 марта 1906 г. он был разоблачен эсером Рутенбер­гом П. М. в присутствии рабочих и повешен ими в пустующей даче в Озер­ках.

Кровавое воскресенье губительнейшим образом отразилось на авторитете Николая II и самодержавия. Была потеряна возможность примирить трудноп­римиримое, "утрясти" классовые проблемы сверху, монархом - отцом всей нации. Дальнейшие события приобретут бескомпромиссный характер. Прежде чем шагнуть в революцию 1905 г., отметим следующие важные обстоя­тельства.

17. СТУДЕНЧЕСТВО

Новой социальной группой в России начала XX века было студенчество. Надо отдать должное царскому правительству, которое поддерживало стрем­ление к учебе в университетах молодых людей из бедных слоев. Из 4017 студентов столичных университетов 1957 были детьми неимущих родителей, причем 847 из них получали стипендию. Конфликт возник из-за полицейского произвола в отношении студентов С.-Петербургского университета. Студенты потребовали неприкосновенности личности, публикации всех касающихся их мер, отмены старого закона о призыве в армию исключенных студентов. Рек­тор университета ответил им, что "райские птицы, которым дается все, что они просят, не обитают в нашем климате". Студенты устроили демонстрацию у Казанского собора. Их поддержало своей забастовкой 25000 рабочих. Уни­верситет был закрыт, все студенты исключены. После открытия университета принято было обратно 2181 студентов из 2425. Николай II осудил студен­тов, заявив, что они должны учиться, а не демонстрировать. Брожение не утихло, и 14 января 1901 г. бывший студент Карпович П. В. убил министра просвещения проф. Боголепова Н. П. Это бессмысленное преступление, вос­торженно встреченное студенчеством, открыло серию террористических актов со стороны революционных сил и ответных действий правительства. Участия студентов-евреев в указанных беспоряках отмечено не было ввиду, скорее всего, их отсутствия в столичном университете. После этих событий значи­тельная часть студенчества стала в оппозицию царскому режиму. В 1902 г. произошел подпольный студенческий съезд с яростными дискуссиями эсеров и либералов. Небольшая часть студентов-экстремистов пошла в террор, в бое­вую организацию эсеров. Через 5 лет в университетских городах черты оседлости евреев - Киеве, Одессе, Нежине студенты-евреи стали основной взрывчатой силой. В революционной смуте этих городов, особенно после Ма­нифеста 17 октября 1905 г., они приняли активнейшее участие, являясь, как утверждали правые, ее "спинным хребтом" (294). В целом же студен­чество России не разделялось по национальному признаку. Великие идеи, в том числе социалистические, распространялись транснациональным образом, подобно религиозным, пацифистскому, феминистскому и другим движениям.

18. ЦАРСКИЙ ХАРАКТЕР

К началу войны с Японией Николаю II было без малого 36 лет, из коих он 8 лет после коронации правил страной. 8 лет - небольшой срок для то­го, чтобы стать профессионалом в каком-либо деле, а тем более в руко­водстве Россией. Пусть читатель оглянется на собственный опыт и признает справедливость сказанного. Конечно, Государь прошел за это время большой путь. Это уже не тот молодой человек, который когда-то на вопросы Витте отвечал: "Спросите у мамы". Он почти преодолел комплекс застенчивости. Теперь это очень сдержанный, вежливо слушающий собеседника, внимательно следящий за формулировками, никогда не повышающий голос, подтянутый и аккуратный человек. Он преодолел и комплекс неполноценности по отношению к своим напористым и властным дядьям. Теперь он добивается от них того, что ему нужно, и делает это в своей манере: спокойно, не повышая голоса. Тогда, в начале пути, он тяготился государственными делами, уделяя им 2

- 3 часа в день. Теперь он работает по многу часов, вдаваясь во все де­тали и мелочи управления, излишне замыкая на себя второстепенные вещи. Он всегда немногословен. Немногословен, как его дневник. Историки, изу­чавшие личность царя по его дневнику, часто употребляли слово "пос­редственность". Фактически это не так. Он не был книжником и пишущим че­ловеком, поэтому его дневники сухи. Откровенничал он лишь с матерью и Аликс. Его жизнь была заполнена семьей и царскими заботами. Николай об­щался с огромным количеством людей - от солдат до королей, и никто из них не назвал его посредственностью. Правда, Деникин А. И. пишет, что Царь "без всякого сомнения человек застенчивый, вне привычной среды, ви­димо, затруднялся в выборе тем для разговоров" (87). Однако общение Де­никина с Николаем II было кратковременным, на приеме присутствовало мно­жество офицеров, и найти с каждым индивидуальную тему разговора, как старался Государь, было действительно трудно. Это уличные ораторы обща­ются сразу со всей толпой. Николай не обладал этим даром, и ему это было не нужно. Он был не ритор, но Царь. Как личность он действительно не стал ярким человеком, возможно, из-за своей скрытности и, возможно, из-за бремени рутинной работы. Но он не был и посредственностью.

Ферро ищет и находит в его жизни две "великие идеи царствования" - выход к Тихому океану и официальные профсоюзы . Советские историки вооб­ще не находят в его царствовании ни великих идей, ни чего-либо положи­тельного, представляя этот период русской истории как череду преступле­ний режима против простого народа (133). Задолго до советских историков в 1911 г. вышла книга Обнинского В. П. с описанием злодейств царизма (184). В посткоммунистической России маятник исторических оценок качнул­ся в противоположную сторону, и дореволюционная Россия в кино и книгах предстает как прекрасная Атлантида, Бог весть почему-то взорвавшаяся (218, 74). Образ последнего Российского Императора, невинно убиенного большевистскими иродами, окутан ностальгическим флером, прошел стадию героизации и вот-вот будет канонизирован Церковью. Споры и оценки собы­тий в России в первые два десятилетия XX века, очевидно, не скоро дос­тигнут стационарного состояния. Появились и первые учебники по истории Советского государства, написанные без идеологической риторики (38,

284). Наш рассказ тоже не будет последним в этих спорах. Из того, что известно о Николае II (131, 155, 83, 142, 176, 152, 58, 190), нам предс­тавляется существенным подчеркнуть следующие его качества, отразившиеся на результатах русско-японской войны и последующих за ней событиях.

Во-первых, позднее созревание Николая, как Государя и как личности. Отчего это произошло? От традиционной системы воспитания и образования всех великих князей России? Большая семья Романовых, насчитывающая около 40 особ, дала лишь одного-двух человек, оказавшихся более или менее на уровне требований в годину потрясений. Это были В. Кн. Николай Николае­вич, дядя Царя, генерал-инспектор кавалерии и Главнокомандующий Русской армии в Первую мировую войну, и сам Государь, принявший на себя командо­вание, но не в русско-японской войне, а в сложнейший момент летом 1915 г. после отступления русских войск. По традиции великие князья командо­вали родами войск и гвардией. Фактические их интересы были далеки от де­тального руководства частями, а обязанности сводились к выполнению представительских функций и парадам. Дядя Царя В. Кн. Алексей Александ­рович, генерал-адмирал русского флота, вышел в